Объединенные созвездием

      Около пяти минут Гермионе понадобилось на то, чтобы встать с кровати. Тело не слушалось, ломалось, как у марионетки, которой обрезали веревочки, однако девушка изо всех сил старалась не показывать этого, чтобы не пугать Скорпиуса, который терпеливо ждал, сидя на краю, свесив ноги.       Зацепившись за кованую спинку кровати, девушка подтянула свое тело и встала. Комната поплыла, очертания предметов размылись, но гриффиндорка заставила себя стоять ровно. Привыкнув к новому положению, шатенка открыла глаза и вымученно улыбнулась, отвечая на взволнованный взгляд мальчика.       Недовольно покачав головой, Скорпиус соскочил на пол и уверенно взял названую мать за руку. От его ладони по всему телу девушки разлилось тепло, а волосы на затылке зашевелились. Усталость и боль начали отступать, а на их место пришло спокойствие, уверенность в собственных силах и… здоровье? Гермиона в замешательстве посмотрела на маленькую ручку ребенка. — Возьми мою магию. Я знаю, так можно, а тебе она сейчас нужнее, — серьезно сказал Скорпиус, сильнее сжимая ее ладонь. — Кажется… — девушка нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям, — одного твоего присутствия рядом, касания, мне уже достаточно. Пойдем, проведаем папу.       Мальчик решил не спорить, а особенно учитывая то, что гриффиндорка первая пошла вперед, не опираясь ни на что, почти таким же уверенным и ровным шагом, как и раньше. Лишь у двери она коснулась косяка, как бы страхуясь. Если бы ей стало плохо, она бы схватилась за выступ, однако, этого не произошло, даже голова не кружилась. Грейнджер словно удерживали невидимые нити, питавшие ее.       В коридорах дома Лазаря было непривычно людно, по коридорам ходили невыразимцы, слышны были голоса и разговоры, а в воздухе чувствовался неприятный запах лекарств, какой бывает в кабинетах медсестер.       Они шли медленно, чтобы Гермиона могла вновь привыкнуть к такому простому действию, как ходьба, однако от Скорпиуса так и веяло нетерпеливостью и желанием поскорее увидеть отца. Как вдруг девушка поняла — она не имеет ни малейшего понятия, куда им идти и в какой из комнат лежит Драко. — Афина! — Грейнджер обернулась на уже такое привычное имя.       У одной из дверей, которую они уже прошли, стоял Лазарь. Как и всегда, весь в черном, руки сложены за спиной, но на лице читается неподдельное напряжение. Что-то явно было не так. Невольно сжав руку Скорпиуса чуть сильнее, Гермиона кивнула в знак приветствия. — Сэр. Мы как раз искали комнату, где лежит Драко. — Я провожу вас, — зельевар подошел ближе, — но потом, — он скосил глаза на мальчика, словно не знал, как вернее выразиться, — нам с тобой нужно будет поговорить. — Северус? — девушка почувствовала, как сердце птицей забилось в груди. — Что произошло? — Потом, — холодно ответил он и, обогнув пару, двинулся вперед по коридору.       Несколько мгновений Грейнджер непонимающе смотрела в отдаляющуюся спину наставника, она чувствовала, нет, знала — что-то не так. Северус никогда не отличался дружелюбием, но за последние годы к ней он стал относиться иначе, теплее, хоть строгости и не потерял. Решив, что ломать голову над этой загадкой сейчас нет ни времени, ни сил, ни смысла, Гермиона за руку со Скорпиусом последовала за зельеваром.       Оказалось, идти недалеко, они и сами почти нашли верную дверь. Стоило им перешагнуть порог, как Малфой замер, смотря на кровать. Как и Гермиона буквально вчера, Драко лежал, накрытый одеялами и обложенный подушками, а глаза его были закрыты. Больше всего пугала его бледность. И так светлая от природы кожа сейчас казалась блеклой и прозрачной, сквозь нее просвечивали голубоватые венки, а под глазами пролегли темные тени, выдававшие его состояние. Снейп стоял в дверях, такой же невозмутимый, как и всегда, однако вся его поза говорила о том, как волшебник напряжен.       Мягко отпустив руку Скорпиуса и подтолкнув его к отцу, Гермиона дождалась, когда мальчик будет достаточно далеко, чтобы не услышать их с Северусом разговор: — Что с ним? — еле слышно спросила девушка, опасливо поглядывая на Малфоев.       Скорпиус, медленно подошедший к отцу, теперь нерешительно взял Драко за руку и старался разглядеть на болезненном лице хоть какую-то реакцию, но ее, увы, не последовало. Слизеринец был все так же неподвижен, даже ресницы его не подрагивали, как это бывало во сне. — Мистер Малфой потерял очень много крови, — также тихо отвечал Лазарь. — Клинок, которым его ранил Николас, прошел совсем рядом с сердцем и… — Что говорят колдомедики? — перебила его гриффиндорка. — Не жалей меня Северус, не смей. Скажи все как есть, по факту. — Он на грани уже третий день, — голос бывшего профессора перестал что-либо выражать, стал совершенно механическим. — Не открывал глаза. Рану стараются залечить, но это не так легко. Так же из-за большой потери крови магия почти покинула его. — Что можно сделать? Законное и незаконное, — уточнила она. — Скорпиус не должен потерять отца, а я не смогу его забрать. Не имею никакого права. — Не знаю, — честно ответил Снейп. — Я даже думал о создании крестража, но для этого Драко должен быть хотя бы в сознании, что уж говорить, что на это уходит много сил, а также придется кого-то убить. — Северус, я… — Гермиона перевела взгляд на кровать и замерла. — Скорпиус. Северус, до того как выйти из комнаты, я была даже не уверена, что смогу пройти и пять метров… — Я также удивлен тем, что ты в состоянии стоять ровно, — язвительно усмехнулся зельевар. — Это Скорпиус. Он просто взял меня за руку и… Возможно ли, что наша с ним связь, позволяет нам поддерживать силы друг друга? — Да, вероятно, — пожал плечами волшебник. — Это не исключено, но к чему ты клонишь? — Драко. Что если нам также объединить души? — предложила девушка, а ее карие глаза загорелись надеждой. — Это… Гермиона, ты уверена, что он одобрил бы такое решение? Ты отнимаешь у него право выбора. — Я спасаю его жизнь! — зашипела гриффиндорка, но тут же одернула себя. — Я не могу дать ему умереть. — И все же, — качнул головой Снейп. — Я прошу тебя не делать этого. Пока. Еще есть надежда на то, что он поправится сам. — Северус! — Гермиона, я сказал свое слово, — грозно и весьма громко ответил Лазарь. — Точка. — Ты уже ошибался, — Грейнджер шагнула к нему и оказалась максимально близко. — Молись, чтобы эта не была одна из них, а иначе, — девушка криво улыбнулась, — даю тебе слово, ты пожалеешь о том, что спас нас когда-то от Люпина и не дал Волан-де-Морту одержать вверх!       Резко развернувшись, Гермиона, игнорируя головокружение, двинулась к кровати Драко. Сердце билось о ребра, не давая вздохнуть, но, несмотря на это, гриффиндорка старалась сохранять спокойствие. Если не ради себя, то ради Скорпиуса. Мальчик и так был напуган, хоть и старательно скрывал это, не хватало еще и паники от единственного взрослого рядом.       Подойдя к кровати, шатенка помогла ребенку сесть на край кровати, а сама махнула кистью, пододвигая большое кресло ближе, и села в него, беря Драко за руку. Она будет рядом с ними обоими, с самыми дорогими и любимыми мужчинами. Гермиона не знала, сколько времени прошло, может, минута, а, может, час, но она начала чувствовать усталость, давившую на плечи и глаза. Хотелось свернуться калачиком и уснуть. Но сдаваться было не в ее стиле. Чуть сильнее сжав руку Малфоя-старшего, девушка приподняла ее, касаясь губами, стараясь сфокусировать взгляд на таком любимом, но сейчас призрачном лице, как вдруг почувствовала на своих волосах легкое касание. Повернув голову, Грейнджер увидела грустно улыбавшегося Скорпиуса. Он гладил ее по волосам… — Ты устала, — понимающе сказал мальчик. — Тебе нужно отдыхать. — Я не оставлю вас, — упрямо качнула головой Гермиона. — Ни тебя, ни твоего папу. — Не думаю, что он обрадовался бы, узнав, что ты не отдыхаешь, хотя тебе это и нужно, и сидишь у его кровати. Я побуду с ним, — серьезно сказал Скорпиус. — Знаю, но… — девушка отвела глаза. — Я не могу. Я останусь. — Тогда поспи здесь, — упорствовал ребенок. — Я разбужу тебя, если вдруг что-то изменится, обещаю. — Скорп… — Давай, — мальчик обхватил шею гриффиндорки и потянул к себе, укладывая ее у себя на коленях. — Обязательно разбужу, а ты спи.       Гермиона тихо рассмеялась, но решила не сопротивляться и не подняла головы с колен мальчика. Она все так же держала Драко за руку и изо всех сил боролась с усталостью, однако Скорпиус оказался прав. Не прошло и пятнадцати минут, как закрыв глаза, чтобы моргнуть, девушка их больше не открыла, просто не смогла.       Мальчик прислушался к размеренному дыханию Грейнджер и улыбнулся, запустив пальцы в ее густые каштановые волосы. Он видел, чувствовал, как она устала, но вместо того, чтобы отдохнуть, оставалась рядом с ним и отцом… — Я присмотрю за ней, пока ты спишь, пап, — тихо сказал Малфой, поднимая глаза на Драко.

***

      Блейз стоял в дверях, оперевшись плечом о косяк. Его лучший друг вот уже четвертый день не открывал глаза, но картина, представшая перед Забини, тронула даже его. Крестник лежал под боком у отца в слегка неестественной позе, явно уснул, пока сидел. Одной рукой он держался за пальцы старшего Малфоя, а вторая лежала на голове Гермионы, уснувшей на его коленях.       Воздух в комнате был непривычно холодным и колким несмотря на то, что все окна, за которыми уже была глубокая ночь, были плотно закрыты. Неприятное подозрение закралось в сознание. Что, если это не естественная температура, что, если ее что-то вызвало? Взмахнув палочкой, Забини отправил короткий патронус Снейпу, а сам шагнул в глубь комнаты. Казалось, воздух выталкивал его, сопротивлялся чужому проникновению, как когда ты ныряешь на глубину без груза, однако итальянец не намерен был сдаваться просто так. Чем ближе он подходил, тем ощутимее становилось давление, а потом он увидел то, что заставило его остановиться. Над Малфоями и Грейнджер стал виден прозрачный, еле различимый перламутровый купол, который отделял их троих от всего мира.       Стоило Блейзу понять это, как сопротивление пространства усилилось и вынудило слизеринца отступить, попятиться обратно, к двери. Купол исчез из виду, словно растворился в воздухе, но слизеринец знал, он все еще там… — Что здесь? — Лазарь появился, как всегда, бесшумно, отчего Забини вздрогнул всем телом. — Вокруг них… купол… и холодно… — сбивчиво ответил итальянец, не зная, как верно объяснить увиденное. — Дайте угадаю, перламутровый купол чистой магии? — скучающе поинтересовался зельевар, на что его бывший студент просто кивнул. — Нам лучше уйти. Смею предположить, что уже завтра утром Мистер Малфой очнется. — Что?.. — Блейз понял, что Снейп уже уходит, поэтому тихо прикрыл дверь и поспешил за ним. — Что вы имеете в виду?! — Полагаю, их душевная связь так сильна, что они, сами того не понимая, объединили свои силы и теперь поддерживают друг друга, — бесстрастно сказал волшебник. — Никакой опасности для их здоровья нет, почувствуют лишь усталость, наверное… — И вы так спокойно об этом говорите?! Вы… — Забини запнулся. — Вы не знаете, что происходит, — понял он. — Предполагаю, но не знаю, а теперь советую вам направиться домой, к своей беременной невесте.

***

      Драко страшно устал. Он не хотел двигаться, не хотел открывать глаза, не хотел ничего. Все его тело ныло, а темнота так и манила провалиться в нее, но мужчина боролся с самим собой. Я не поддамся, нет… Время перестало для него существовать, осталось только бесконечное сражение с самим собой. Малфой старался углубиться в собственное сознание, вспоминал свою жизнь, но мысли взбунтовались, путались, не желая подчиняться своему сознанию.       Драко казалось, что он уже ничего не сможет сделать, когда почувствовал что-то теплое. Несколько минут ему понадобилось на то, чтобы сосредоточиться на этом ощущении, осознать его. Меня держат за руку… Все свои силы Малфой бросил на то, чтобы зацепиться за это чувство, за маленький комочек тепла в своем теле, которое словно сковали льдом. И вот, когда он смог ухватиться за это чувство, как когда-то за золотой снитч, оно начало расти, медленно поползло вверх, заполняя каждую клеточку его тела. Он, как растения весной, оттаивал, просыпался… Жизнь вновь возвращалась к нему. Медленно, сантиметр за сантиметром, но Драко чувствовал, что дышит.

***

      Скорпиус очень старался не заснуть, разговаривал с отцом, хоть и понимал, что он его, вероятно, не слышит, перебирал пальцами тяжелые пряди уснувшей на его коленях Гермионы, но и его сила воли дала слабину. Голова потяжелела, веки закрылись, и мальчик провалился в сон, все также держась за пальцы папы.       Проснулся он оттого, что кто-то ласково гладит его костяшки на руке. Разлепив глаза, Скорп замер. Со слабой улыбкой на лице, откинувшись на подушки, Драко поглаживал своим большим пальцем его руку. Засияв, мальчик встрепенулся, хотел было уже разбудить Гермиону, но отец покачал головой и, подняв свободную руку, приложил палец к губам, прося не будить ее. — Ты проснулся, — еле слышно, счастливо улыбаясь, сказал Скорпиус. — Все хорошо, — заверил его Драко. — Давно вы тут? — Наверное… — мальчик посмотрел в окно, зашторенное легким тюлем, — со вчерашнего утра. — Ужас, — фыркнул мужчина, но в его глазах отчетливо читались радость и благодарность. — И сколько она спит? — Давно. Она тоже долго спала, а потом сразу пошла со мной к тебе. — Неисправима, — покачал головой Драко. — Когда ты последний раз ел? — Скорпиус отвел взгляд, не желая ни врать, ни говорить правду. — Мерлин, вы оба неисправимы! Ладно. Полагаю, мы в доме Снейпа? — ребенок только кивнул. — Тогда иди и срочно поешь. Без плотного завтрака в животе не возвращайся, понял? — Угу… — Эй, — Малфой тепло улыбнулся сыну, — иди сюда, — он протянул руку к ребенку.       Осторожно выскользнув из-под Гермионы, Скорпиус подполз по одеялу к отцу и крепко обнял его, стараясь не ложиться на него, чтобы не придавить своим весом. Драко зажмурился и прижал мальчика к себе, словно хотел убедиться, что ребенок и правда рядом с ним, жив и здоров. До последнего слизеринец не хотел признаваться себе в том, как сильно переживал за сына. Поцеловав Скорпа в платиновые волосы, мужчина наконец отпустил его.       Только когда ребенок скрылся за дверью, Драко перевел взгляд на Гермиону. Девушка лежала на собственной руке, которой тянулась к нему. Какое-то время Малфой просто любовался ей, не желая будить. Она была, как и всегда, красивой. Густые волосы разметались, губы приоткрыты во сне, длинные ресницы подрагивают… Он не знал, что происходило после того, как сводный брат пронзил его клинком, но полагал, что ничего хорошего.       Наконец он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони, очерчивая контур скулы. Грейнджер улыбнулась, потянулась за его рукой, словно он был для нее магнитом, а потом резко открыла глаза. Секунду они просто смотрели друг на друга. Малфой тепло улыбался, наблюдая за тем, как счастье сменяет удивление в таких любимых и лучистых карих глазах. — Драко… — она села ровно, не обращая внимания на ноющую боль в затекшей от неудобного положения спине. — Привет, котенок.       Гермиона рассмеялась, а на ее глазах выступили слезы. Она очень хотела броситься к нему на шею, обнять, поцеловать в бледные губы и никогда больше не отпускать, но сознание напомнило о ране и не позволило сдвинуться с места. Девушка, не отрывая от мужчины глаз, нашла его руку и переплела их пальцы — это все, что она могла себе позволить. — Ты страшно меня напугал, — сказала она наконец, сглотнув подступивший к горлу ком. — И это говорит та, что два дня была без сознания? — хитро улыбнувшись, спросил он. — Скорп мне все рассказал, — ответил на ее вопросительный взгляд Малфой. — Драко, ты чуть не умер, — тихо сказала гриффиндорка. — Но я в порядке, — улыбка сползла с его губ. — Эй, — он склонил голову набок, заглядывая ей в глаза, — котенок, все хорошо. — Нет… — Да. Иди сюда, — он потянул ее на себя, вынуждая сесть на край кровати, совсем рядом. — Все будет очень и очень хорошо, как я и обещал. Ты веришь мне?       Гермиона неопределенно покачала головой, а потом, закрыв глаза, наклонилась, соприкасаясь своим лбом с его, прижав их сцепленные руки к груди. Хотелось плакать, и непрошенная слезинка скатилась по ее щеке, падая на приоткрытые губы Малфоя.       Он недовольно покачал головой и, приподняв руку, стер мокрую дорожку с ее лица. Кончиком носа он поддел ее, стараясь хоть как-то подбодрить и успокоить. Грейнджер всхлипнула, невольно улыбнувшись. — Все хорошо, котенок, я рядом, — зашептал он ей в губы. — Все хорошо. — Я так испугалась, — еле слышно призналась она. — Знаю, но теперь все хорошо, — Драко невесомо поцеловал ее, стараясь убедить в том, что он рядом, здесь, жив. — А где Скорп? — спросила Грейнджер, отстраняясь. — Отправил его завтракать, — мужчина улыбнулся. — И тебе бы не помешало. — Как и тебе.

***

— А когда мы вернемся домой? — не унимался Скорпиус, устроившийся на кровати, в ногах у отца. — Очень скоро, как только разрешат врачи, — заверила его Гермиона, которая все так же сидела на краю кровати, рядом с Драко, и держала его за руку. — Папа же говорил, все будет очень и очень хорошо. — А я всегда держу данное слово, помнишь? — Малфой хитро посмотрел на сына и подмигнул ему. — Как относишься к тому, чтобы… — Мистер Малфой.       Все трое вздрогнули и повернулись на голос. В дверях стоял Северус. Он строго смотрел на всех троих, а его черные глаза были непривычно колючими. Гермиона и Драко переглянулись. Оба чувствовали неладное, но еще не знали, чего им ждать от бывшего преподавателя. — Сэр? — Рад, что вы идете на поправку, но… — зельевар посмотрел на любопытного Скорпиуса. — Я бы хотел поговорить с вами двумя. Наедине. — Мне нужно найти крестного, — кивнул мальчик, соскакивая на пол. — Вы не знаете, где он? — Посмотри в библиотеке. Первый этаж, третья дверь справа по коридору.       Вздохнув, ребенок с толикой обиды посмотрел на старших, а потом поплелся к двери, закрывая ее за собой. Конечно, ему не хотелось уходить, но он понимал, что это было необходимо, что отцу и Гермионе нужно поговорить со Снейпом. — Полагаю, тема очень важна, — процедил Драко. — Да, — зельевар шумно втянул носом воздух. — Я должен извиниться. Перед вами обоими, но перед Гермионой в особенности. И я должен рассказать вам правду. — Правду? — девушка вопросительно выгнула бровь. — Северус, о чем вы? — Почему я взял тебя в ученицы, почему ты оказалась в Отделе тайн и… — он запнулся, явно собираясь с силами, — почему я хотел убить тебя после того, как ты убила Грея. — Вы хотели?.. — девушка не смогла даже закончить предложение. — За что? — Полагаю, я могу начать сначала? — Но советую очень старательно подбирать слова, — процедил Драко, проклиная весь мир за то, что сейчас даже не может встать с кровати. — Еще когда я только стал главой Отдела тайн, я решил просмотреть множество пророчеств. Это одна из моих обязанностей. Так я могу лучше контролировать все, что происходит, вижу варианты развитий событий, — начал Северус, смотря в пустоту перед собой. — Одно из пророчеств меня сильно… впечатлило. В нем говорилось следующее: «лев, покалеченный псами, вернется и построит мир на костях старого». Как вы понимаете, я сразу подумал на гриффиндорцев. Покалеченный псами… Гермиона, ты идеально подходила под описание. Поэтому я и решил взять тебя под свое крыло, решил держать близко, чтобы… — Чтобы иметь возможность устранить меня в любой момент, — закончила за него девушка. — Понятно. — Я хотел дать пророчеству сбыться, хотел дать тебе цель и смысл! — воскликнул он. — Я не хотел убивать тебя! А там на поле!.. Ты призвала древнюю магию. Все, кто когда-либо делал это, сходили с ума! Я… — Почему не убили? — холодно спросила Гермиона. — Не верю, что у Вас дрогнула рука. — Дрогнула, но… меня остановил Аид, — признался Снейп. — Я замешкался на мгновенье, и он успел. — Скажите спасибо, что я умирал тогда, — зашипел Драко, приподнимаясь с кровати. — Я бы!.. — Я знаю, что совершил непростительную ошибку! Что пророчество было о Грее, а не Гермионе и… — И что? — гриффиндорка резко встала, смотря в глаза своему наставнику. — Вы сказали правду. Надеетесь получить прощение?! — Нет, — Северус храбро встретил ее взгляд. — Я сказал правду, потому что ты заслужила ее, Гермиона. Потому что я уважаю тебя и… — Тот план, со Скорпиусом… — протянул Драко. — Это вы тоже сделали, чтобы… — Да, и мне жаль, — зельевар опустил глаза в пол, как провинившийся ребенок. — Мне жаль, что я заставил вас обоих пережить это, жаль, что я так ошибся, жаль, что… — Мне плевать, — Гермиона подошла к нему, смотря прямо в глаза. — Мне плевать, Северус. Мне плевать, что ты ошибся, плевать на то, что хотел убить меня. На самом деле больно мне от того, что ты обманул меня, что сразу не рассказал правду, что манипулировал мной. Я доверяла тебе, считала почти отцом. Проклятье, Северус, я бы все поняла! — сорвалась на крик она. — Мы бы могли поговорить, но нет, ты решил врать мне в лицо, обманывал все эти годы. — Вам лучше уйти, — холодно сказал Драко. — И не попадаться на глаза. — Врачи сказали, что вы можете уйти, как только пожелаете, — кивнул Снейп. — Тогда мы сделаем это как можно быстрее. — До свидания. — Не лучшая идея, — процедил Малфой, сверля взглядом крестного.       Он не возразил. Лишь бросил последний пустой взгляд на свою ученицу и вышел. Северус думал, что ему станет легче от того, что он сказал правду, однако, это чувство не пришло. Стало только хуже.       Гермиона смотрела вслед своему учителю, а по ее щекам катились слезы. Она уже не раз испытывала эту боль от предательства, но почему-то в этот раз было хуже всего. Это был удар в спину. Удар в самую душу.