Дознание

— Далее Вэй Усянь и спасенные им люди основали поселение и около года мирно жили на Могильных холмах, — невозмутимо продолжил Лань Ванцзи. Он подозревал, что его будут перебивать, но не думал, что так часто. Приходилось проявлять немалую выдержку. — Мирно?! — возмутился кто-то из середины залы. — Может, он и не шел войной на заклинателей. Но все мы слышали о мерзких делах Старейшины Илина. — Это о каких же? — с вызовом спросил Вэй Ин. — О том, что я пью кровь младенцев и забрал себе на гору тысячу девственниц? Или наоборот… — он усмехнулся и качнул головой. — А, без разницы. Не было нужды запоминать всякую чушь, которую мне приписывают. Здесь немало тех, кто участвовал в осаде. Видимо, те девы теперь пребывают в их гаремах. — Не прикидывайся невинной овечкой, Вэй Усянь! — выкрикнул глава клана Яо. Лань Ванцзи помнил его как любителя посплетничать на приемах. — Всем известно, какой ты развратник. Уж с Вэнь Цин наверняка вы жили не как брат с сестрой. В зале зашептались и захихикали. — Вырвать бы тебе язык за такие слова! — Вэй Ин зло сощурился и сжал кулаки. — Плевать, какие про меня ходят слухи, но Вэнь Цин оскорблять не смей! Она мне и вправду была как старшая сестра. Хотя раньше Лань Ванцзи и сам терзался подозрениями о характере отношений Вэй Ина и Вэнь Цин, он никогда бы не позволил себе выказать их вслух. И сейчас безоговорочно поверил Вэй Ину. Бесцеремонность главы Яо разозлила. Пришлось наложить на него заклятие молчания, чтобы не выступил еще с каким-нибудь непотребством. Позднее тот мог пожаловаться брату или дяде, но Лань Ванцзи был готов принять наказание за своеволие и грубость. Далее он стал читать запись разговора с хозяином постоялого двора в Илине. Они с Не Хуайсаном решили оставить его без изменений. — Что? Великий и ужасный Старейшина Илина с Призрачным Генералом торговали редисом на рынке? — Не Минцзюэ хохотнул. Многие в зале засмеялись вслед за ним. — Мне больше по душе картофель, но Вэнь Цин заставляла всех сажать дурацкий редис, — хмыкнул Вэй Ин. — Может, ты и в земле копался, как простой крестьянин? — Пожилой заклинатель в одеждах Ланьлин Цзинь презрительно фыркнул. — А чего еще ждать от сына слуги? — подхватил Су Миньшань. — Довольно! — осадил Лань Ванцзи и продолжил читать. После слов хозяина о влюбленной племяннице Лань Сичэнь отметил: — Как видим, молодой господин Вэй повел себя с девушкой весьма благородно. Вопреки дурной славе, что за ним закрепилась. — А почему Вэй Усянь не брал учеников? — поинтересовался юноша из задних рядов. Именно он прежде спрашивал про Могильные холмы. — Разве я не объяснил тебе в прошлый раз? — Вэй Ин снова нахмурился. — Почему вас, кто может позволить себе идти проторенным светлым путем, так волнует кривая дорожка Тьмы? Конечно, я проводил исследования, как сделать темную энергию безопасной. Но до их окончания было еще далеко. До тех пор я не собирался никого обучать. К тому же стать темным заклинателем означает превратиться в изгоя, в чем мне пришлось убедиться на собственном опыте. Мог ли я желать ученикам подобной судьбы? Шум в зале постепенно затих, и Лань Ванцзи дочитал последние слова хозяина постоялого двора. В них упоминался А-Юань, что не укрылось от внимания Цзинь Гуанъяо. — Что же стало с тем ребенком? — Он бросил цепкий взгляд на Вэй Ина. — Ты меня спрашиваешь? — в голосе того зазвучала злость. — Лучше узнай у тех, кто штурмовал Могильные холмы. Хотя вряд ли кто-то из них в пылу битвы заметил ребенка. Разве им было не всё равно, кого убивать? Разговор свернул на опасную тему, и Лань Ванцзи поспешил продолжить чтение. Рассказ о том, как Вэй Ин избавил Илин от нечисти и восстановил барьеры, впервые вызвал одобрение отдельных заклинателей в зале. Затем Лань Ванцзи приступил к описанию поселения Вэней после осады Могильных холмов. Время от времени он с беспокойством поглядывал на Вэй Ина. Слушая про разрушенные дома, затоптанные грядки и кровавые следы в пещере, тот кусал губы. Даже в зале притихли и наконец никто не перебивал. Лань Ванцзи надеялся, что участники осады хоть немного жалели о содеянном. — Из описания можно представить, как жили и умерли эти люди на Могильных холмах, — заключил он. — Очевидно, они не были воинами и не могли дать отпор четырем Великим кланам, — он перевел дыхание. Следующая часть была одной из самых сложных. — Прежде чем перейти к дальнейшим событиям, позвольте передать судьям некоторые предметы. Позже я объясню их значение. Лань Ванцзи спустился с помоста, достал из цянькуня находки с тропы Цюнци и с поклоном протянул судьям. Пока те рассматривали обломки стрел, яшмовую подвеску и завернутые в носовой платок кусочки дерева и серебра, он вернулся на место и продолжил: — Вэй Усянь получил приглашение в Башню Золотого Карпа на праздник в честь полной луны Цзинь Лина. Он приготовил подарок — серебряную вещь тонкой работы с вязью сильного охранного заклинания. Ее обломки находятся у судей. — До сих пор чувствуется аура, — подтвердил один из судей, старейшина Лань Вэйчунь. — Удивительно, но нет ни следа темной ци. — Разумеется, — откликнулся Вэй Ин с долей обиды в голосе. — Вы что думаете, я бы стал делать оберег для А-Лина на темной энергии? — Непохоже, что он шел в Ланьлин с дурными намерениями, — высказался кто-то из средних рядов. — Может, дурных намерений не было изначально, — возразил другой голос. — Но это не помешало ему напасть. — На тропе Цюнци Вэй Усяня ждала засада с тремя сотнями лучников во главе с Цзинь Цзысюнем, — вернулся к записям Лань Ванцзи. — Из «Расспроса» Цзинь Юмина, одного из участников: «Молодой господин Цзинь велел нам спрятаться за камнями и стрелять без предупреждения. Он обещал щедрую награду тому, кто поразит насмерть Старейшину Илина. Я не видел, кто успел первым, но явно хороший стрелок. Он метил в сердце и непременно попал бы, если б не Призрачный Генерал. Ох и ловок этот лютый мертвец, поймал стрелу на лету, почти у цели». — Отчего же глава Цзинь представил нам эти события совершенно иначе? — едко спросил Цзян Ваньинь. — Тогда, в Безночном городе, когда собрал нас на торжественный обет против Вэй Усяня. — Откуда же мне было знать? — Цзинь Гуаншань слегка поморщился. — Те, кто выжил, были так напуганы, что даже говорить внятно не могли. Однако какая разница, кто первым напал, если Вэй Ин наслал смертельное проклятие на моего племянника? — Я еще раньше спрашивал, есть ли у вас доказательства, — хмуро сказал Вэй Ин. — Но, конечно, кому они нужны, когда дело касается меня, ужасного Старейшины Илина?! — Речь идет о проклятии Сотни Дыр и Тысячи Язв, — пояснил Лань Ванцзи. — Со временем оно приводит к мучительной смерти. Избавиться можно двумя способами: отразить проклятие, чтобы оно поразило наславшего, либо убить его. Зачитаю фрагмент «Расспроса» души Цзинь Цзысюня: «Разумеется, я рассказал дяде. Он нашел мне лучшего мастера тайных проклятий, и тот провел ритуал с ответной волной. Однако это не сильно помогло, лучше стало лишь на короткое время». — Выходит, я правильно предположил, — оживился Вэй Ин. — Отразить проклятие Цзинь Цзысюнь всё-таки пытался, но даже не пожелал удостовериться, что на мне нет отраженных меток. Первым делом приказал стрелять. — Так позволь нам убедиться в этом сейчас, — произнес судья из Юньмэн Цзян. — Я бы с радостью, но не могу поднять руки. Кандалы мешают. — Вэй Ин для наглядности загремел цепями и с легкой улыбкой посмотрел на Лань Ванцзи. — Ханьгуан-цзюнь, поможешь? Распахни ворот на моих одеждах. Пусть убедятся. — Бесстыдник! — возмутился Лань Цижэнь. — Тебе не следует обращаться с этим к Ванцзи. Он не выносит прикасаться к чужим людям! — Всё в порядке, дядя, — ответил Лань Ванцзи и подошел к Вэй Ину. — Прости, я не знал, — еле слышно произнес тот. — Всё в порядке, — так же тихо повторил Лань Ванцзи. Однако ему требовалось преодолеть себя. Правила Гусу Лань запрещали публично обнажать скрытые одеждой участки тела, кроме исключительных случаев, таких как срочная помощь при тяжелом ранении. Было непривычно и стыдно совершать столь непристойные действия, тем более с другим человеком. Тем более с Вэй Ином. Лань Ванцзи глубоко вдохнул и широко распахнул одежды на его груди. Он старался прикасаться только к краям ханьфу и нижней рубашки, но пальцы скользнули по теплой гладкой коже. Благодарение небесам, никто в зале не мог слышать учащенный стук сердца и видеть прикрытые волосами покрасневшие уши. Множество пар глаз нацелилось на Вэй Ина. Хотелось немедленно загородить его от бесцеремонных взглядов, но пришлось терпеть. — Убедились? — насмешливо произнес Вэй Ин. Лань Ванцзи с облегчением отпустил края одежд и аккуратно расправил на груди. — Спасибо, Лань Чжань, — почти беззвучные слова и благодарная улыбка предназначались ему одному. — Что на тебе нет меток, ничего не значит, — Цзинь Гуаншань хитро прищурился. — Ты мог приказать наслать проклятие кому-то из своих Вэней. — Поэтому следует выявить истинного виновника. — Лань Ванцзи вернулся на прежнее место и посмотрел на Лань Цижэня. — Прошу дядю рассказать о «Книге страшных проклятий». Тот по-прежнему выглядел оскорбленным, но всё же встал, повернулся лицом к залу и заговорил, степенно огладив бородку: — Думаю, нет нужды объяснять, что это за книга, название говорит само за себя. В числе прочих в ней описан способ наслать проклятие Сотни дыр и Тысячи язв. Почти двести лет назад сын Верховного заклинателя стал жертвой этого проклятия. Виновного найти не удалось, а юноша едва не скончался. В гневе Верховный заклинатель велел уничтожить все экземпляры книги. Чудом уцелела одна единственная копия, которая ныне хранится в запретной комнате библиотеки Гусу Лань. Недавно мы с Лань Ванцзи проводили проверку и обнаружили, что из книги вырвана страница с тем самым проклятием. — Благодарю дядю. — Лань Ванцзи слегка поклонился и перевел взгляд в центр залы. — Попрошу Су Миньшаня распахнуть одежды. В случае ошибки готов принести извинения. — Почему именно я? — возмутился Су Миньшань, побледнел и заметно напрягся. — С какой стати? Люди в зале зашевелились. Сидевшие в передних рядах обернулись на его голос. — Ты имел доступ в комнату тайных книг, — пояснил Лань Ванцзи. — Если на тебе нет отраженных меток, опасаться нечего. — Су Миньшань, — строго произнес судья Лань Вэйчунь. — Лучше подчинись. Иначе твое сопротивление будет рассмотрено как доказательство вины. — Разумеется, я подчинюсь, — Су Миньшань поднялся на ноги и быстро сунул руку в левый рукав. — Талисман! — крикнул Вэй Ин. Дальнейшее произошло почти мгновенно: из белого рукава показался желтый край талисмана; двое адептов Гусу Лань позади Су Миньшаня вскочили с мест и скрутили ему руки за спиной. Этим людям Лань Ванцзи доверял и заранее велел им тайно проследить за Су Миньшанем. Пока один из них связал запястья злоумышленника упроченной заклинанием веревкой, второй резко распахнул его одежды. На груди Су Миньшаня отчетливо виднелось множество черных отверстий: одни — не больше просяного зернышка, иные — с горошину, а некоторые достигали размера крупного боба. В зале поднялся шум. — Надо же, — усмехнулся Вэй Ин. — Выходит, это из-за тебя. Ты наслал проклятие, чтобы меня обвинили. Почему? Что плохого я тебе сделал? Мы даже незнакомы! — Ты слишком высокого о себе мнения, — скривился Су Миньшань. — Я сделал это по собственным причинам. Тебя они не касаются. — Арестовать его! — скомандовал Цзинь Гуаншань. Трое охранников из тех, кто привел Вэй Ина, тотчас двинулись по проходу вдоль стены. Сидевшие с Су Миньшанем в одном ряду заклинатели встали с мест, подобрали подушки и расступились перед конвоирами. Двое подошли и подхватили его под руки, а третий поднял с пола упавший талисман. Пока Су Миньшаня вели по проходу, он исподлобья мрачно взирал на окружающих, чье возбуждение не утихало. Задержанного подвели к помосту и поставили лицом к залу. Третий охранник с поклоном протянул поднятый талисман главе Цзинь. — Отдай судьям. — Цзинь Гуаншань махнул сложенным веером в сторону четырех старейшин. Охранник послушно вручил талисман Лань Вэйчуню — самому старшему из судей. — Гм, весьма редкое заклинание, — заключил тот, внимательно оглядев знаки. — Полагаю, это талисман перемещения. — Значит, заранее был готов сбежать, — Цзинь Гуаншань нахмурился и посмотрел на арестованного. Не со злобой, а скорее досадливо, как на большую грязную лужу на пути. — Так почему ты проклял моего племянника? Отвечай! — Все эти гордецы… — процедил Су Миньшань. — Ходят, задрав нос, считают ничтожеством, — неожиданно он обернулся и вперил ненавидящий взгляд в Лань Ванцзи. — Вот как этот ваш хваленный Ханьгуан-цзюнь. Почему все вокруг уверены, что я ему подражаю? И разве его можно считать образцом благочестия? Слишком уж рьяно он взялся защищать Старейшину Илина. Похоже, у праведного Ханьгуан-цзюня нашлись с ним общие делишки. Вэй Ин вдруг громко расхохотался и не мог остановиться, пока на глазах не выступили слезы. Многие в зале уставились на него в недоумении. — Поверить не могу, что всё это из-за такого, как ты… — наконец выговорил он. — Из-за такой нелепой причины! Просто потому, что кто-то задел твою гордость… И напрасно ты считаешь Ханьгуан-цзюня гордецом. Он не выпячивает свои достоинства, а ты и мизинца его не стоишь! Думаешь, он сговорился со мной? Какой в этом прок? Любому сейчас выгоднее заклеймить ужасного Старейшину Илина, а не выявлять истину. Лань Ванцзи почувствовал одновременно приятное тепло от того, что Вэй Ин заступился за него, и укор совести из-за доли лжи в его словах. Всё же сговор между ними имел место. Су Миньшань был довольно близок к истине в своих обвинениях. Мог ли Лань Ванцзи считать себя беспристрастным по отношению к Вэй Ину? С другой стороны, он ни разу не солгал и не поступился собственными принципами. И, если бы не дознание, скорее всего, никто бы так и не узнал правду. — Су Миньшань будет заключен под стражу до окончания суда, — вынес решение Цзинь Гуаншань. — Пусть пока подождет в зале. Позже я решу, как его наказать. Поскольку Су Миньшань стал приглашенным адептом Ланьлин Цзинь, его наказание действительно относилось к делам главы клана. Двое конвойных взяли арестованного под локти, отвели к стене и встали по бокам от него.