Хроники Тейвата

      Венти больно идти, ему стыдно за свой мерзкий внешний вид , а его сердце разрывалось на части. Люди всегда были такими, к этому стоило привыкнуть давно, но у архонта всегда оставалась крохотная надежда, что что-нибудь изменится.       У него было лишь одно место, куда он мог пойти. Нет, не ради того, чтобы окунуться в свои горестные воспоминания, а ради поддержки, которую хотелось сейчас получить. Венти прекрасно знал, что на него будут сердиться за недавнюю выходку с Итэром, но уверенность в том, что его утешат, перекрывала всё остальное. Барду потребовалось ещё несколько усилий, чтобы вылезти из этой дыры обратно в город. У Венти ободраны бока, они жутко саднили, но сильнее всего болела задница. Ноги архонта не выдержали и, осев на вымощенную крупным булыжником дорогу, он обнял себя руками. Ему хотелось, чтобы это всё оказалось сном, кошмаром, и забылось, стоит Венти открыть глаза. Однако, поднимаясь на ноги, он почувствовал дрожь в коленях, неприятный холод и боль в растраханной заднице. Пускай и тяжело, но архонт направился в сторону невысокой гостиницы, в которой всегда останавливались гости Мондштадта. Ночь помогла ему скрыться от людских глаз, в тени домов его тощей низкой фигуры было почти не видно. Потоки ветра подхватили его и помогли подняться на балкончик второго этажа. Кованые перила овивал плющ с распустившимися белыми цветами с красной сердцевиной. Дверь балкона приоткрыта, словно Венти ждали. Барбатос толкнул её и сделал шаг в темноту комнаты, воздух в которой был горячим, почти раскалëнным, давящим на кожу и обволакивающим, будто это нечто осязаемое. Архонт, вглядываясь во мрак помещения, заметил два золотых глаза. Они горели, словно кор ляпис в лучах солнца, узкие зрачки не было видно на фоне этого яркого цвета.       — Моракс… — прошептал Венти, делая шаг к своей личной бездне. — Моракс…       Балконная дверь захлопнулась, задрожали стёкла, но Барбатос даже не обернулся. На глаза снова навернулись слёзы, у Венти никак не получалось сделать вдох. Он сделал шаг, второй и упал на пол на колени, не сдерживая своих рыданий. Вряд ли кто-то когда-либо видел его таким, разве что сам Моракс. Мужчина поднялся с постели и ступил босой ногой на нагревшийся пол из лакированного дерева. Молча поднял трясущегося и грязного архонта, вытягивая за локти наверх. От Барбатоса сильно несло спермой и мочой, но Властелин Камня не обращал на это никакого внимания. Отвёл рыдающего Венти в небольшую ванную комнату, где в большом деревянном тазу была набрана уже давно остывшая вода. Чжун Ли содрал оставшиеся лоскуты одежды с барда и подтолкнул вперёд. Взгляд скользнул со сгорбленной спины на алую кожу на ягодицах, на ноги в грязных разводах.       Венти с трудом забрался в воду, очень медленно сел, болезненно скрючившись. Чжун Ли подошёл ближе, положил горячие золотые ладони на вздрогнувшие плечи. Барбатос поднял глаза, они сияли бирюзой так же ярко как и золото Моракса в этой темноте. Архонт открыл рот, подавив всхлип ещё в зародыше, но Моракс сощурился, его волосы засияли ярче. Выгоревшие, почти рыжие концы сверкнули ярким цветом, а впившиеся в белую кожу Барбатоса пальцы становились горячее. У Барбатоса терялись мысли и становилась пустой голова. Моракс давит ему на плечи, погружая в холодную воду с головой. Она расплескалась на пол, попала на брюки бывшего архонта. Колени барда упёрлись в противоположную стену таза, руки вцепились в запястья Моракса. У Венти ярко горели широко распахнутые глаза, рот застыл в немом крике. Чжун Ли смотрит внимательно, дожидаясь, когда же Венти начнёт сопротивляться его силе. Ещё пару десятков секунд этой пытки, Властелин Камня выдернул из-под воды барда, кашляющего себе в крупно дрожащие руки. Он мокрый и беззащитный, наказанный за свою невинную шалость слишком строго. У Моракса растянулись губы в странной улыбке, потрескались уголки губ, разорвалась кожа почти от уха до уха.       — Мо… Моракс… не надо… — у Барбатоса умоляющий голос, он болезненно застонал от вонзившихся в плечи когтей.       Но Властелин Камня его уже не слышал. Небольшое помещение наполнялось тем самым жаром, который был и в комнате. По полу стелился длинный хвост с бурой чешуёй, золотая кисть на самом конце лоснилась и сияла ярче глаз. Мужчина плевал на сопротивления Барбатоса. Снова тёмная голова оказалась под водой, и поверхность водной глади разошлась рябью от пузырей воздуха. Моракс давил до самого конца, пока спина Венти не оказалась прижатой ко дну, ноги вывалились за борт таза и задёргались, а рубашка на плечах тут же стала мокрой. Чжун Ли выдохнул и из его рта повалил густой дым, по комнате разнёсся тяжёлый запах серы. Барбатос бил по чужим рукам, не в состоянии пошевелиться и выбраться, лёгкие горели огнëм, а сознание было готово вот-вот ускользнуть.       Венти рывком вытащили из воды, схватив за горло. Словно котёнка встряхнули, не давая даже откашляться и придти в себя. Моракс держал барда над тазом, в котором практически не осталось воды. Барбатос с трудом открыл глаза, ослабевшие пальцы пытались сжать золотую горящую руку Чжун Ли. Бирюзовые глаза закатились, цвет лица стремительно менялся на красный: ему нечем дышать. Моракс швырнул Барбатоса в сторону и медленно повернулся к нему. Его тело менялось стремительно, покрываясь чешуёй. От груди, сквозь распахнутую рубашку, сверкали золотые знаки, прорываясь сквозь пластинки чешуи. Ноги сменились на мощные лапы дракона с огромными когтями, скоблящими по полу ванной комнаты, хвост занимал большую часть пространства. Властелин Камня сделал всего два шага и навис над беспомощным и ослабевшим архонтом.       — Нарушение контракта недопустимо, — прорычал Моракс и голос не похож на тот, что слышали люди. — Ему больше пятисот лет, но ты всё же нарушил его. На тебя обрушится ярость камня.       Это почти шутка. Барбатос так много лет назад бросил неосторожные слова о защите своих подопечных и неприкосновенности людей, но это навсегда отпечаталось у бога контрактов на подкорке. Всего лишь стоило соблюдать тактику невмешательства. И именно в этот день Венти нарушил контракт и поплатился за своё легкомыслие. Бард поднял голову, в его глазах плескались страх и неверие. И если с обычными должниками Чжун Ли расправлялся быстро, то сейчас он жаждал медленной и мучительной мести. Его руки всё больше напоминали лапы с длинными пальцами и смертоносными когтями. Моракс занимал почти всё пространство и Барбатос видел только эти горящие глаза, не в силах отвести взгляд. Он не чувствовал холода воды на полу, а лишь жар самого древнего архонта, приблизившегося к нему. Венти задыхался от запаха серы, жара давила со всех сторон, словно это огромные лапы Моракса сжали его тело в своих когтях. Бард закрывался руками, подбирал ноги, боясь коснуться этой раскалённой чешуи цвета мокрой от дождя земли.       У Барбатоса нет оправдания. Он готов упасть ниц лишь от одного вида Властелина Камня, уже признал все свои и чужие грехи и жаждет лишь одного: немедленно замаливать их, целуя эти лапы с острыми как бритва когтями. Венти скользнул взглядом по груди Моракса и ниже, считая чешуйки до той складки кожи, через которую прорывался ребристый член. Крупный, чересчур рельефный, с золотыми жилами. Ткань брюк давно порвалась и лежала мокрой грудой поодаль от архонтов.       — Нет… Моракс, не надо..! — у Барбатоса началась паника, он хотел вскочить на ноги и сбежать, но хвост Чжун Ли обрушился на него, прибавив к полу.       Венти сдавленно захрипел, не в состоянии кричать из-за того, что произошло у городской стены. Горло саднило из-за собственных криков и грубых движений мужчин, входивших своими членами будто глубоко в глотку. Чжун Ли схватил Барбатоса за голову, стискивая до боли, подтянул к себе и протянул вторую руку к заплаканному лицу Венти. Указательный и средний пальцы коснулись губ, когти оставили красные полосы распоротой кожи. Кровь тут же потекла по подбородку, закапала на белые колени с наливающимися синяками, и мокрый пол, размываясь в воде. Мужчина протолкнул в рот Барбатоса пальцы, до корня языка, раня и его тоже, а потом резко дёрнул назад, упираясь в зубы. Глаза Барбатоса широко раскрылись, Чжун Ли обнажил в жуткой улыбке клыки. Он без труда вырвал три нижних зуба Венти. Те упали в воду, издав тихий плеск. Кровь потекла из рваной десны Барбатоса. Архонт не сдержал слёз от боли, зажал ладонью рот. Его плечи тряслись и сам он дрожал, не в силах сдерживать свою нарастающую истерику. Чжун Ли убрал от лица руки анемо архонта. Рычание заставило подчиниться и закрыть в ужасе глаза. Пальцы проникли за дрожащие окроваыленные губы, глубже в рот, до самого корня языка и, кажется, ещё дальше. Венти давится, желудок сводит в спазме, но не в силах отвернуть лицо: Моракс крепко держал за голову, а когти раз за разом вонзались в кожу на затылке. Чжун Ли изучал чужой рот, словно примерялся, какие зубы вырвать следующими. По лицу Барбатоса не переставая катились слёзы, он опасался сопротивляться, даже не мог открыть глаза и посмотреть на лицо Моракса, полное непонятного дикого восторга. Властелин Камня наклонился, высунул длинный мясистый язык и влажно провёл от верхней губы Венти до самого лба, прилизывая мокрую чёлку к макушке. Вытащил свои пальцы изо рта архонта ветра, медленно провёл кровавый след по скуле и челюсти, завершая рисунок на кадыке.       — Мо... Моракс… — шёпот Венти совсем тихий, в нём слышались лишь страх и слёзы. — Прошу… не надо, про... прошу тебя… умоляю...       Но Чжун Ли молчал.       Он вновь вывалил изо рта свой язык и облизал лицо Барбатоса, провёл по глазам и бровям, проник в ухо, вызвав крупную дрожь. Когтистые руки схватили Венти за плечи и рывком прижали к полу. Барбатос ударился затылком, под поясницей было что-то твёрдое, сильно впивающееся в позвоночник. Моракс буквально набросился на Венти. Его острые зубы вонзались в кожу на шее, плечах, груди и даже на ладонях. Пасть раскрывалась широко, не сдерживаемая порванной кожей щëк, лишь эластичной мембраной. Кровь стремительно окрашивала воду под ними в красный цвет. Возбужденный и полностью показавшийся из-под складок кожи член Владыки Камня обжигал колени Венти. С головки обильно сочился какой-то вязкий секрет. Туша Моракса зашевелилась, хвост снёс таз, вода окончательно разлилась по всему полу, и что-то ещё, загрохотавшее в тишине, нарушаемой влажными мерзкими звуками, который издавал Моракс, облизывая белую кожу Венти. Задние лапы скребли пол и иногда стены. Он навалился на Барбатоса, из его рта снова повалил серный дым. Член мазнул по животу Венти, оставив вязкую дорожку секрета. Анемо архонту было страшно, он не хотел чувствовать боль. Барбатос надеялся на помощь, а не на очередное жестокое наказание.       — Стой! — у Венти с трудом получилось повысить голос и открыть глаза. — Хватит, Моракс!       Чжун Ли зарычал подобно животному, его глаза смотрели на Венти, но совсем его не видели. Он схватился за тёмную голову и с силой ударил барда затылком об пол, а потом ещё раз и ещё. С каждым ударом Венти на несколько секунд терялся, в глазах темнело, подступал плотный ком тошноты. Барбатос упёрся руками в Моракса, но Властелин Камня моментально переместил руку с головы на тонкую шею, такую маленькую и хрупкую сейчас, и сжал пальцы. Второй рукой он схватил Венти за бедро и поднял вверх. Как бы Барбатос не сопротивлялся, Чжун Ли лишь сильнее прижимал архонта к полу, не давая сделать вдох. Он опустил голову, только чтобы взглянуть на то, как его член, большой и толстый, прижимается к яйцам барда. За несколько движений Моракс пару раз толкнулся в анус Венти и лишь на третий раз, вжимая Барбатоса в себя и пол, смог протолкнуть головку внутрь. Из-за тесноты Властелин Камня зарокотал и ощерился, по его лицу пробежала волна бурых чешуек и исчезла, оставив после себя тёмную, почти чёрную кожу. Венти не мог кричать и дышать, когтистая рука Чжун Ли сжимала горло слишком сильно. Его глаза закатывались, и тело билось в почти предсмертной конвульсии. Моракс, упираясь лапами в пол и вонзая когти в лакированное дерево, пытался войти глубже. Под ним сгибалось тело подобно тряпичной кукле. И когда Властелин Камня смог оказаться внутри полностью, а живот архонта ветра вздулся от заполненности, Венти был практически без сознания и с побегровевшим лицом. Чжун ли разжал пальцы, позволяя, наконец, сделать вдох и тут же закашляться. Тело под Мораксом крупно дрожало, крепко обхватывало член и приносило боль.       Не дожидаясь, когда Барбатос придёт в себя, Чжун Ли вцепился руками в поддатливое тело под собой, стискивая грудную клетку. Двигал им, как игрушкой, продолжая кусать лицо и шею. Барбатос молчал, находясь на грани обморока и сознания. Ему было больно, тело словно разрывали на миллиард частей, лёгкие горели, болели внутренности. Весь анемо архонт стал сосредоточением боли. На периферии слышалось рычание Моракса, но оно было невероятно тихое, будто Венти находился под водой. Зубы сомкнулись на шее Венти, вонзились в кожу, и кровь брызнула в пасть Моракса. Язык надавил на кадык Барбатоса, но этот жест остался без ответа. Архонт ветра потерял сознание раньше, чем Владыка Камня закончил начатое. Он вбивался в обмякшее тело, которое, наконец, перестало его сжимать в спазме боли. Рычал всё громче и громче, слюни капали на лицо и грудь Венти, смешиваясь с кровью. Моракс дёрнулся и насадил Барбатоса на себя, крепко прижимаясь к расслабленной заднице. Ему пришлось обнять тощее тело и завалиться на пол. Лапами Моракс упёрся в стену и снова закусил шею Венти, на которой уже не осталось живого места. Брови Властелин Камня нахмурились, а глаза закрылись. На лице проступило недовольство и раздражение.       Чжун Ли замер на несколько секунд и со вздохом напрягся. Прямо в горячее, наполненное кровью и старой спермой нутро Барбатоса, Моракс откладывал яйца в кожистой оболочке. Они выходили вместе с вязким полупрозрачным секретом, полностью заполняя архонта. Живот Барбатоса раздувался, секрет вытекал наружу, когда Чжун Ли пытался поменять своё положение. Лишь спустя несколько десятков минут он отодвинул от себя тело Венти, из которого вывалилось слишком маленькое мягкое яйцо, тут же утонувшее в воде. Золотые глаза взглянули на него, пальцы с когтями вытащили из воды тёмно-бурое яйцо и занесли над головой. Властелин Камня раскрыл пасть, вываливая язык наружу. Порванный от уха до уха, он раскрылся слишком широко, натянулась тёмная мембрана. Чжун Ли опустил яйцо себе в рот и проглотил, даже не утруждаясь смять зубами мягкую оболочку.       Моракс выдохнул через нос дым и тряхнул головой, разгоняя черноту на лице и шее. Чешуя медленно исчезала. Но Моракс не упустил возможности перевернуть измождëнного и истерзанного Венти на спину и наступить ему на живот. Яйца выходили наружу вместе с секретом, скапливаясь в воде на полу.       Этому его научил Итэр.