Дознание

Вечером Лань Ванцзи привычно дополнил записки по дознанию. Из «мест преступлений» ему осталось осмотреть Безночный город и расспросить погибших. Учитывая дальнюю дорогу и масштаб битвы, это займет не меньше двух дней. Он вспомнил рассказ брата о тех событиях, и теперь они виделись совсем в другом свете. За последние дни Лань Ванцзи узнал о Вэй Усяне больше, чем за всю прошлую жизнь. Зловещий образ Старейшины Илина пошел трещинами еще на Могильных холмах, а теперь и вовсе рассыпался в прах, уступив место отчаявшемуся человеку. Нетрудно представить, в каком душевном состоянии он оказался в Безночном городе: загнанный в угол, ненавидимый всеми, обвиняемый в злодеяниях, которых не совершал. Брат рассказывал, что Вэй Усянь появился внезапно посреди церемонии на крыше Знойного дворца и поначалу вел переговоры с Цзинь Гуаншанем. Какой-то заклинатель пустил стрелу, которая ранила Вэй Усяня. В отместку тот убил лучника его же стрелой, но поднял мертвецов, только когда заклинатели первыми пошли в атаку. Контроль над темной энергией в таком состоянии наверняка давался с большим трудом, но Вэй Усянь окончательно сорвался и соединил печать уже после смерти Цзян Яньли. Лань Ванцзи не верил, что она погибла от его руки, как утверждали злые языки. Достаточно было услышать, с какой болью Вэй Усянь говорил о ее смерти. Наутро дядя вызвал Лань Ванцзи к себе и показал два письма. Одно — от брата, тот сообщал, что вернется в Облачные глубины через пять дней. В другом глава соседнего клана просил помочь разобраться с большим нашествием нечисти на границе с Гусу. Лань Ванцзи впервые в жизни не хотел отправляться на ночную охоту, но пренебречь обязанностями не мог. Нечисть оказалась не столько опасной, сколько многочисленной. Неумелые заклинатели случайно потревожили старое военное кладбище. Лань Ванцзи стремился поскорее покончить с заданием и вернуться к дознанию. Однако на то, чтобы упокоить всех озлобленных призраков и ходячих мертвецов, ушло целых три дня. То ли от обилия темной энергии, то ли от беспокойных мыслей ему стали сниться кошмары. В каждом из них он пытался спасти Вэй Усяня. Иногда всё происходило в точности, как при штурме Могильных холмов, только никак не получалось прорваться к нему. Вэй Усянь улыбался бескровными губами и говорил: «Не подходи, Лань Чжань. Запачкаешь белые одежды». Ноги словно врастали в землю. Не в силах сделать ни шагу, Лань Ванцзи в ужасе смотрел, как мертвецы разрывают своего повелителя на части. В другом сне он бежал к Вэй Усяню на тропе Цюнци, отмахиваясь Бичэнем от стрел. Но успевал лишь подхватить безжизненное тело — из груди торчала стрела, вокруг нее расплывалось темное пятно, почти незаметное на черных одеждах. Окровавленные губы что-то шептали и замирали навеки, из горла Лань Ванцзи рвался отчаянный крик. В остальных сновидениях Вэй Усянь падал со скалы в Безночном городе, исчезал во мраке, горел на костре. Лань Ванцзи чувствовал влагу на щеках и слышал: «Не плачь, Лань Чжань. Такой, как я, не стоит твоих слез». Каждое утро он с трудом выбирался из вязких снов. Ему вспомнились слова наставника про Вэй Усяня: «Постарайся не заводить с ним личные отношения. Иначе его смерть оставит тяжелый след в твоей душе». Теперь Лань Ванцзи хорошо понимал их, хотя не делал ничего, чтобы сблизиться с Вэй Усянем. Просто хотел выяснить правду. Он сам не знал, кем стал для него этот человек. Они не были друзьями, но мысль о предстоящем суде и неотвратимой казни давила тяжким грузом. На обратном пути Лань Ванцзи завернул в Цайи. Хотя он редко занимался покупками, найти торговцев не составило труда — они располагались с товарами прямо на берегах многочисленных каналов, сетями опутавших городок. По сравнению со степенной тишиной Облачных глубин местная жизнь оглушала шумной суетой. Лань Ванцзи накупил игрушек для А-Юаня, промучившись с выбором и решив взять всё, что было у торговца. Затем долго искал гребень для Вэй Усяня. — Молодому господину нужен подарок для невесты? — поинтересовалась молоденькая торговка. Лань Ванцзи ощутил, как от смущения краснеют уши, и мысленно взмолился, чтобы никто не заметил. — Мне нужен мужской гребень. — Ах, так молодой господин ищет подарок для друга? — Девушка лукаво улыбнулась и посмотрела на него любопытным взглядом. — Наверняка он такой же красавчик, как вы. Лань Ванцзи захотелось немедленно развернуться и уйти, но это выглядело бы странным. Торговка предложила несколько гребней на выбор, и он остановился на строгом, но изящном, с яшмовой отделкой. — Может, молодой господин желает еще что-нибудь купить?.. Для друга, — не отставала девушка. Слово «друг» она произносила с какой-то особой интонацией, непонятной Лань Ванцзи. — У меня есть красивые гуани. Раньше он всегда видел Вэй Усяня с ярко-красной лентой в волосах. Наверное, тот потерял ее на Могильных холмах или во время битвы в Безночном городе. Поэтому вместе с гребнем Лань Ванцзи купил у навязчивой торговки алую ленту. Затем подумал, что расчесать сильно спутанные волосы будет весьма сложно, и приобрел неподалеку несколько видов ароматных масел. Не забыл и про специи, без которых страдал Вэй Усянь. Хотя поиск нужных товаров и разговоры с торговцами доставляли много хлопот, Лань Ванцзи почувствовал себя лучше. Навязчивые кошмары, что не выходили из головы, потускнели под натиском солнечного дня и певучего говора жителей Цайи. Жизнь продолжалась. Невольно подумалось, что Вэй Усянь естественно вписался бы в общую картину. Переговаривался бы с торговцами, шутил и смеялся. Воображение рисовало лукавую улыбку, озорные искры в серых глазах, переменчивую, как весенняя погода, речь. Лань Ванцзи уже собирался покинуть Цайи, когда его окликнули. Обернувшись, он увидел перед собой Цзян Ваньиня. Тот слегка поклонился. — Ханьгуан-цзюнь. — Несмотря на вежливый тон, его взгляд оставался пасмурным, как почти всегда в последние месяцы. — Глава Цзян, — с такой же формальной учтивостью ответил Лань Ванцзи. — Я собирался повидать твоего брата по клановым делам. Но мне сообщили, что он в Цинхэ. — Брат должен вернуться завтра, — сообщил Лань Ванцзи. Обстоятельства требовали проявить вежливость: — Позволь предложить гостевые покои в Облачных глубинах. — Спасибо, не откажусь. Но раз уж мы встретились здесь, может, зайдем в чайную? Я как раз собирался. — Глава Цзян указал на двухэтажный домик с яркой вывеской. Лань Ванцзи кивнул. По-видимому, Цзян Ваньинь думал передохнуть перед обратной дорогой. И хотя теперь ему не требовалось возвращаться в Юньмэн, решил не отказываться от своих планов. Когда они вошли, Лань Ванцзи вспомнил эту чайную. Снаружи ее перекрасили и сменили вывеску, но внутри все осталось по-прежнему. Здесь они отдыхали все вместе после охоты на гулей на озере Билин. И так же, как тогда, хозяин предложил подняться на второй этаж, где «никто не побеспокоит господ заклинателей». Лань Ванцзи заказал чай, а Цзян Ваньинь — вино. — Надеюсь, не возражаешь? Мы ведь не в Облачных глубинах. Лань Ванцзи покачал головой. Даже если бы и возражал, как он мог запретить пить вино главе другого клана? — Я слышал, тебе поручили дознание. — Цзян Ваньинь наполнил чашу из кувшина и осушил одним глотком. — Зачем оно нужно? Разве вина Старейшины Илина не очевидна? Требуется пытками вырвать из него признание? — Не требуется. — Лань Ванцзи вспомнил о пытках, которые рекомендовались в трактатах, и внутренне поежился. — Дознание — обязательная процедура перед судом. — Значит, просто формальность, — заключил Цзян Ваньинь. Лань Ванцзи послышалось облегчение в его голосе. Может, Цзян Ваньинь опасался, что откроется нелицеприятная правда про Золотое Ядро? От этой мысли в душе стала закипать злость. И если раньше Лань Ванцзи хотел пощадить чувства Цзян Ваньиня, то теперь решил отбросить деликатность. — Могу я задать вопрос? — сухо произнес он. — Как погибла твоя сестра? Цзян Ваньинь некоторое время молчал и хмурился, по Цзыдяню на пальце пробегали фиолетовые искры. — Сестра… — наконец заговорил Цзян Ваньинь севшим голосом. — Сестра оказалась на площади перед Знойным дворцом в самый разгар сражения. Она зачем-то искала… Вэй Усяня. — Имя бывшего шисюна он произнес через силу. — Я просил его остановить своих мертвых тварей, но он потерял контроль… Один из этих треклятых трупов ранил ее. Несмертельно. Я еле-еле пробился к ней, взял на руки. А потом подбежал Вэй Усянь… Цзян Ваньинь снова замолчал и осушил еще одну чашу вина. Видно было, как тяжело ему заново переживать те события. Несмотря на вспыхнувшую ранее злость, Лань Ванцзи стало жаль его. Все же Цзян Ваньинь потерял близкого человека и испытывал боль от утраты. Брат непременно нашел бы правильные слова, но Лань Ванцзи не умел утешать и молча ждал, когда собеседник справится с собой и продолжит рассказ. — Сестра что-то говорила ему и вдруг оттолкнула в сторону… — Цзян Ваньинь сглотнул. — И ей в горло вошел меч. Удар предназначался Вэй Усяню, но она приняла на себя… — Значит, молодую госпожу Цзинь убил не Вэй Усянь? — уточнил Лань Ванцзи. — Какая разница, если все произошло по его вине?! — зарычал Цзян Ваньинь и вскочил на ноги, Цзыдянь с треском заискрил на сжатой в кулак руке. — Это он поднял мертвецов и потерял над ними контроль! Он устроил бойню! Если бы он не выбрал проклятый Темный путь!.. Если бы не бросился защищать своих проклятых Вэней!.. — Ты знаешь, почему Вэй Усянь пошел по Темному пути. И чем был обязан Вэнь Цин и Вэнь Нину. — Лань Ванцзи тоже поднялся и холодно сверлил собеседника глазами. — Это был также и твой долг. — Так ты решил его защищать? — Гнев Цзян Ваньиня сменился недоумением. — По-твоему, я должен был забыть про свой клан ради каких-то Вэней? Да, они спрятали нас во время войны. Возможно, даже спасли от смерти. Но не мог же я бросить вызов всему миру, как это сделал Вэй Усянь. Видишь, к чему это привело? — В его голосе зазвучала горечь. — Я ведь предлагал ему вернуться и сдать Вэней пока не поздно. Но разве Вэй Усянь когда-нибудь слушал? Плевать он хотел! Вечно все делал наперекор! Его даже невозможно было заставить носить меч на приемы. Постоянно придумывал дурацкие отговорки! Лань Ванцзи не понимал, то ли Цзян Ваньинь искусно притворялся, то ли… не знал? Нет, операция никак не могла пройти без его ведома. — Тебе известно, почему Вэй Усянь не носил меч. — Что ты имеешь в виду? — Цзян Ваньинь нахмурился. — Меч без Золотого Ядра бесполезен, — ровным голосом пояснил Лань Ванцзи. Цзян Ванинь замер и уставился на него. — Без Золотого Ядра... О чем ты?.. — Постепенно в его глазах появлялось осознание. — У него… Но почему я ничего не знал? Почему этот идиот не сказал мне?.. — Про операцию ты тоже не знал? — прямо спросил Лань Ванцзи. Он устал от недомолвок и откровенного нежелания собеседника признавать очевидное. — Какую операцию?! — Цзян Ваньинь вновь сорвался на крик. — Объяснись нормально наконец! — Вэнь Цин пересадила тебе Золотое Ядро Вэй Усяня. — Откуда ты... Кто тебе сказал такую чушь?! Мое Ядро восстановила Баошань-саньжэнь. Вэй Усянь сам привел меня на гору, где… — Цзян Ваньинь вдруг осекся, его глаза расширились. — Нет… Он ведь не мог… Наконец Лань Ванцзи понял, в чем дело. Значит, Цзян Ваньинь действительно до сих пор оставался в неведении. Вэй Усянь сочинил сказку про бессмертную наставницу, а тот охотно поверил. Как Вэй Усяню удавалось столько лет хранить тайну? Имел ли право Лань Ванцзи раскрывать ее? Он молча смотрел на растерявшего пыл собеседника. — …Не мог меня обмануть, — закончил Цзян Ваньинь не слишком уверенно. — Это он сказал тебе про операцию? — Вэй Усянь ничего не говорил. Лекарь обнаружил, что Ядро вырезано. Я призвал душу Вэнь Нина и узнал остальное. — Значит, этот гуев Вэнь наврал тебе, — продолжал упорствовать Цзян Ваньинь, скорее, из чистого нежелания принимать правду. — Души не могут лгать во время «Расспроса», — возразил Лань Ванцзи. Цзян Ваньинь опустил плечи, разом утратив горделивую осанку. Отвернувшись, он тихо пробормотал себе под нос: — Нет, не может быть. Этого не может быть… При виде побледневшего и совершенно потерянного главы Цзян Лань Ванцзи вновь испытал жалость. — Возвращайся в Облачные глубины один, — наконец произнес тот, посмотрев на Лань Ванцзи остекленевшим взглядом. — Я заночую в Цайи. Мне нужно… побыть одному. Лань Ванцзи кивнул и пошел к лестнице. После разговора на сердце вернулась неприятная тяжесть. Прав ли был Вэй Усянь, скрыв правду о Золотом Ядре? Он с детства знал своего шиди и, возможно, боялся уязвить его гордость. И все же Лань Ванцзи не жалел, что раскрыл глаза Цзян Ваньиню, — с его стороны было несправедливо ненавидеть и винить во всех бедах того, кто столь многим для него пожертвовал. По возвращении из Цайи Лань Ванцзи направился в лекарский павильон. При виде игрушек, появившихся из цянькуня, А-Юань поначалу замер и удивленно таращил глазенки, не решаясь что-либо взять. Лань Ванцзи с грустью вспомнил, каким бедным выглядело поселение Вэней. Едва ли они могли себе позволить баловать ребенка. Постепенно А-Юань осмелел и потянул руку к игрушкам. Лань Ванцзи понаблюдал, как ребенок увлекся игрой, и собрался уйти, но тот заметил и ухватил за ногу. — Богатый братик обещал поиграть с А-Юанем. Лань Ванцзи заметил, что из «красивого братика» превратился в «богатого». Видимо, благодаря обилию подарков. Он не умел играть с детьми, но обещания следовало выполнять. В голову пришло только расчехлить гуцинь и начать перебирать струны в спокойной неторопливой мелодии. А-Юань поначалу завороженно слушал, и Лань Ванцзи не заметил, в какой момент к его рукам на гуцине присоединились маленькие ручки. В ровный мотив вплелись негармоничные звуки, но ребенку явно нравилось участвовать в игре. Так они и провели примерно пару кэ, вместе перебирая струны. На прощание А-Юань снова взял с него обещание поиграть в следующий раз.