Дознание

Лань Ванцзи по привычке проснулся в час кролика и собрался побродить по городу, прежде чем отправиться на Могильные холмы. В трактатах советовали собирать слухи, а после вчерашнего разговора ему стало интересно, что говорят о Вэй Усяне другие жители Илина. Город постепенно просыпался, простой люд вышел на улицы и спешил по своим делам. Некоторые торговые лавки уже открылись, но покупателей было мало, поэтому Лань Ванцзи пошел по чайным. Белые одежды и меч за поясом неизменно привлекали внимание, и сперва посетители в его присутствии замолкали. Однако вскоре переставали замечать молчаливого заклинателя, в одиночестве пьющего чай. Обсуждали разное — погоду и урожай, пьяницу-соседа или свадьбу родственников, но в конце концов разговор сворачивал на завершение осады Могильных холмов. Все же события такого масштаба случались не каждый день. Кто-то говорил, что Вэй Усянь был отступником и проявлял непочтение к мертвым, значит, туда ему и дорога. Кто-то пересказывал уже известные Лань Ванцзи слухи про его злодеяния. Но находились и те, кто вспоминал Старейшину Илина с благодарностью. Их речи подтверждали слова хозяина постоялого двора. До войны Могильные холмы худо-бедно охранял клан Вэнь, но после следить стало некому. Местные жители гибли от нашествия нечисти. Заклинатели не жаловали Илин, и на помощь никто не спешил. С приходом Вэй Усяня все изменилось. Он поправил защитный барьер и истребил гулявших по округе призраков и ходячих мертвецов. Люди вздохнули с облегчением. После третьей чайной Лань Ванцзи решил, что услышал достаточно, и отправился на Могильные холмы. У подножья горы он спустился вниз и сошел с меча, дальше лететь не представлялось возможным из-за обилия темной энергии. Лань Ванцзи беспрепятственно ступил на ведущую вверх тропу — брешь в барьере еще не успели заделать. Чем выше, тем сильнее чувствовался запах гари. Его причина обнаружилась, когда закончился лес и показалась часть горы, где находилось поселение Вэней. Землю устилал толстый слой пепла — всё, что осталось от армии Вэй Усяня. По-видимому, чтобы упокоить всех мертвецов разом, использовали Очистительное пламя. Для его мощи требовалось объединить силы как минимум дюжины умелых заклинателей. Лань Ванцзи в этом не участвовал, поскольку отбыл в Гусу вместе с конвоировавшим Вэй Усяня отрядом — темного заклинателя несли на мечах четверо адептов, предварительно опутав сетями божественного плетения и уложив на носилки. Первым делом Лань Ванцзи внимательно осмотрел бывшее поселение — разрушенные хижины, затоптанные грядки с овощами, поломанные вещи. Предметы обихода выглядели так, будто обитатели делали их своими руками, не будучи опытными мастерами: криво вылепленная посуда, грубо оструганные доски, соломенные подстилки вместо кроватей. Однако его поразило множество красных бумажных фонариков. Бо́льшая часть из них порвалась и была втоптана в грязь, но ему представилось, что раньше по вечерам они создавали уют на мрачных Могильных холмах. Пещеру «Усмирения демона» — своеобразную обитель Вэй Усяня — Лань Ванцзи оставил напоследок. Против ожидания, в ней оказалось довольно светло, даже не пришлось зажигать огненные талисманы или свечи. В нише справа от входа располагалось каменное ложе и два плоских камня — один из которых, очевидно, служил столом, а второй — сиденьем. Если в пещере были какие-то вещи Старейшины Илина, их успели забрать. Осталась лишь горка рваных одеял на ложе. Никаких сокровищ, дворцов и гаремов, о которых ходили слухи. А ведь до ухода на Могильные холмы Вэй Усянь был вторым после главы в одном из Великих кланов и едва ли в чем-нибудь нуждался. Что заставило его бросить всё и обитать в бедности с людьми из клана бывших врагов? Лань Ванцзи прошел вглубь пещеры, где на каменном полу было начертано магическое поле. Поверх охранных заклинаний виднелись бурые пятна. Такого же цвета полосы тянулись от магического круга к объемной купели с темно-красной водой. От нее исходил тяжелый запах крови. Подойдя ближе, Лань Ванцзи заметил чью-то мертвую руку, торчащую из воды. Ему представилось, как остатки Вэней сбились в кучу внутри магического поля. Судя по размеру, едва ли в нем могло укрыться больше полусотни человек. Кто-то из нападавших догадался пролить кровь на знаки заклинания. Перебить несколько десятков человек, лишенных защиты, едва ли стоило большого труда. А после мертвые тела волоком протащили по полу и бросили в купель. Лань Ванцзи вспомнил о ребенке, которого опекал Вэй Усянь. Наверное, его маленькое тельце тоже покоилось в кровавой воде. Во время войны Лань Ванцзи всякое повидал, и все же сердце болезненно сжалось. Чтобы подтвердить догадки и разрешить некоторые вопросы, он решил обратиться к душам погибших Вэней. Прошло всего два дня после штурма Могильных холмов, недавно умершие обычно откликались быстро. Лань Ванцзи обвел взглядом пещеру в поисках места, где можно расположиться с гуцинем. На полу и служивших мебелью камнях осел слой пепла, принесенного снаружи волной Очистительного огня. Пришлось отряхнуть одеяла и сесть поверх них на каменное ложе. Он вдруг почувствовал неловкость от того, что использует постель Вэй Усяня, невольно вспомнилось ощущение худощавого тела в руках. Лань Ванцзи не терпел прикасаться к чужим людям, но хотелось удержать Вэй Усяня, не дать упасть. Почему? У него до сих пор не было ответа, но повторись то мгновение — поступил бы так же. Лань Ванцзи начал играть «Расспрос» и почти сразу услышал отклик. Опросив нескольких погибших, он выяснил, что на Могильных холмах обитало почти пятьдесят человек. Среди них не было сильных заклинателей — в основном женщины, старики и подростки. Все они принадлежали к побочной ветви клана Вэнь, подчинявшейся Вэнь Цин и Вэнь Нину. Во время Низвержения солнца эти люди содержали надзорный пост в Илине и не участвовали в битвах. После войны сначала жили в резервации, а затем попали в лагерь для военнопленных на тропе Цюнци. Однажды Вэй Усянь пришел туда вместе с Вэнь Цин, освободил их и увел на Могильные холмы. Все вызванные души говорили примерно одно и то же. Они были благодарны Вэй Усяню, но о причинах его поступка толком не знали. Пожалуй, не имело смысла беседовать с каждой из пятидесяти душ. Лань Ванцзи решил сыграть последний «Расспрос». — Кто вы? — Мое имя Вэнь Мэйфэн. Но все звали меня просто «бабушка», — тихо сыграли струны. — Как вы оказались на Могильных холмах? — Молодой господин Вэй привел нас сюда. — Вэнь Цин говорила, почему Вэй Усянь помог вам? — Нет. Но молодой господин Вэй как-то обмолвился, что был должен ей и А-Нину. Лань Ванцзи насторожился. — Что за долг? — Не знаю. Что ж, если Вэй Усянь был обязан Вэнь Цин, это хоть что-то объясняло. Лань Ванцзи сделал себе мысленную пометку в дальнейшем узнать подробнее. Возможно, получится расспросить душу Вэнь Нина или Вэнь Цин. — Почему Вэй Усянь продолжал защищать вас после их казни? Струны некоторое время молчали, а затем снова заиграли. — Господин Вэй жил с нами больше года. Мы старались стать ему семьей. Надеюсь, так оно и было. Он хороший человек. Заботился о нас, особенно об А-Юане. Видимо, А-Юань был тем самым ребенком. Сердце вновь болезненно сжалось. — Господин, прошу, спасите А-Юаня, — вдруг сыграл гуцинь, не дожидаясь следующего вопроса. — Чувствую, вы не причините ему зла. — Он жив? — удивленно озвучил Лань Ванцзи. — Да. Он здесь, где-то рядом. Пожалуйста, найдите его. — Постараюсь. Лань Ванцзи сыграл «Покой» в надежде, что это поможет душам погибших Вэней скорее уйти в круг перерождений, и отправился на поиски А-Юаня. Снова осматривать поселение было бесполезно, там не осталось никого живого, но вряд ли ребенок успел далеко убежать. Лань Ванцзи решил обыскать окрестный лес. Он проверял каждый куст, каждое дерево, пока не услышал из дупла старого дуба тихий звук — то ли всхлип, то ли стон. Мальчик действительно лежал внутри дерева, свернувшись калачиком. Лань Ванцзи осторожно обхватил его руками и вынул из дупла. А-Юань простонал и, так и не открыв глаза, прислонился головой к его плечу — лоб мальчика горел, а щеки покрывал нездоровый румянец. Лань Ванцзи снял с себя верхнюю мантию и завернул в нее ребенка. Требовалась помощь лекаря. Но чем искать целителя в Илине, лучше было сразу отправиться в Гусу. И только тогда Лань Ванцзи подумал, что ему придется держать ответ перед братом и дядей и уговаривать их приютить маленького Вэня. А куда еще он мог деть ребенка? Не оставлять же его умирать. В Облачные глубины Лань Ванцзи прилетел поздно вечером и сразу же отнес А-Юаня в лекарский павильон. Он не стал ничего объяснять, просто попросил оказать помощь и оставил на попечение целителей. Лань Ванцзи решил отложить разговор с братом и дядей на завтра — до вечернего колокола оставалось совсем ничего. Времени едва хватило, чтобы перенести на бумагу события этого дня. Он решил не упоминать в записях, что А-Юань выжил. Чем больше Лань Ванцзи думал о Вэй Усяне, тем больше этот человек удивлял его. Что им двигало? Почему он пошел против всего мира ради полсотни человек, которых даже не знал до тропы Цюнци? Едва Лань Ванцзи лег в постель, как в дверь постучали. Пришлось вставать и надевать верхнюю мантию. На пороге стоял Лань Сичэнь. — Ванцзи, прости, что беспокою в столь поздний час. — Однако в голосе брата не прозвучало раскаяния. Глава Лань строго относился к режиму, но не когда дело касалось срочных вопросов. — Мне доложили, ты принес ребенка к лекарям. Не мог бы ты объяснить, кто этот ребенок? Откуда он взялся? Лань Ванцзи незаметно вздохнул и жестом предложил брату войти. — Это А-Юань. — Он помедлил и пояснил: — Вэнь Юань. Я нашел его на Могильных холмах. — Вэнь? — Во взгляде Лань Сичэня появилась тревога. — Ты хоть понимаешь, чем это грозит? Если кто-нибудь узнает… — Скажи, как мне следовало поступить? — не выдержал Лань Ванцзи. — Заколоть ребенка мечом? Или оставить умирать? — Нет, конечно же, нет, — поспешил заверить его Сичэнь. — Но… Когда ребенок придет в себя, он начнет говорить, звать кого-то из родственников и… Возможно, Вэй Усяня. Лань Ванцзи смотрел на брата и не понимал. Многие годы его учили: будь праведным и справедливым. Но разве спасти ребенка — плохой поступок? Почему праведные люди, такие как брат и дядя, посчитали справедливым убить беспомощных людей лишь потому, что те носили фамилию Вэнь? Его учили: защищать слабых — добро. Но почему единственным, кто защищал этих людей, оказался приверженец Темного пути и воплощение зла, по мнению других заклинателей? — Брат, как понять, где белое, где черное? Что добро, а что зло? — Ванцзи, — Лань Сичэнь вздохнул, — в твоей праведности у меня нет сомнений. Но иногда обстоятельства… Впрочем, я придумал, как поступить. Нужно сыграть ребенку «Песнь забвения». Тогда ему ничего не будет угрожать. Кроме того, жизнь на Могильных холмах едва ли относится к приятным воспоминаниям. Лань Ванцзи казалось неправильным, что А-Юань забудет родных и «братика Сяня». Они любили ребенка и заботились о нем. Однако возражать не стал — брат пошел ему навстречу и беспокоился, прежде всего, о безопасности мальчика. — Завтра я сам поговорю с дядей. — Лань Сичэнь открыл дверь и вышел за порог. — Спокойной ночи, Ванцзи! Следующим утром Лань Ванцзи проводил урок игры на гуцине у младших учеников, а после ему передали письмо от брата: «Дорогой Ванцзи, мне пришлось срочно отбыть в Цинхэ, у дагэ случился приступ. Боюсь, как бы его не постигло искажение ци. Надеюсь, несколько сеансов «Очищения сердца» помогут ему восстановить равновесие, поэтому задержусь в Нечистой Юдоли на несколько дней. Извини, что не попрощался, не хотел прерывать занятия. С дядей поговорил, он согласился приютить ребенка. Ты знаешь, какую мелодию нужно сыграть. Лучше не откладывать, а сделать это сегодня же. Еще я распорядился, чтобы тебе сообщили, когда молодой господин Вэй придет в себя. Думаю, ты собирался с ним поговорить». Лань Ванцзи отправился в павильон целителей проверить А-Юаня. Ребенок выглядел лучше, чем накануне — он не метался в бреду, а спокойно спал, румянец на щеках заметно побледнел. Лань Ванцзи напомнил себе, что нужно сыграть «Песнь забвения», однако днем он привлек бы ненужное внимание. Лучше прийти после вечернего колокола. — Ханьгуан-цзюнь, — на пороге павильона лекарей появился младший ученик. — Мне велено передать, что Старейшина Илина пришел в себя. Хотя о суровых порядках клана Гусу Лань слагали легенды, в Облачных глубинах не было ни темниц, ни мрачных подземелий. Вэй Усяня поместили в спрятанном от посторонних глаз доме, покрыли стены мощной сетью охранных заклинаний, а у входа посменно караулили дозорные. Когда-то в этом доме жила в заточении мать Лань Сичэня и Лань Ванцзи. История их родителей была позорной тайной клана Лань. Мать убила одного из наставников, а отец женился на ней, чтобы спасти от казни. Когда она умерла, Ванцзи было всего шесть лет. Он долго не мог смириться с ее смертью и несколько лет продолжал приходить к закрытым дверям. Ему никогда не рассказывали, почему мать убила того старейшину, но Лань Ванцзи и не хотел знать. Он давно не был здесь. Запах ярко-синих цветов горечавки осел на душе забытой горечью. Мысль, что в доме матери теперь находился другой человек, сильнее бередила старые раны. Как будто своим присутствием тот осквернил память о ней. Лань Ванцзи понимал, что его чувства несправедливы, ведь Вэй Усянь оказался там не по своей воле, но ничего не мог с собой поделать. — Ханьгуан-цзюнь, — стоявшие в дозоре старшие ученики поклонились. Дверь отворилась, и на пороге появился Лань Юпин — главный лекарь Гусу Лань. — А-Чжань, хорошо, что ты быстро пришел. Мальчишка пока еще в сознании. Пожилой целитель оставался единственным, кто продолжал обращаться к Лань Ванцзи как к ребенку. Назвать Старейшину Илина мальчишкой тоже было вполне в его духе. — Учитель, — Лань Ванцзи церемонно поклонился. Он с детства привык считать Лань Юпина наставником, хоть тот и не был одним из его учителей. — Что с Вэй Усянем? — Сильное истощение и переутомление, — Лань Юпин недовольно покачал головой. — Я даже спрашивать не стал, когда он в последний раз ел и нормально спал. Есть еще кое-что, но об этом расскажу после. А пока можешь поговорить с ним, только недолго.