Объединенные созвездием

      Гермионе казалось, что время остановилось. Была только боль от осознания произошедшего. Нет, ты просто не мог уйти, оставить меня, ты же обещал… А потом ее будто окатило холодной водой. Почему я хороню его раньше времени? Я еще могу его спасти! Решимость подняла девушку с колен, не оставив места страху или чему-либо еще. Та сила, что клокотала внутри, никуда не делась, а отрезвевшее сознание помогало контролировать эту мощь, не позволяя ярости обрушиваться на все вокруг. Был только один человек, что заслуживал ее праведного гнева, лишь один, кто падет от этой силы сегодня. Николас Грей.       Властно подняв руку, Грейнджер сжала кулак и, несмотря на все предпринятые попытки, бастард так и не смог сдвинуться с места, как если бы его ноги приросли к земле.       Сердце гриффиндорки размеренно билось в груди, как когда она по вечерам сидела у камина, кутаясь в крепкие руки Драко. А в душе то же спокойствие, что бывает на воде перед началом урагана. Ни единого порыва ветра, надернутая гладь моря, отражающая чистое небо, однако на горизонте уже виднеется черная полоса грозовых облаков.       Подойдя к Грею, девушка чуть наклонила голову к плечу, стараясь запомнить каждую деталь его лица, каждую эмоцию в глазах: страх, злость, ненависть, восхищение… Гермиона резко схватила Николаса за шею и дернула на себя. Их лица оказались так близко, что она чувствовала на своих губах его сбившееся порывистое дыхание. От него пахло потом и кровью, но еще остался еле уловимый запах туалетной воды, которой он пользовался по утрам. — Ты хотел Отдел тайн? — тихо спросила она, пристально смотря ему в глаза. — Ты получил. И получил меня.       Какое-то время она просто держала его за горло, наслаждаясь паникой в обычно сияющих решимостью глазах и тем, как светлая кожа молодого человека приобретает красноватый оттенок, как судорожно он хватает ртом воздух, стараясь вздохнуть…       Грейнджер дернула рукой, которой удерживала его, но магия усилила это движение стократ. Раздался омерзительный приглушенный хруст костей, а потом Николас упал к ее ногам. Распахнутые глаза смотрели в черное небо, рот открыт в немом крике, а на шее видны отпечатки пальцев девушки. Мертв. Как и хотел Лазарь… И Гермиона не чувствовала ни капли сочувствия или сожаления.       Теодор приподнялся на локтях и прищурился, стараясь понять, что же стало причиной той волны магии, что отбросила его назад и повалила на землю. Перед его глазами предстала жуткая картина. Афина, вокруг которой буквально искрилась магия, держала Николаса за горло и наслаждалась его мучениями. А потом его голова дернулась, шея изогнулась под неестественным углом, и тело рухнуло на землю. Нотту показалось, что он услышал хруст позвонков и… впервые его начинало мутить от вида смерти, хоть все это время он и был главным убийцей Отдела тайн. Случилось то, чего он так боялся и чего хотел Лазарь. Гермиона выпустила того монстра, что таился где-то глубоко внутри.       Подорвавшись с места, Аид бросился к подруге, но замер, не дойдя лишь пару метров. Драко. Он лежал на спине, его глаза были закрыты, а из ребер торчала уродливая рукоять клинка. Малфой был или мертв, или очень близок к этому состоянию.       Девушка не видела друга. Она не видела ничего. Смерть Грея не принесла Гермионе утешения. Ярость и отчаяние бурой алой пеленой вновь начали застилать сознание, лишая логики. Гриффиндорка обняла себя за плечи, стараясь удержать эту силу в себе, не позволяя ей вырваться на свободу, вновь упала на колени… Красивое лицо исказилось гримасой боли, легкие сжались, не позволяя кислороду проникать в кровь… Она задыхалась, сама того не понимая. Драко… Умирает… Драко… Сознание путалось, а стихийная магия, что до этого питала и придавала сил, начала убивать изнутри. Завалившись на бок, Гермиона свернулась калачиком и зажмурилась. Я должна ему помочь… Кто-нибудь, пожалуйста!.. Мерлин, как же больно…       Северус стоял и смотрел. Он даже не думал, что все кончится так, что в его ученице проснется та древняя и могущественная магия, что может смести с лица земли города. Тот необузданный ураган, что сложно призвать и еще сложнее усмирить. Снейп смотрел, как бедная девочка старается удержать эту силу в себе, не позволяя вырваться на свободу, как душит себя и… как жизнь вытекает из его крестника, покидает его тело. Отчаяние и раскаяние — все, что он чувствовал в этот момент. Зельевар прикрыл глаза, на секунду отключаясь от всего, что происходило вокруг. Он будет виноват во всем, что произойдет дальше и, если уж так… Он сам сделает это. Если сможет.       Драко чувствовал, что умирает. Силы стремительно покидали его, глаза больше невозможно было открыть… Даже пошевелить кончиком пальца сейчас казалось чем-то невозможным. И тогда он представил тех, кого хотел видеть — Гермиону и Скорпиуса. Малфой старался вспомнить каждую деталь, но сознание не слушалось, искажая образы.       И тогда он почувствовал холод. Он подкрался незаметно, с конечностей пробираясь все дальше, к сердцу. Мужчина хотел бороться, очень, но просто не мог. В нем не осталось сил ни на что.       Как вдруг тело окатило волной тепла, почти обжигающего, заставляющего дернуться в попытке отстраниться от источника. Это было последнее, что он запомнил. Его захлестнула бессознательная тьма.       Драко… Гермиона вытянула руку в ту сторону, где предположительно он лежал, а, может, и в противоположную сторону. Она точно не знала. Из последних сил, превозмогая боль, девушка постаралась собрать всю ту мощь, что клокотала внутри нее, и передать ее Малфою. Пожалуйста…

***

      Гермиона через силу открыла глаза. Какова была ее радость, когда в глаза не ударил яркий солнечный свет! Девушка лежала в кровати, накрытая душным одеялом до подбородка, а вокруг были, казалось, сотни подушек.       Хотелось пить и не хватало свежего воздуха. Все тело болело, но хуже всего была голова. Казалось по ней, как по колоколу, били кувалдой, и бесконечное эхо теперь отдавалось в ее сознании. Она даже не помнила, что происходило… Последнее четкое воспоминание — завтрак в Малфой мэноре и прощание со Скорпиусом. Что с ней произошло? Что было потом?..       Девушка попыталась подняться, но мягкие руки чуть надавили на ее плечи, опуская обратно на подушки. Гриффиндорке понадобилась секунда, чтобы узнать лицо Теодора. — Лежи, — почти шепотом сказал он, за что подруга была ему безмерно благодарна. — Тебе нужно отдыхать. — Скорпиус… — Я заберу его, — кивнул слизеринец. — Скажи, где он. — Это ты? Точно ты? — Я боюсь спать в одиночестве, потому что ко мне приходят кошмары прошлого, — без слов понял ее Нотт, улыбнувшись уголками губ. — Франция. Я была там в Рождество. Кентавры… — Я понял, — остановил ее Тео. — Я скажу Блейзу, он заберет Скорпа. — Сколько?.. — Два дня. Могло быть намного хуже, — неожиданно лицо мужчины исказилось от злости, но эмоция пропала так же быстро, как и появилась. — Тебе нужно отдыхать. — Расскажи… Я не помню… — Хорошо, только не говори, — Нотт присел на краешек кровати рядом с ней. — Мы проигрывали в битве. Ну, или шли наравне. Уже не важно. А потом вы с Драко увидели Грея. Он ранил Драко, и тогда в тебе проснулась стихийная магия. Ты убила Николаса и отключилась. Все. Конец сказки. — Драко?.. — Жить будет, — усмехнулся Теодор. — Уж не знаю как, — пробормотал он себе под нос. — Лазарь цел. Поттеры с Уизли, кстати, тоже живы. Потрепало их знатно, но все же. Блейз вообще теперь у нас лучший друг Гриффиндора, — хохотнул Аид. — Что?.. — Вытащил Уизлетту из-под авады. Уверен, если у этой парочки еще будет ребенок, назовут в честь нашего итальянского друга, — рассмеялся Нотт. — Так что все хорошо, не переживай, — он ласково провел рукой по воздушным каштановым волосам подруги. — Спи и приходи в норму, а я пока что схожу к Забини и попрошу забрать Скорпиуса. Тебе не о чем переживать.       Выдавив из себя улыбку, Теодор тяжело поднялся и, прихрамывая на правую ногу, поспешил выйти, оставляя подругу в тишине. Ей было незачем знать, что та волна стихийной магии чуть не убила Поттера, на зависть покойному Волан-де-Морту; что на самом деле мелкая Уизли, хоть и была спасена Блейзом от авады, все еще не пришла в себя; что Рон получил серьезную травму головы и теперь, вероятно, не сможет больше работать аврором. Координация его движений нарушена, а руки мелко дрожат. Меньше всего досталось самому Нотту и Забини. Отделались переломанными костями и ушибами, ничего смертельного. Что до Лазаря… Именно из-за него Тео и хромал.

***

      Аид увидел, что Северус идет к ним. Слизеринец шагнул навстречу учителю и уже хотел было попросить у него помощи, как вдруг Снейп швырнул в него экспелиармус. Нотт даже не успел ничего сообразить. Зельевар уже направил на Гермиону палочку и произнес первую половину заклинания, когда из последних сил, несмотря на адскую боль в ноге, слизеринец бросился на бывшего декана. Отточенный удар правого кулака отбросил уже не молодого волшебника в сторону. Ногой Теодор выбил палочку из его рук и уже навалился сверху, намереваясь уничтожить того, кто сначала довел его лучшую подругу до такого состояния, а теперь намеревался убить рукотворного монстра. Оттащил его только Блейз. Аид вырывался, рычал, но друг все же смог отволочь его в сторону и позволить другим невыразимцам забрать своего Главу. Никто точно не знал, что происходило с Гермионой эти два дня, что творилось с ее сознанием и магией, но то и дело над спящей девушкой появлялись сгустки остаточной магии.

***

      Состояние Драко также было нестабильным. Он то задыхался, кашляя кровью, то засыпал так крепко, что его сердце почти переставало биться, но он так ни разу и не открыл глаза. Колдомедик из Святого Мунго вообще был удивлен, что слизеринец жив, однако, делал все, чтобы спасти его. Крововосстанавливающее зелье стало обязательной частью рациона Малфоя, как и многие другие препараты. — Теодор, — голос Снейпа вывел Нотта из размышлений. — Советую не приближаться ко мне больше чем на пять метров, — прорычал слизеринец, стиснув зубы. — Боюсь, сломанной скулой Вы тогда не отделаетесь. — Я не пытаюсь отрицать свою вину, однако, вы все не понимаете, что за сила живет в Гермионе, — осторожно начал он. — Я говорил с ней сейчас! — вспылил Тео. — Она все та же! А Вы!.. — слизеринец выдохнул, призывая все свое самообладание. — Вы хотели убить ее, хоть и сами породили. Простите, но мне пора вернуть Скорпа домой.

***

      Гермиона не знала, сколько времени прошло, когда она вновь открыла глаза, но почувствовала с собой что-то тяжелое и теплое. Повернув голову, девушка увидела на соседней подушке донельзя знакомое детское личико. Подложив руку под подушку, Скорпиус заснул рядом с ней. Как и всегда, его губы были чуть приоткрыты, длинные белые ресницы подрагивали во сне, а бровки чуть нахмурены.       Девушка зажала себе рот рукой, сдерживая переполнявшие ее эмоции, а потом дрожащими пальцами коснулась платиновых волос, словно хотела убедиться, что мальчик и правда рядом. Он был здесь, совсем рядом… Протянув руки, Гермиона подвинулась ближе и обняла ребенка, вдыхая запах хвои Французских Альп, въевшийся в его волосы. Скорпиус был рядом!       Невесомо поцеловав мальчика в макушку, гриффиндорка закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на своих ощущениях. Он не был ее сыном, не родным, но не зная, где он, Грейнджер просто не могла найти себе место и, даже когда спала, думала о нем, видела во снах. Но теперь все будет хорошо, как и говорил Драко. Драко… Я должна увидеть его как можно скорее и… Девушка не знала, что будет после этого, но важнее всего ей теперь было увидеть именно Малфоя.       Но сначала сон. Сейчас у нее не было сил даже на то, чтобы сесть в кровати.

***

      Северус бесшумной тенью проскользнул в комнату. Гермиона лежала в кровати и крепко спала, прижимая к себе платиновую макушку Скорпиуса. Как и говорил Нотт, она была все той же: густые шелковистые каштановые волосы, длинные ресницы, ровный нос и приоткрытые во сне губы. Лишь тени под глазами и чуть заострившиеся скулы выдавали ее нездоровое состояние.       Приподняв руки и закрыв глаза, Снейп сосредоточился, направляя к ученице свою магию. Открыв глаза, волшебник дернулся и отвернул голову, так ярко горела энергия вокруг девушки. Привыкнув к свету, зельевар сделал шаг к кровати, стараясь внимательнее рассмотреть все паутинки, оплетавшие его ученицу. Связь между Гермионой и Скорпиусом сейчас походила не на нить энергии, а на непрерывный поток, объединявший их души, но еще больше его удивил тот купол, что окружал девушку и ребенка. Спокойный, как поверхность жемчужины, он отливал перламутром и накрывал их обоих. Северус был уверен, что в скором времени увидит неконтролируемые всполохи или резкую смену цвета, однако этого не происходило. Грейнджер даже во сне максимально контролировала свое состояние.       Отпустив руки, Снейп отвел взгляд. Он чуть не совершил ужаснейшую из своих ошибок. Чуть не убил ее… Мужчина не знал, как это возможно, как так вышло, что такая молодая, хоть и сильная, волшебница может не только контролировать вспыхнувшую в ней стихийную магию, но и удерживать ее в себе.       На поле битвы, после убийства Грея, Гермиона должна была обезуметь, оказавшись во власти мощи древней силы, однако, этого не произошло. Девушка не только смогла сохранить разум, так еще и удержала в себе большую часть этой силы, укротила ее и присвоила себе, поглотив.       Именно в это мгновенье Северус понял. Он признается. Расскажет обо всем и на коленях будет просить прощения. Иначе он сам себя не простит. Не сможет жить с этим и смотреть любимой ученице в глаза. Она заслужила правды. Снейп поднял глаза на девушку и ребенка, прижимавшегося к ее груди. Они заслужили.

***

      Пэнси мерила шагами гостиную, не находя себе места. Было уже далеко за полдень, а Тео так и не вернулся домой. Женщина заламывала руки и кусала пересохшие потрескавшиеся губы. За последние недели они начали сближаться, между ними не осталось секретов, поэтому, вчера утром перед тем как уйти, мужчина рассказал ей все без утайки. Тогда она крепко обняла его, прижавшись всем телом, и попросила поклясться, что он вернется живым.       Когда пламя в камине вспыхнуло изумрудами, брюнетка замерла, как олениха в свете фар. Это был он. Живой. Весь в пыли, на лице и потрепанной одежде запекшаяся кровь, костяшки пальцев сбиты в кровь, но Тео был жив. Бросившись ему на шею, Пэнси мертвой хваткой вцепилась в мужа и наконец дала волю эмоциям. По ее щекам покатились слезы, а из легких вырвался судорожный вздох. — Я дома, — прохрипел ей на ухо Нотт. — Я же обещал. — Живой… — прошептала она и, отстранившись, крепко поцеловала, не обращая внимания на грязь и кровь. — Я… ненадолго. Я нужен им… — Много раненых? — сглотнув истерику, совершенно спокойно спросила Пэнси, смахивая слезы с щек. — Да. — Я помогу, — не вопрос, констатация факта.       Весь день она пробыла в доме Лазаря, помогая раненым, забыв о своем происхождении, марая руки. Это была не та изысканная и высокомерная Миссис Нотт, которую все знали. В джинсах и водолазке с закатанными рукавами, она помогала людям, чьих имен даже не знала, стараясь не всматриваться в лица, но в то же время уделяя каждому своему подопечному как можно больше внимания. Никто не спрашивал, как она здесь оказалась, кто ее привел, и выполняли ее поручения. Так меньше чем за сутки она стала главным полевым колдомедиком, хоть и не имела подобного образования. Главным было то что она помогала и спасала.

***

      Трансгрессировав во Францию, Блейз потратил около часа на то, чтобы найти кентавров. Чуть не словив от них стрелу, итальянец на ломанном французском смог объяснить кто он и зачем пришел, но только после того, как его признал сам Скорпиус, смог забрать мальчика. Конечно, с антимагическими браслетами пришлось повозиться, однако, когда с ними было покончено, ребенка сразу отвели к Гермионе, предупредив, что девушке сейчас нужен покой. Кивнув крестному, Скорпиус забрался на кровать и, сев по-турецки, открыв лежавшую на тумбочке книгу, начал читать ее вслух, как если бы он был взрослым, а Грейнджер ребенком. Решив, что этих двоих можно оставить наедине, Забини вернулся в гостиную, где сейчас царила гробовая тишина.       Прошло уже два дня, а он так и не появился после всего дома, где его люди охраняли запертую Дафну. Нет, Блейз ничуть не жалел о принятом решении, однако, боялся реакции невесты. Что там говорить, он знал, что Гринграсс будет просто в ярости.       Собрав всю свою храбрость в кулак, слизеринец шагнул в камин. Дом встретил его звенящей тишиной. Идя по коридору, мужчина молился всем богам, прося спасти его от ярости любимой. — Сэр, — один из волшебников, охранявший двери в комнату Дафны, уважительно кивнул. — Были сложности? — Трижды пыталась сбежать, вырубила двоих, — доложил он. — Даже не сомневался, — горько усмехнулся Блейз. — Можете быть свободны.       Кивнув, конвой поспешил покинуть коридор, явно не желая находиться в радиусе ста метров, когда Гринграсс наконец окажется на свободе.       Около минуты Забини стоял напротив двери, не решаясь прикоснуться к ручке, но потом наконец вошел. Он даже не понял, где до этого момента находилась девушка. Дафна подлетела к нему и со всей силы, что у нее была, ударила жениха по щеке: — Да как ты мог?! — закричала она. — Ты запер меня здесь, а сам ушел на три дня! Туда! Один! — И тебе «привет»… — итальянец подвигал нижней челюстью и потер ладонью горящую щеку. — Вижу, ты не в восторге… — Не в восторге?! Ты спятил?! Как ты мог?! — не унималась блондинка. — Это было сделано ради твоей же безопасности! — не выдержал Блейз. — Я люблю тебя, ты носишь моего ребенка под сердцем! Что я должен был сделать?! Взять тебя с собой?! — Да! Я не хрустальная и… — Нет, — тихо ответил Забини, смотря ей прямо в глаза. — Я не позволю ничему плохому случиться с тобой, — почти шепотом сказал он, приближаясь к девушке. — И если для этого мне понадобится запирать тебя, я сделаю это, — выдохнул слизеринец ей в губы. — Нет… — Да.

***

      Когда Гермиона проснулась, Скорпиуса рядом уже не было. На секунду она ощутила панику. Неужели ей приснилось?! Тогда где он?! Девушка резко села в кровати, отчего перед глазами заплясали цветные пятна, а из легких вырвался стон. — Ты проснулась? — голос мальчика ворвался в сознание, приводя в чувство. — Скорп? — гриффиндорка повернулась на голос и увидела мальчика сидящим за столом, с подносом с едой. — Ты вовремя, завтрак еще не остыл. Хочешь есть? — Голодная, как волк, — призналась Гермиона, со слабой улыбкой на лице, и невольно откинулась на подушки. Сил все еще было мало, и она не хотела тратить их зря. — Сейчас я… — Блейз и профессор Снейп сказали, что тебе нужно отдыхать, — с укором заметил мальчик. — Лежи, — командным тоном заявил он.       Из-под полуприкрытых век девушка с умилением наблюдала за тем, как ребенок осторожно несет ей поднос с плотным завтраком, а потом ставит на колени. На личике Скорпиуса читалось максимальное сосредоточение, тогда как ручки чуть подрагивали, от тяжести ноши. — Спасибо. Давай, садись рядом, — Гермиона подвинулась, освобождая мальчику место. — Как ты? — Нормально, — ребенок устроился у нее под боком. — Фердинанд передавал привет. — Нужно будет навестить его, — рассеянно кивнула девушка. — Прости за то, что тебе пришлось… — она даже не могла подобрать верных слов. — Да ладно, — притворно безразлично пожал плечиками Малфой. — Было даже… интересно. Все же закончилось? — Да. — Ну и… все. А как папа? — Папа? — Гермиона так и не донесла еду до рта. — А тебя к нему не отвели? — Нет, — с грустью ответил он, то ли не заметив волнения, то ли проигнорировав его. — Я скучаю… — Давай я доем, и мы к нему сходим? — стараясь не показывать своего страха, предложила девушка и улыбнулась. — А тебе точно уже можно вставать? — подозрительно прищурившись, спросил мальчик. — Нам нужно навестить твоего папу, — уклончиво ответила Грейнджер.