Дознание

Вэй Усянь полулежал в кровати, опершись на гору подушек. Увидев Лань Ванцзи, он попытался сесть, но тут же откинулся назад, очевидно, от головокружения и слабости. Его лицо могло поспорить белизной с нижней одеждой, которая сменила прежние обноски, спутанные волосы разметались по подушкам. От этого Вэй Усянь казался еще более бледным и прозрачным, чем на Могильных холмах. — А, Лань Чжань, — он слабо улыбнулся, — ты пришел. — Разве мы знакомы? — Лань Ванцзи удивился фамильярному обращению и невольно нахмурился. — Не нравится, когда называю тебя так? — поинтересовался Вэй Усянь с невинным видом. — Ты тоже можешь звать меня первым именем. Мы ведь ровесники. Жаль, так и не познакомились в юности. Могли бы стать друзьями. — Не думаю, — холодно ответил Лань Ванцзи. Он ожидал чего угодно — что Вэй Усянь будет молчать или злиться, или окатит его презрением. Но такое поведение не укладывалось ни в какие рамки. С чего Вэй Усянь взял, что они могли бы подружиться? Думал задобрить? Или просто издевался? — Ну не будь таким занудой! — Он снова улыбнулся. — Кстати, забыл спросить, зачем ты пришел. Неужели хотел меня увидеть? — Мне поручили провести дознание… — начал объяснять Лань Ванцзи. — Ох, ну конечно! — Улыбка мгновенно погасла, а в серых глазах зажегся недобрый огонек. — С чего это мне пришло в голову, что безупречный Нефрит снизошел до дружеской беседы с таким, как я. Зачем же нужно дознание? Не можете решить, какую казнь для меня выбрать? — Это обязательная процедура перед судом. — Лань Ванцзи старался сохранять спокойствие, хотя быстрая смена настроений собеседника выбивала из колеи. Словно бредешь впотьмах в незнакомом месте — не знаешь, чего ожидать в следующий момент. — Ладно, спрашивай. — Вэй Усянь нарочито зевнул. — Правда, отвечать не обещаю. Лань Ванцзи сел рядом с кроватью и решил начать с того, что волновало больше всего: — Почему ты избрал Темный путь? — А ты умеешь выбирать вопросы, второй господин Лань, — в голосе Вэй Усяня появились жесткие нотки. — Можешь переходить к следующему. — Не ответишь? — Нет. — Почему ты освободил Вэней и укрыл на Могильных холмах? — Лань Ванцзи не собирался быстро отступать. — Хорошо, я расскажу, — внезапно легко согласился Вэй Усянь. — После падения Пристани Лотоса Вэнь Нин выручил Цзян Чэна из плена, выкрал останки его родителей, а Вэнь Цин укрыла нас от преследования. Как думаешь, достаточная причина, чтобы отплатить за добро? — Мгм, — Лань Ванцзи мог понять. — А остальных? — Остальные — их родственники. Все принадлежали к побочной ветви клана. Никто из них не участвовал в войне и не проливал крови. — Но почему ты не пытался решить вопрос мирно? — О, я пытался! — Вэй Усянь грустно усмехнулся. — Цзэу-цзюнь не рассказывал тебе, что произошло на закрытом приеме в Башне Золотого Карпа? Он ведь там тоже присутствовал. Лань Ванцзи покачал головой, брат нередко обсуждал с ним события вне клана, но про тот прием почти не говорил. — Пока я сдерживался, со мной даже разговаривать не желали, — сказал Вэй Усянь с едкой горечью. — Цзинь Гуаншаня гораздо больше интересовала Тигриная печать. А остальных взволновало лишь мое дерзкое поведение. Никому не было дела до «псов из клана Вэнь». Напротив, все жаждали их смерти. И вы убили их всех… Женщин, стариков и даже ребенка… Лань Ванцзи чувствовал, как с каждым словом Вэй Усяня все сильнее захлестывают ярость и боль. Казалось, под конец он почти кричал, хотя голос звучал тихо. Лань Ванцзи ощутил порыв немедленно прервать его тяжелые переживания. Любым способом. — А-Юань жив, — вклинился он в гневную тираду. — Стоило ли ожидать… — Вэй Усянь резко оборвал фразу, серые глаза расширились. — Что?.. Что ты сказал? — А-Юань жив, — повторил Лань Ванцзи. — Я нашел его вчера на Могильных холмах и принес в Облачные глубины. Вэй Усянь закрыл руками лицо и что-то тихо прошептал. Лань Ванцзи послышалось: «Значит, успел спрятаться, моя редисочка». Хотя насчет последнего слова он не был уверен. Лань Ванцзи никогда не был глух к настроению других людей. Он замечал, когда собеседники злились или грустили, но чужие чувства редко трогали его до глубины души. Однако, начиная с разговора о Вэнях, его словно затянуло в «Сопереживание» с Вэй Усянем. Теперь Лань Ванцзи догадывался, что тот не желает показать слабость и борется со слезами. У него самого чуть не защипало в глазах. Некоторое время оба молчали. Наконец Вэй Усянь, справившись с собой, отнял руки от лица. Щеки были сухими, и все же глаза блестели от непролитых слез. — Но как отнесется твой клан к… — Вэй Усянь запнулся. — К маленькому Вэню? — Знают только брат и дядя. — Лань Ванцзи не должен был говорить ему о «Забвении», но и скрывать не считал честным. После колебаний он все-таки сказал: — Мне потребуется сыграть мелодию, чтобы А-Юань забыл о прошлом. — Да, так будет лучше для него. — Вэй Усянь кивнул и грустно улыбнулся. — К тому же воспоминания о Могильных холмах — не то, о чем стоит жалеть. Правда? Дверь отворилась, и вошел Лань Юпин с чашей, наполненной темно-зеленым отваром. — А-Чжань, пора заканчивать, — сказал он и обратился к Вэй Усяню: — А тебе нужно выпить лекарство и спать. — Не успел очнуться, как уже заставляют спать, — посетовал тот, но чашу из рук лекаря тем не менее взял. Уже на пороге Лань Ванцзи услышал за спиной: — Лань Чжань… Спасибо. Лань Ванцзи остался ждать на тропинке в зарослях горечавки, чтобы подробнее узнать у наставника о здоровье Вэй Усяня. Вскоре Лань Юпин вышел из дома. — Пойдем, нам нужно поговорить, — сказал он, поравнявшись с Лань Ванцзи. Несмотря на возраст, Лань Юпин был весьма бодр и предпочитал передвигаться быстрым шагом. Чтобы не отставать, Лань Ванцзи пришлось увеличить привычный размеренный темп. Они дошли до удаленной беседки с живописным видом на горный водопад. Сюда редко кто забредал, поэтому Лань Ванцзи иногда использовал ее для медитаций. То, что учитель молчал всю дорогу и выбрал для разговора уединенное место, могло означать только одно — он собирался сообщить нечто, не предназначенное для посторонних ушей. — Слышал, ты проводишь дознание, — начал Лань Юпин. — Наверное, тебе будет интересно узнать. У Вэй Усяня нет Золотого Ядра. У Лань Ванцзи на мгновенье перехватило дыхание. В привычном понимании человек без Золотого Ядра не мог быть заклинателем, а в юности Вэй Усянь считался одним из лучших в их поколении. Что же с ним произошло? — Темный путь? — Нет, дело не в нем. — Лань Юпин покачал головой. — Сначала я подумал на Вэнь Чжулю. Во время войны мне попадались его жертвы. Однако у них меридианы выглядели иначе. И тогда я провел более тщательный осмотр. Не буду вдаваться в подробности, но у Вэй Усяня Золотое Ядро не выжжено, а аккуратно вырезано. Лань Ванцзи похолодел. Кто мог сотворить такое? И зачем? — Когда-то мне попался один любопытный трактат, где была описана операция по пересадке Золотого Ядра от одного человека другому. Угадай, кто автор? — Не дождавшись ответа, Лань Юпин торжествующе посмотрел на Ванцзи: — Вэнь Цин. Не даром ее прозвали «Золотые руки». Я считал, такое просто невозможно. Когда Лань Ванцзи осознал услышанное, ему показалось, что небеса обрушились на землю. Вэй Усянь считал себя обязанным Вэнь Цин. Похоже, не только за то, что укрыла его и Цзян Ваньиня от преследования. Получается, Вэй Усянь добровольно пожертвовал Золотым Ядром? — Не знаю, ради кого мальчишка пошел на такую жертву, — продолжил Лань Юпин. — Однако безрассудства ему не занимать. Шансов на успех всего пять из десяти. Да и сама операция, должно быть, длилась более суток. И представь себе, все это время ему требовалось оставаться в сознании. Лань Ванцзи не представлял. Пожертвовать столь многим, пойти на такое… Человек, для которого Вэй Усянь это сделал, должен был боготворить его до конца жизни. Однако Вэй Усянь в итоге остался один против всех. — Значит, он выбрал Темный путь, чтобы продолжить заклинать? — Скорее, чтобы выжить… И отомстить. По слухам, после падения Пристани Лотоса Вэнь Чао схватил его и сбросил на Могильные холмы. И я склонен верить. Это объясняет, как за короткое время Вэй Усянь приобрел такую мощь. И, полагаю, тогда он не умер только благодаря темной энергии. В какой-то мере она заменила ему Золотое Ядро. — Но Темный путь разрушает душу и тело. — Лань Ванцзи неоднократно читал об этом в трактатах и слышал от учителей. — Мы мало о нем знаем. — Лань Юпин перевел взгляд на водопад. — Одаренным заклинателям нет нужды прибегать к темной энергии. А бездарным не хватает способностей далеко продвинуться на Темном пути. Я интересовался практическими опытами. И всё, что удалось найти, — заметки единственного исследователя. Он проводил на себе эксперименты и заметил, что большие потоки темной энергии контролировать намного сложнее, чем духовные силы. Кроме того, она отрицательно влияет на Золотое Ядро. Поэтому он прекратил исследования и написал первый трактат о вреде Темного пути. Более поздние трактаты основывались лишь на теории. Можно сказать, Вэй Усянь — уникальный случай. И мальчишка определенно талантлив. О его душе не берусь судить, но как лекарь могу сказать о теле. Похоже, темная энергия способна исцелять не хуже светлой. — Однако сейчас он нездоров. — Лань Ванцзи вспомнил мертвенно-бледное лицо Вэй Усяня. — Если долгое время не есть, не спать и изматывать себя, любой свалится. — Лань Юпин вдруг усмехнулся. — Однако мальчишка лихо одурачил уважаемых заклинателей. Никто даже не заподозрил про Золотое Ядро. Все думают, Вэй Усяню просто захотелось поиграть в Темного властелина. — Но что склонило его на сторону зла, если не Темный путь? — настойчиво спросил Лань Ванцзи. — А-Чжань. — Лань Юпин вздохнул и посмотрел на него знакомым с детства взглядом, который означал примерно «ты еще мал, чтобы понять, но попробую объяснить». — Боюсь, Лань Цижэнь разозлился бы на меня за эти слова. Но в мире нет абсолютного зла и абсолютного добра. Всё зависит от того, с чьей стороны смотреть. Как думаешь, если бы в войне победил Вэнь Жохань, кто бы в итоге оказался прав, а кто виноват? Вэй Усянь дважды применил Тигриную печать и уничтожил несколько тысяч заклинателей. Но в первый раз он был на стороне Великих кланов, а во второй — против них. В первой битве его сочли героем, а во второй — злодеем. Всё, чем мы можем руководствоваться, — законы общества и моральные устои. В последние годы Лань Ванцзи нечасто советовался с бывшим наставником, но с детства привык доверять его мнению. Порой Лань Юпин противоречил тому, что внушали учителя, и даже подбивал нарушать некоторые правила. Со временем Лань Ванцзи убедился: во многом тот оказался прав. Так и теперь слова учителя рушили привычные представления, но в них прослеживалась определенная логика. — Возможно, у Вэй Усяня были веские причины устроить резню на тропе Цюнци и в Безночном городе, — продолжил Лань Юпин. — Или он потерял контроль над темной энергией. Но в любом случае он нарушил закон. Его руки по локоть в крови заклинателей четырех Великих кланов. Даже если ты найдешь оправдание всем его поступкам, это ничего не изменит. — Не изменит? — растерянно переспросил Лань Ванцзи. — Прости, могу лишь посоветовать отнестись к дознанию как к простой формальности. Лань Ванцзи не понимал наставника. Он предлагал не заниматься расследованием и не докапываться до истины? — Но зачем вы рассказали мне о Золотом Ядре? — Я хорошо знаю тебя, А-Чжань. — Взгляд Лань Юпина потеплел. — Тебе прежде всего важны причины. Ты ведь не отступился бы, пока не выяснил, что толкнуло Вэй Усяня на Темный путь. Я решил облегчить тебе задачу. И… Постарайся не заводить с ним личные отношения. Иначе его смерть оставит тяжелый след в твоей душе. Наставник ушел, а Лань Ванцзи остался в беседке. После разговора его душа пребывала в смятении. Что означало «не заводить личные отношения»? Он перестал быть сторонним наблюдателем с тех пор, как нашел А-Юаня и озаботился его судьбой. А, может быть, еще раньше, когда взялся защищать Вэй Усяня на Могильных холмах. И чем больше он узнавал о Вэй Усяне, тем сильнее становилось желание выяснить правду. Лань Ванцзи в самом деле хотел, если не оправдать, то хотя бы понять его поступки. Но если дознание — всего лишь формальность, имело ли смысл продолжать? Он погрузился в медитацию, чтобы очистить разум и успокоить душу, а когда вышел из нее, устыдился прежних мыслей. Собственные сомнения показались ничтожными по сравнению с ситуацией, в которой оказался Вэй Усянь — остался один против всего мира, лишился тех, кого всеми силами старался защитить, ожидал неминуемой казни. Возможно, дознание ничем ему не поможет, но Лань Ванцзи не привык отступаться и бросать незаконченные дела. Он решил выстроить по порядку известные ему события и понять, куда двигаться дальше. Когда пала Пристань Лотоса, Вэнь Нин выручил Цзян Ваньиня из плена, а Вэнь Цин укрыла беглецов у себя. Видимо, тогда же она провела операцию по пересадке Ядра. Что-то в этой цепочке зацепило Лань Ванцзи, но мысль поначалу ускользала. И вдруг его осенило. Ну конечно! Цзян Ваньинь был в плену у Вэнь Чао, а ему служил Вэнь Чжулю. Скорее всего, тот выжег Цзян Ваньиню Золотое Ядро. Кому еще Вэй Усянь мог пожертвовать собственное, как не своему шиди, будущему главе клана? Лань Ванцзи не считал Цзян Ваньиня другом — у него вообще не было друзей, однако до настоящего времени испытывал к нему нечто сродни симпатии. Впервые они встретились в Облачных глубинах, когда адепты других кланов проходили обучение. Из того времени Лань Ванцзи запомнилась совместная охота на речных гулей на озере Билин, во время которой Цзян Ваньинь хорошо проявил себя. В следующий раз судьба столкнула их в «перевоспитательном лагере» Вэней. Они провели семь дней, запертые в пещере на горе Муси, и вместе победили Черепаху-Губительницу. Лань Ванцзи вспомнил, как поначалу ситуация показалась им безвыходной и Цзян Ваньинь сказал: «Эх, был бы здесь Вэй Усянь, непременно бы что-нибудь придумал. Но я рад, что матушка его не пустила. Она права, мой шисюн — мастер влипать в неприятности». Несмотря на ворчливый тон, в его словах чувствовались тепло и забота. Однако, когда Вэй Усянь вступился за Вэней, Цзян Ваньинь не поддержал его и, более того, выгнал из клана. А позднее возглавил поход на Могильные холмы. Неужели успел забыть, скольким был обязан Вэнь Цин и своему шисюну? Лань Ванцзи вернулся к последовательности событий. После операции Вэй Усяня схватили и сбросили на Могильные холмы. Именно тогда он вступил на Темный путь. Вернувшись уже могущественным темным заклинателем, он присоединился к военной кампании «Низвержение солнца», которая завершилась битвой в Безночном городе. Этот период не вызывал вопросов. Через несколько месяцев после войны Вэй Усянь освободил пленных Вэней и увел на Могильные холмы. За следующий год он не совершил ничего предосудительного. Жил в поселении, избавлял Илин от нечисти и продавал редис на рынке. Единственное, что казалось сомнительным с точки зрения морали, — Вэй Усянь вернул сознание лютому мертвецу. Все остальные злодеяния, которые ему приписывали, оказались лишь нелепыми слухами. Удивительно, что их распускали не только простые суеверные люди, но и заклинатели. Будто кто-то намеренно рисовал зловещий образ Старейшины Илина. А после Вэй Усяня пригласили в Башню Золотого Карпа на день полной луны Цзинь Лина. На тропе Цюнци Вэнь Нин по приказу Вэй Усяня убил около сотни членов клана Цзинь, в том числе Цзинь Цзысюня и Цзинь Цзысюаня. Но для чего они все собрались на пустынной дороге? Странно, что никого не заинтересовал такой очевидный вопрос. Далее Вэнь Цин и Вэнь Нин добровольно пришли сдаваться в Башню Золотого Карпа. Вряд ли Вэй Усянь спокойно их отпустил, однако почему-то не смог задержать. Последнее важное событие перед осадой Могильных холмов — битва в Безночном городе. Брат рассказывал о ней только в общих чертах, поэтому следовало узнать подробности. Особенно, как погибла Цзян Яньли. По слухам, ее собственноручно убил Вэй Усянь, во что верилось с трудом. Цзян Ваньинь должен был знать наверняка — сестра умерла у него на руках. Однако Лань Ванцзи сомневался, что сможет найти с ним общий язык. Нрав главы Цзян сильно изменился в последнее время, и не в лучшую сторону. Да и тема была слишком болезненной для него. Лань Ванцзи решил, что для начала постарается призвать Вэнь Нина, и наметил себе заняться этим вечером в минши. Привлечь с помощью «Призыва» определенную душу намного сложнее, чем расспросить первую откликнувшуюся. Однако Вэй Усянь как-то умудрился вернуть душу Вэнь Нина в мертвое тело. Возможно, она все еще сильнее привязана к миру живых, чем остальные. А после следовало отправиться на тропу Цюнци — осмотреть местность и опросить убитых. Некоторые души довольно долго обитают рядом с местом гибели тела.