beautiful trauma

Ты можешь скупить хоть весь цветочный магазин Но всё-таки мне не обойтись без глаз с разводами бензина ©

От одного вида гигантского торгового центра у Сяо Синчэня начинает предательски болеть голова. А-Цин нетерпеливо ёрзает на заднем сидении, щебеча что-то про огромные скидки и «у нас в школе все девчонки уже сто-о-олько всего накупили». — Излишества никогда не доводят до добра, — говорит Сун Лань, пытаясь найти свободное парковочное место. — В изобилии теряется истинная ценность вещей. Нельзя потакать своим страстям… — Лань-гэгэ, не будь таким занудой! — А-Цин страдальчески закатывает глаза. — Лао-цзы говорил… — Сун Лань поворачивает на очередной круг по забитой парковке. — У Лао-цзы просто не было Вейбо! И торговых центров! — парирует А-Цин и шумно тянет молочный коктейль через трубочку. Сяо Синчэнь улыбается, глядя на этих двоих. Несмотря на всю строгость Сун Лань частенько балует сестру, но А-Цин, конечно же, любит доказывать обратное со всей страстью неугомонного подростка. — Почему Сяо-гэ сегодня такой молчаливый? — спрашивает между тем девочка, стараясь увести разговор подальше от древних мудростей. — Просто не выспался, — отвечает Сяо Синчэнь слишком поспешно и успевает поймать в зеркале заднего вида обеспокоенный взгляд Цзычэня. Правда в том, что «просто» длиться уже целых три дня. С той самой ночи, когда он решил сказать о том, что «так больше не может продолжаться», Сюэ Ян попросту исчез. Он не появлялся на пороге его квартиры, не посылал сообщений в Kakao Talk, не выкладывал фотографий в соцсетях (которые Синчэнь, проклиная себя проверял раз тридцать). И стоило бы радоваться, что безумие закончилось, что можно вернуться к прежней привычной жизни, вот только от чего-то каждый вечер Сяо Синчэнь ворочался в постели часами, прислушиваясь к каждому шороху. Это так глупо, что хочется смеяться. Вот так вот взять и привязаться к незнакомому человеку. К невыносимому, безумному, опасному, не знающему границ и правил человеку, который влез в его жизнь, сдобрив её горькой полынной отравой. В какой-то момент Сяо Синчэнь понимает, что ещё немного и он напишет первым, что пальцы сорвутся и отправят злосчастное: «С тобой всё в порядке?», которое он набирает и стирает снова и снова. За этим занятием его и застаёт внезапный звонок Сун Ланя. Предложение прогуляться по магазинам с А-Цин кажется ему спасительным кругом. И плевать, что он ненавидит торговые центры и шумные места, плевать, что Сун Лань увидит тени под глазами, которые не может скрыть даже двойной слой консиллера, щедро присыпанный пудрой. — С тобой точно всё хорошо? — спрашивает Сун Лань, стараясь не потерять из вида А-Цин, которая на всех парах несётся к блестящему дурацкой розовой вывеской отделу с девчачьими безделушками. — Ты в последнее время сам не свой. — Много работы… — отмахивается Синчэнь и отворачивается, потому что врать в глаза отродясь не умел. — Хочешь, я позвоню в редакцию и попрошу их передать мне часть заказов? — предлагает Цзычэнь со всей своей наивной искренностью. — Если тебе надо съездить к доктору, то скажи. Я знаю, что один ты туда так и не доберёшься. — Спасибо, не нужно… — мямлит Синчэнь, хватая с полки огромного белого плюшевого кота-подушку, чтобы сделать хоть что-то. Случайные слова Сун Ланя окунают его в прежнее безумие, где чёрные глаза в неоновом полумраке смотрят в самую душу, где упрямые пальцы больно цепляются за запястья — спаси меня, останься со мной, развлеки меня. Его ведёт так, что он оступается и едва не падает на Цзычэня. — Голова закружилась… — говорит он виновато, всё ещё сжимая в руках плюшевую игрушку. — Значит так, — Сун Лань придерживает его за плечи. — К доктору я тебя завтра отвезу сам и без всяких пререканий. Переутомление ещё никого не доводило до добра… Сяо Синчэнь открывает рот, чтобы ответить, но слова застревают в глотке, потому что рядом раздаётся другой, слишком знакомый голос, кажущийся почти нереальным посреди шумного, людного торгового центра. — Он тебе, кажется, уже сказал, что обойдётся без твоей помощи. Так что убери-ка руки, милый, — Сюэ Ян стоит в полушаге от Синчэня и смотрит на Цзычэня с недоброй улыбкой. — Что здесь происходит? — спрашивает Сун Лань. — Ты знаешь этого человека? Сяо Синчэню хочется ущипнуть себя и убедиться, что всё происходящее просто дурной сон, что бессонница его наконец-то доконала и стоит только открыть глаза и всё вновь встанет на свои места, но куда там… Его «бессонница» стоит рядом и ухмыляется с самым наглым видом, забирает плюшевого кота (которого Синчэнь забыл положить обратно на полку) и уходит к кассам — оплачивать покупку. — Знаю, — он наконец-то находит в себе силы ответить. — Это… Сюэ Ян. Мы познакомились случайно пару недель назад… «И теперь он иногда заявляется ко мне домой и спит в моей постели.» — Случайно познакомились, — повторяет Цзычэнь, косясь в сторону касс, где продавщица заканчивает упаковывать плюшевую игрушку. — Понятно. И Синчэню провалиться под землю хочется от этого «понятно» — сухого, сдержанного, без тени улыбки. Потому что его обман теперь уже точно раскрыт, потому что он в первые в жизни врал Цзычэню, потому что Сюэ Ян уже идёт к ним через весь зал с плюшевым котом и каким-то разодетым, как павлин типом, в котором Синчэнь с ужасом признаёт того самого сына мэра. — Что ты здесь делаешь? Ты за мной следил? — шипит он, когда Сюэ Ян оказывается рядом. — Очевидно, знакомлюсь с твоими друзьями, — без тени смущения скалится его персональный ночной кошмар. — И нет, я за тобой не следил, мы с А-Яо просто решили прогуляться. Цзычэнь хмурится ещё больше и, конечно, не верит ни единому слову, Синчэнь тоже не верит, переживая весь ужас собственных опасений и начинающуюся паническую атаку. Цзинь Гуанъяо улыбается слащавой улыбкой, в которой без слов читается его причастность к этому делу, и вертит в руках коллекционный именной айфон. Синчэнь вдруг ловит себя на навязчивой идее влепить Сюэ Яну пощёчину, прямо поверх зажившего уже пореза на щеке, который он сам же заботливо вылечил, и послать к чёрту все эти интриги богатых, знаменитых и вокруг них увивающихся. Эта мысль, столь ему не свойственная, повергает в ещё больший ступор, но хуже всего не это. Хуже всего, что где-то там, глубоко внутри, куда он сам запрещает себе даже заглядывать, с грохотом обрушивается огромный булыжник облегчения — он жив, с ним всё в порядке. — Раз уж мы так случайно встретились, отчего бы не посидеть где-нибудь? — предлогает Цзинь Гуанъяо, первым нарушая немую сцену вселенского абсурда. — Я угощаю. — Ты как всегда само милосердие и щедрость, — хохочет Сюэ Ян и пытается подхватить упирающегося Синчэня под руку. — Пойдём, гэгэ, будет весело! Подмигивает, а потом наклоняется близко-близко и шепчет на ухо, обжигая словами: — Я же обещал тебе сюрприз, гэгэ…

***

Заведение Цзинь Гуанъяо выбирает, конечно же, самое пафосное во всём торговом центре, что приводит в неописуемый восторг А-Цин и невероятно злит Сун Ланя, который явно не собирается обедать за чужой счёт. Самому Синчэню хочется провалиться сквозь землю и не существовать, но вместо этого он идёт рядом с Сюэ Яном, изредка бросая на последнего гневные взгляды. Синчэнь заказывает рис с морепродуктами, а Сюэ Ян — добрую половину десертной карты и виски (двойной, неразбавленный, безо льда, посреди дня), а потом принимается рассказывать историю их знакомства. Цзинь Гуанъяо слишком уж фальшиво изображает удивление, а вот Цзычэнь изумляется по-настоящему, мрачнеет с каждой секундой и едва не ломает бамбуковые палочки, сжимая их в кулаке. Всё происходящее, казалось бы такое нормальное, но при этом искажённое в сотне кривых зеркал, что даже верится с трудом. Да, другие люди встречаются-влюбляются-ходят по магазинам-проводят время с друзьями и находят это милым, романтичным и уютным, неотъемлемая часть отношений, взаимные интересы… Вот только у них с Сюэ Яном нет никаких отношений, а таких уж подавно не было и не будет. Только теперь Сяо Синчэнь вспоминает про «банально и скучно», брошенное в спальне и почти смеётся в голос, едва не подавившись рисом. Кто же мог подумать, что Сюэ Ян воспримет всё так буквально? Мог бы сам Синчэнь, припоминая особенности мышления психопатов, но он тогда думал об острых ключицах, бездонных зрачках и… — В общем, лучше тебе его так откровенно не лапать, и неоткровенно тоже и вообще никак не лапать, — в полынно-болотных глазах полыхает такой пожар, что задевает даже выпавшего из реальности Синчэня. Сун Лань всё же ломает палочки, А-Цин испуганно ойкает, а губы Цзинь Гуанъяо расплываются в слащаво-умилённой улыбке. Атмосфера тяжести за столом стремительно приближается к критической массе. — Он мой друг, — говорит Сяо Синчэнь и весьма ощутимо пинает Сюэ Яна под столом в щиколотку. — Ага, друг, отбившийся от рук, — мурлычет Сюэ Ян и от очередного пинка даже не морщится, отправляет в рот пирожное и красноречиво ухмыляется перепачканными в сливочном креме губами. — С меня хватит, — говорит Сун Лань, с грохотом отодвигая стул. — Я взрослый человек и не собираюсь участвовать во всём этом цирке. А-Цин, пойдём, мы уходим. Девочка на этот раз не спорит и не канючит, провожая грустным взглядом недоеденный десерт, а Цзычэнь с не меньшим разочарованием смотрит на Синчэня. В его глазах читается безмолвное: «Ты же не останешься с… этими? Ну же, не глупи, А-Чэнь, поехали домой, а завтра отвезу тебя к доктору, как обещал, и за руку буду держать, а потом звонить по часам, чтобы ты не забыл выпить таблетки. Укольчики-лекарства от стрессов, нервов, для хорошего сна и спокойной жизни, а не вот это вот… Ты же не собираешься угробить всё чего добился ради первого встречного? Ты же не можешь впустить в свою жизнь такого человека?» И всё это так верно, надёжно, правильно. И надо вставать и идти вслед за двумя самыми близкими людьми, а он почему-то продолжает сидеть на месте и бубнит тихо-тихо: — Прости, я тебе позвоню… Я тебе объясню всё потом. Сун Лань от этих слов вздрагивает, точно от удара, качает головой, разворачивается слишком резко и уходит, не оборачиваясь. А Сюэ Ян остаётся, помешивает ложечкой чай и облизывает перепачканные сладким пальцы. — Что это было? — спрашивает Синчэнь грубо и холодно. — Сначала ты за мной следишь, потом ведёшь себя так, будто мы вместе, оскорбляешь моих друзей да ещё и втягиваешь в это посторонних людей! В голосе — лёд, а выходит всё равно как-то истерично и глупо, хотя он по всем пунктам прав. Вот только стоило уйти с Цзычэнем, а не устраивать сцену посреди ресторана на глазах у сына ланьлинского мэра, который заказывает уже третий коктейль и от души наслаждается происходящим. — Ты же сам хотел банально и скучно, — ухмыляется Сюэ Ян. — И А-Яо мне не посторонний и ни на кого не пялится, в отличие от этого твоего Сун Ланя. — Он за меня беспокоится, — вздыхает Синчэнь. — Мы друг другу как братья… Говорит и тут же осекается. Ага, как братья, нашёл кому о таком сказать… И Цзычэню тоже всё объяснять придётся, не сейчас, потом, выдерживая пристальный усталый взгляд и разочарование в глазах. Как можно объяснить Сюэ Яна? — Слышал я, как он за тебя беспокоится. Заботливый какой… к доктору отвезу. Ага, с глаз долой из сердца нахуй, — Сюэ Ян злится, сжимает в кулак руку (левую, все четыре пальца). Сяо Синчэнь хочет сказать, что он всё неправильно понял. Про депрессию, про собственную никчёмность в эти моменты, про то, что вовсе он не святой, а сломанный-переломанный и Цзычэнь просто пытается помочь, поступает правильно… Но встретив обжигающий взгляд Сюэ Яна не говорит ничего, потому что внезапно понимает — этому плевать. На диагнозы, депрессии, приступы ночных кошмаров и недели апатии, когда не то что из дома, из собственной постели выбираться страшно. Этот возьмёт всё и не подавится, прожуёт, ухмыльнётся, оближется и попросит ещё на десерт. И от этого внутри что-то щемит больно, рвутся тонкие ниточки, на которых всё столько лет держалось, а под ногами — пропасть. Где-то внутри умный, рациональный, рассудительный Синчэнь кричит о том, что это неправильно, что надо бежать без оглядки к Цзычэню, тишине, покоям, таблеткам, размеренной жизни, выверенной, проверенной временем, застрахованной по всем фронтам, где счастье простое и понятное, без боли, крови, бессонницы, без полыни этой горькой проклятой. Он ведь не наивная школьница чтобы в омут с головой и камнем на самое дно за глаза с отблесками бензинового горя, он университет закончил экстерном с красным дипломом и кучей наград. Он… Он сидит в слишком дорогом для его бюджета ресторане и рассказывает сыну ланьлинского мэра о том, что работает в издательстве «Облачные Глубины». И узнаёт о том, что их мифический генеральный директор (которого почти никто в глаза не видел) Лань Хуань оказывается с Цзинь Гуанъяо отлично знаком. Посещай он корпоративы, то наверняка бы знал об этом и о том, что Сюэ Ян хорошо знаком с его младшим братом Ванцзи, что все они там знакомы в мире богатых, красивых и знаменитых, где тихому домашнему Синчэню совсем не место. Наверное, Цзычэнь и об этом хотел предупредить, предостеречь, спасти… — Поехали к тебе, — говорит Сюэ Ян, оказавшийся вдруг слишком близко. — Хоть раз побываю у тебя как порядочный человек. Цзинь Гуанъяо на «порядочного человека» отчего-то заливисто хохочет и предлагает подвезти. На парковке Синчэнь ищет взглядом старенький седан Сун Ланя, которого, конечно, уже давно и след простыл. Зато его поджидает какое-то чудо иноземной техники с дорогущим салоном цвета слоновой кости, шофёром в форменном пиджаке и машиной сопровождения, куда больше напоминающей маскирующийся в городских джунглях танк. Сяо Синчэнь прислоняется лбом к холодному стеклу, стараясь смотреть на пролетающие за окном улицы, лица прохожих, вывески, на что угодно, только не на руку в чёрной перчатке у себя на колене. Злость внутри мешается вместе с этим новым, неправильным, от которого мурашки по спине и сигналы тревоги в голове. Входную дверь он на этот раз отпирает сам, своими ключами, добровольно пуская демона на порог. И глупый белый плюшевый кот занимает своё почётное место на кровати, и Сун Ланю он сегодня, кажется, так и не позвонит…