Between the worlds

Джин возвращается в комнату тихо, хотя не уверен, что до этого его не было слышно. Уставший, истощенный постоянными удивлением и сюрпризами судьбы, парень валится на кровать прямо лицом в подушку с глухим стоном. Еще пару дней назад он был уверен, что на все сто процентов он желает вернуться в свою привычную жизнь, рассказать тетушке об этом удивительном путешествии и приключениях. Рассказать, как на самом деле люди живут в двадцать первом веке, в чем они заблуждались, а в чем были правы, касательно технологий и многих прочих вещей. Быть может, он рассказал бы о Феликсе. Хотя… а что рассказывать? Однако, теперь Хван не думает, что всей душой жаждет обратно, ведь эти все ребята такие искренние и живые. У него впервые за всю его жизнь появились друзья, которых он раньше заменял немой стражей или прислугами, боявшихся сделать чего-то лишнего. Он впервые чувствует себя свободным от тех конченых забот и ультиматумов, которые предстояли перед принцем во дворце. Впервые он живет. Тихий звук уведомления заставляет тяжелую голову оторваться от подушки. Ли Феликс: ты спишь? Хван Хенджин: нет На часах где-то за два ночи, за окном не слышно ни звука, а в квартире стоит звенящая тишина. Ли Феликс: не могу уснуть никак и вот решил тебе написать Хван Хенджин: у тебя вроде часто так Ли Феликс: ага, только мне уже надоело смотреть фильмы в одиночестве и играть в игры. Тошнит от этого. а уснуть не могу Хван Хенджин: у нас говорят, что если ты не можешь уснуть, значит ты бодрствуешь в чьем-то сне Ли Феликс: интересненько Хван Хенджин: и мне кажется что ты уж очень активничаешь там Ли Феликс: хм мне стало любопытно что же я там делаю такого или делал? Хван Хенджин: нууу ты заставил человека которому ты снился стать лунатиком Ли Феликс: вах это был ужастик? Хван Хенджин: да нет я бы сказал… тот человек озадачен и обескуражен тем что увидел Ли Феликс: ох так что же там было? Хван Хенджин: не думаю что смогу сказать даже Ли Феликс: но ведь тот человек останется для меня инкогнито, тебе нужно лишь сказать, что я там делал Хван Хенджин: хорошо, Ликс… что ж ты заставил его очень затвердеть после того, что ты делал с ним в его снах Ли Феликс: ох…продолжай Хван Хенджин: он очнулся в ванной, дойдя туда во сне. С твердым членом в штанах и зудящим чувством в паху было так сладко, но это его ужасало Ли Феликс: я ласкал тебя во сне рукой или быть может ртом? Хван Хенджин: рукой блять стой Хван настолько испугался, что в голове всплыли маты, которым научился здесь. Парень задержал дыхание, пялясь на последнее сообщение Феликса. Хотя, Феликс ведь не глупый, он понимал всё и так… Ли Феликс: Джини, тебе понравилось? Он оставил сообщение без ответа и свернул с мессенджера. Телефон отбросили на кровать, заблокировав. Хенджин закрыл лицо ладонями от ужаса. — Черт! Черт! Черт! Но ведь ему понравилось. Не может же он оставить вопрос без ответа… Или может? Сна не было уже ни в одном глазу, кажется, его ждет очень длинная ночка. По ту сторону экрана всё ждал Феликс. Первые две минуты он и не думал, что Хенджин будет его игнорировать, после не понимал, куда тот подевался и почему не отвечает. Внутри так сжимало, что дышать становилось больно. — Я так скучаю по тебе, Джини, — Ликс вздохнул, щелкая кнопкой телефона, но не выпуская его из рук. — Я не думал, что ты забудешь даже меня… И ни спустя десять минут, ни спустя полчаса сообщение не пришло. Феликс так и уснул с телефоном в руках и засохшими слезинками в уголках глаз. Утро выдалось тяжелое. В бок что-то упиралось, и спросонья понять, что это, было нереально. Ликс сонно застонал, негодуя, и просунул руку под себя, шаря в поисках вещи. Засыпать с телефоном не рекомендуется, нда. Парень разлепил глаза, осматривая его на наличие новых трещин, но тот был цел, если не считать ранних. Вспомнив вчерашнюю ночь и разговор с Хенджином, Феликс лежал и вглядывался в стену. Ответа Джин так и не прислал. « Нахера ты это начал? Что ты хотел с этого получить? Игнор, вау, да». — Ладно, ты мужик или кто? — зло буркнул себе Феликс. Парень негодовал с того, что его сердцу было больно. Они еще толком не разобрались со всем этим, но ему уже было больно. На самом-то деле, между ними ничего серьезного не было, как считал сам Ликс. Они не говорили о своих чувствах, между ними не было чего-то вроде близости. Они целовались несколько раз и на этом всё. С Хенджином целоваться было сладко и классно. И вот, когда Феликс собирался найти подходящий момент, чтобы уединиться и поговорить наконец, то Чану пришла в голову идея пойти к магазинчикам за углом, чтобы разрисовать стены баллончиками. Но внезапно грянули патрульные и спугнули их, а во время побега Хенджин и потерял память. И с тех пор всё пошло через одно место. Его друг всё никак не вспоминал ничего абсолютно, что уже говорить о его друзьях, это Ликс понимал. Но когда тот внезапно рассказал, что Ликс ему снился, то для Ли это оказался спасательный канат в их ситуации. Вот оно! Все-таки что-то осталось у Хенджина внутри к нему. Быть может, поэтому тот и снится ему в таких снах. Но парень всё просрал. И как бы ему не хотелось исправить всё, идей не было. Однако, может, стоит попробовать хотя бы вернуть то, что у них уже было? Дружеские отношения без неловкости. Феликс заскрипел зубами и снова взял телефон в руки. Статус Хенджина оповещал о том, что тот так и не заходил с тех пор, как они общались ночью. Ли Феликс: Джини, дружище, прости, если мои шуточки и разговоры напугали тебя или прочее… я не хотел Честно Давай забудем это и будем жить дальше? Мне не стоило лезть в твои личные дела Хван тут же появился в сети. Хван Хенджин: Ликс… *прикреплено фото* Ужасно, я написал тогда и оно не отправилось… Извини, ты, наверное, расстроился? Феликс хлопал глазами, смотря на то одно сообщение, рядом с которым горел красный значок. «Очень…» Комнату окутал звонкий визг, а кровать заходила ходором от того, как Ли дубасил по ней ногами в припадках. — Господи, я такой кретин, — задыхался Ликс, прижимая к себе подушку. Вмиг все мысли о неразделенных чувствах, которые будут длиться вечность, испарились, уступая место воодушевлению, если это можно назвать таковым. В комнату постучали, вероятно, мама. Парень тут же успокоился, увидев, как дверь открылась. — Солнышко, что случилось? — мама выглядела обеспокоенной, — болит где-то? Бедная женщина подумала, что недавняя травма дала о себе знать снова, поэтому тут же прибежала с гостиной. Она присела рядом, взяв руки парня в свои. — Мам, извини, — тот смутился, что был такой громкий, — я просто от радости пищал, все нормально, у меня просто припадки. Женщина закатила глаза на эти его «припадки», ведь сын так часто выражается по отношению себя или других. Ох уж этот подростковый лексикон… — Испугал меня, — цокнула она и встала, — ну а бок твой как? Не болит ничего? — Да прошло уже всё давно, — отмахнулся Ликс и поднялся, становясь босыми ногами на линолеум. — Ладно, хорошо, — кивнула она и направилась на выход, — иди кушай, уже одиннадцатый час. — Идууу, — счастливо пропел мальчишка, шустро проскользнув в ванную. На следующий день от Чанбина поступает предложение полазить по заброшенному заводу в их районе, так как для таких подростков, как они, подобные здания представляют огромную ценность из-за их высоты и схемы комнат внутри. Можно бегать и пугать друг друга или шататься по помещениям при свете лишь фонарика и щекотать себе нервишки. Они облазили довольно много построек, особенно эти идеи всегда «нравятся» Чонину, который верещит, если Минхо внезапно выпрыгивает из-за угла и пугает, или Джисон, который обожает рассказывать ужастики в такое время. Но Чонин все равно ходил с ними почти каждый раз. Но на тот бывший склад они еще не ходили. Пришла и его пора. Однако оказалась тройка тех, кто сегодня не отправится на поиски приключений на задницу. Чонина не выпускают из дома, Сынмин уехал с родителями к родственникам, а Чан отнекивался, мол дела. В итоге остались минсоны, предводитель Чанбин и Ликс с Хенджином. Ближе к вечеру все собрались возле дома Минхо и отправились пешком к заброшке под веселое хохотание Джисона о том, что там они распугают местных призраков так, что тем захочется уйти в царство мертвых навеки. Хенджин неловко поглядывает на Феликса и тут же прячет глаза, когда тот смотрит в ответ. «Балбес», — думает Феликс и незаметно для других щипает Хвана за задницу. — Ащ, — шипит Хенджин, чуть ли не подпрыгивая. — Расслабь булки, хватит прятать глаза, — фыркает Ли, наблюдая, как его друг смутился и пытается отрицать всё. — С чего ты взял? — воскликнул он. — Хэй, что у вас за драма тут? — зовет Чанбин, оборачиваясь на младших. — Хенджин всегда ходячая драма, что тут удивляться? — смеется Минхо. — Ой, всё, — буркнул длинноногий, дуя свои и без того пухлые губы. В следующий раз, когда его взгляд падает на Фела (чисто случайно или же по привычке) тот двигает бровями, а его мимика лица намекает «расслабься, я же говорил». Хван вздыхает и продолжает уже спокойно идти, пока Джисон заводит свою старую песню о том, что на складах и заводах живут призраки работников, которые умерли там. — Чисто теоретически, любой призрак в здании — это умерший там, — умничает Хенджин, фыркая. — Чисто теоретически, там мог умереть не работник, а левый человек, так что, он уже не будет призраком? — подхватывает Чанбин. — Ля, тебя разнесли в пух и прах, — весело подмечает Минхо, довольствуясь недовольным лицом его белки. Он любит и сам его дразнить или поддергивать, забавляясь его надутыми щеками, когда тот злится, хотя Джисон из кожи вон лезет, доказывая, что у него обычные щеки. — ЙА, хён, ты на чьей стороне вообще?! — взвизгивает Хан, показательно отворачивая лицо от своего парня. — Так, а теперь тихо, — прерывает их Чанбин, приставив палец к губам. — Мы пришли. Вокруг действительно никого. Может быть, тут кто-то и ходит периодически, когда светло, но сейчас это место вовсе пустует. Восемнадцать этажей бывшего склада расположены на дальней части района, скрытой зарослями, которые давно не прочищались, и высокими деревьями. — Кажется, мы зашли сзади? — Минхо осматривается и верно подмечает. Вход небольшой, одна выбитая дверь, да и только. Если осмотреть здание в целом, то видно, что большинство окон выбито, да и вообще они старого образца. Минхо шагает так, чтобы быть поближе к Джисону, ведь знает, что тот не такой и храбрый, как показывает другим. В темноте, особенно когда младшие начинают резвиться и пугать, Джисон всегда хватается за руку Минхо, ища поддержки. У Хенджина же перехватывает дух. Ему страшно не меньше. Но согласился же, куда отступать уже? — Не бойся, я предоставляю тебе свою руку в качестве помощи в это сложное время, — говорит немного с издевкой Ликс. — Довольно двусмысленно, — фыркает Хван на это. — Ничего себе, когда ты такого понабирался? — удивился младший. — У тебя, — тот лишь проворковал, но на какое-то время все же сжал его маленькую ладонь своей. Они прошли первый этаж, освещая всё фонарем. — Чанбин, почему-то этот склад не выглядит таким заброшенным, как другие, что мы исследовали, — тянет Джисон, осматриваясь. — Мне сказали, что он заброшен, — в голосе старшего звучит неуверенность, ведь он-то тоже не на все сто уверен. — Тут ничего нет, всё пустое, — говорит Ликс, освещая своим фонарём комнаты, возле которых они проходят. Стены этой довольно старой постройки были обшарпаны, местами заплесневели, а краска облезла. На полу была куча обсыпанной штукатурки, но… — Блять, вы видите, что посреди коридора словно кто-то ходил? — Джисон замер, чувствуя, как вся его храбрость постепенно улетучилась. — Вот… пыль по бокам, под стенами, а посреди протоптаны дорожки. — Ну вот, у твоих призраков есть ноги, — пытался отшутиться Минхо, успокаивающе сжимая ладонь белки, хотя сам звучал отнюдь не шутливо. Он тоже понимал, что тут кто-то ходит и довольно часто или недавно. — Может, не пойдем? — просится Хенджин. — Ты что, и не в такое влезали, — бросает Ликс, продолжая идти. Пятеро ребят не спеша передвигались по коридору не понятно заброшенного ли здания. Они поднялись уже к четвертому этажу, однако ничего сверхинтересного не наблюдалось. — Давайте поднимемся на крышу? Здание высокое, интересно посмотреть на район с такой высоты, — предлагает Чанбин. — О, да, отличная идея, — воодушевлено соглашается Минхо. — Здесь кто-то есть? Вы проникли на чужую территорию… — из ниоткуда послышался мужской голос. Казалось, он где-то с нижнего этажа или с лестницы. Конец фразы потерялся в пространстве или же потому, что все пятеро снялись с места бежать вперед. — Ух, веселуха, — бурчит Минхо, всё еще крепко держа руку Джисона, который выглядит испуганно. — Нам срочно нужно найти другой выход, — говорит Чанбин, немного запыхавшись от бега. — Стоять! Я вызову хозяина и полицию! — позади слышится быстрый то ли шаг, то ли такой бег, наверное, охранника. — Он так быстро приближается! — говорит Ликс в ужасе, совсем не скрывая этого. — Мой фонарик! У него сдохли батарейки. — Просто бегите за нами, — бросает Чанбин по пути. Все свернули на лестницу, ведущую вниз, надеясь, что таким образом они ускользнут от охранника, и вообще молясь о том, чтобы он был один. Уж больно он быстро бегает для человека, который обычно охраняет здания. Какой-то молодой попался или что? Чанбин и Минхо бегают быстро. Джисону приходится бегать быстро, потому что его тащит за руку Ли, не отпуская. Не дай Бог отстанет и потеряется. — Хенджин, — тяжело выдыхает Феликс, хватаясь за бок. Они уже начали отставать от остальных, а сзади дышит в затылок охранник, который их сдаст ментам на раз и два. Однако недавняя травма даёт о себе знать ноющей болью в боку. Это выбивает Феликса из колеи. — Феликс, болит в боку? — тут же соображает Хван, собираясь окликнуть остальных, но было слышно, что те уже были далеко. Скорее всего, свернули куда-то. А кричать было чревато последствиями. Было понятно, что они отстали. Хенджин хватает за руку Ликса и резко заворачивает в сторону, петляя в коридорчиках всё дальше и дальше, в сумраке, пока, наконец, не упираются в угол, тяжело дыша. Из основного коридора слышится, как бежит тот мужчина, от чего становится страшно. Вдруг он видел, куда они свернули? Феликс рефлекторно тянет на себя Хенджина, забиваясь в самый дальний угол, буквально прижимаясь друг к другу грудными клетками. Хенджин опирается плечом в стену, осторожно, чтобы не придавить Ли, ведь у того и так разболелось в боку. Парни слышат и ощущают, как колотится сердце у каждого, собираясь выпрыгнуть из груди. Охранник пробегает как раз то место, где они разделились, и ребята замирают, даже дыша как можно тише, прислушиваясь, не идет ли он сюда. В помещении здесь ни единого окна, но Хенджину кажется, что он видит лицо Феликса так отчетливо, словно днем. Возможно, все проекцирует зрительная память. Кожей ощущается чужое тяжелое дыхание, обдающее лицо жаром, но каждому из них плевать. Лишь бы не спалиться. Джин постепенно выравнивает дыхание, ощущая, как и Ликс в дюйме от него тоже приходит в себя. Они неосторожно касаются друг друга то щекой, то лбом, находясь всё еще в максимальной близости, роняя едва слышное «извини», «ой», «тшш». В какой-то момент они оба замирают, интуитивно смотря один на одного. Феликс только сейчас понимает, когда они в относительной безопасности, что его руки крепко держат плечи Хвана, а тот прижимает его к углу из старых стен бедрами и грудью. — Ликс… — Джин зовет так тихо, что это возможно услышать лишь, если быть вплотную друг к другу. — А? — точно так же отвечает младший. Однако Хенджин не ответил. Вместо этого Феликс чувствует, как чужой нос касается его щеки, затем тоже носа, а чужие губы медленно скользят на ощупь от подбородка до нижней губы, поначалу лишь прижимаясь к ней своими. Только успокоившееся сердце вновь начинает колотиться, но напротив всего этого Феликс кладет руку на шею старшего и осторожно обхватывает чужие губы в поцелуе. Осторожном, робком, словно впервые, каковым он для Хенджина на самом деле и является. Ли всё еще боится спугнуть, хотя инициатива была не его. Но он так желал этого поцелуя. Джини приобнимает за талию, прижимая к себе, пока Феликс целует чувственно и мягко, наслаждаясь чужими пухлыми губами, которые так приятно обхватывать, посасывать и оттягивать. Старший скользит языком по губам, которые тут же размыкаются, чтобы встретиться своим языком с чужим. Хоть поцелуй в этот раз и не сильно углублялся, но губы спустя продолжительное время гудели и пульсировали, но никто не собирался обращать на это внимание, продолжая развязно целоваться в углу, словно в первый и последний раз. Прижавшись влажными губами к уголку губ Ликса, Джин чувствует довольную улыбку парня, не удержавшись, снова чмокает его в губы. — Слишком довольный, — шепчет с улыбкой Хенджин, чувствуя тычок в бок. — Тшш. — Нам нужно выбираться, — наконец говорит Ликс, отстраняясь. В кармане вибрирует телефон, и Феликс тянется к нему. Свет экрана слепит глаза на несколько секунд. Сообщение от Чанбина. Со Чанбин: Блять вы где??? Вас же не поймали? Ли Феликс: Не поймали но мы отстали Как отсюда выбраться теперь? Мы свернули и спрятались в углу коридора Со Чанбин: Черт… Этот мужик щас возле входа караулит Мы можем его отвлечь чтобы вы вышли Ли Феликс: Да как нам добраться до выхода-то? Со Чанбин: О, идите просто на задний выход, откуда мы пришли Мы выбежали через парадный он тут и стоит теперь Ли Феликс: Он видел скоко нас? Со Чанбин: Не думаю Ли Феликс: Так ладно двигаемся Контролируйте его там чтобы он не зашел внутрь Со Чанбин: понял ок Феликс включил фонарик на телефоне и вместе с Хенджином стали выбираться из их убежища. Вышли с той ветки коридоров, куда они свернули, отыскали лестницу, по которой поднимались первый раз и быстро спустились вниз. После того, как выход остался позади, Ликс снова написал Чанбину. Ли Феликс: Мы вышли можете уходить оттуда Со Чанбин: Подождите нас там, мы щас обойдем Троица, караулившая караулившего охранника осторожно двинулась из своего места, а именно из зарослей и густых деревьев в тени, направляясь к задней стороне здания. Благо, что не было освещения, поэтому разглядеть в дебрях что-то было сложно. Парни быстро перешли по темным участкам на задний двор, спокойно выдыхая, завидев живых друзей. — Валим отсюда, — шепотом говорит Минхо, и все не могли не согласиться с ним. Тишину и осторожность соблюдали вплоть до своей улицы, не решаясь разговаривать на полный голос. — Это было… экстремально, — тяжело вздыхает Хенджин, когда они уже добрались до своих улиц. — Мы по жизни экстремалы, привыкай, — понимающе хлопает по плечу Джисон. — Пошли, экстремал мой, — хмыкает по-доброму Минхо, не без удовольствия показывая остальным, как Джисон держится за его руку, хоть та в кармане спортивной кофты Минхо. Джисон тут же обижается и убирает руку, надувая снова щеки, бросает «всем пока» и быстрым шагом идет к себе, чуть ли не топая ногами от обиды. Минхо смеется, пожимая руки остальным: — Ладно, я тоже пошел, нужно эту белку успокоить. Ли-старший догоняет обиженку и берет за руку. Тот вырывается, но Минхо крепко сцепляет ладони, переплетая пальцы. И младший больше не смеет психовать. — Они такие влюбленные, — улыбается Чанбин, смотря вслед. — И такие открытые… — добавляет Хенджин. — Ага… ладно, ребята… хорошо повеселились сегодня, я тоже пойду. — Давай, пока, — кивает Ликс. — Пока, — Хенджин. Когда Чанбин скрылся за первым же поворотом, Хенджин выпалил: — И это называется «повеселиться»? — Хаха, Джини, все ок, — смеется Феликс, толкая в плечо. — Да, мы так развлекаемся. — Жуть. — Мм... думаю, одна вещь тебе должна была понравиться в сегодняшней вылазке, — загадочно тянет Ликс, подмигивая. — Я не против повторить, — парирует Хенджин, вплотную прижимаясь к довольному, как кот, Феликсу.