Дикая энергия

Издалека астероид с непечатным названием казался чёрным булыжником, похожим на смятый пакет. Ничто не говорило о спрятанной под поверхностью и тщательно замаскированой базе. Кизир прилипла мордочкой к иллюминатору, сверкая всеми восемью глазами, и даже втихаря попробовала стекло на вкус, оставив на нём полоску кислотных слюней. Первый в её жизни корабль вызывал у неё щенячий восторг: с базы — прямо на флагман! О да! Бластер ей так и не дали, пришлось удовольствоваться игольчатым пистолетом, но и это было совсем неплохо. Конечно, пираты с «Весёлого Роджера» начали ржать, увидев на своём корабле малолетку, но Крыс почему-то рявкнул на них так, что все немедленно попрятались. От корды девочка тоже была в невероятном восторге, и если она огрызалась на его авторитетные высказывания, то таким образом только выражала своё восхищение. Настоящие крокрысцы никогда не говорили комплиментов, за них говорили их дела. Не загрыз на месте — друг, защитил от стаи — значит, точно имеет какие-то планы… Интересно, что всё-таки задумал Крыс? В самом деле, не пару же он себе искал! Чтобы девчонка из самой жопы мира стала боевой подругой корды — такое бывало только в трофейных фильмах с человеческих кораблей. Кизир не верила в такую романтику. К тому же, накричав на пиратов, он по инерции рявкнул и на неё саму, отправил на три популярные буквы и ещё гораздо дальше, да так, что она посчитала более безопасным спрятаться на грузовой палубе. Корабль сам напоминал ей родную базу — такие же панели, переборки, решётки и ребристый металлический пол. Астероид в иллюминаторе стремительно уменьшался в размерах, уходил вдаль вместе с мамкой, братьями и сёстрами, чёрной скалой за куполом… Кизир обняла себя за плечи и сжалась, обернувшись хвостом. Звёзды сверкали искрами в черноте космоса, удивительно близкие и яркие — такие же, как дома. Девочка тихо зажужжала, напевая нехитрую мелодию. Свет у неё над головой мигнул и выключился, оставил её наедине с собой и галактикой. Корабль успокаивающе гудел под ногами, большой и прочный, как скала; незаметная никому красная искра разгоралась, как лампочка, и от неё к стенам тянулись красные нити. Почувствовав себя немного лучше, Кизир поняла, что проголодалась. Раз она на корабле корды, значит, воровать еду ей уже не придётся, так? Можно попробовать стребовать харчи прямо у кока, но не в первый же день! Гораздо эффектнее было бы показаться на людях с самим Крысом. Тогда уж не посмеют ей отказать и десерта выдадут вдвойне! Воодушевлённая такими мыслями и урчащим желудком, Кизир отправилась искать каюту корды, отсчитывая обратно все двери и повороты. Крыс валялся на незастеленной кровати и смотрел в стену. Услышав, как кто-то скребётся в дверь каюты, он даже не обернулся:  — Надо будет, сама откроешь, — скрипнул он и лениво прислушался. Ага, вентиляционная щель в двери проскрежетала, значит, девчонка пролезла там. Какой-то чересчур смелый таракан…  — Поди сюда, — он перекатился на спину и похлопал по кровати рядом с собой. — Да не шугайся, дурёха!  — Я не шугаюсь, — деловито ответила Кизир, возникнув прямо из ниоткуда у него под боком, точно тараканом была. — Я жрать хочу, у нас есть чего?  — Ишь ты! Прожорливая шайтанка. А кухня на что? — весело спросил Крыс и щёлкнул её клешнёй по макушке.  — А как я буду красть, если ты уже всё равно знаешь? — резонно заметила мелкая.  — Правильно мыслишь. Будешь выступать — не будешь жрать день, а может и побольше.  — Я тебе нужна живая, — убеждённо заявила Кизир, про себя отметив, что «ты» ей сошло с рук удивительно гладко.  — Нужна, — согласился корда, с интересом разглядывая спину девчонки. Он протянул руку с пальцами вместо клешни и потёр странный рисунок: тот не отставал, словно процарапанный по красной поверхности.  — А зачем? Крыс рассмеялся. Мелкая напоминала ему себя в молодости и вызывала желание не то придушить её здесь и сейчас, не то холить и лелеять… Пока можно попробовать и второй вариант, потом веселее будет.  — Ты особенная, — сказал он. — Не такая, как остальные. Ты, — он помедлил, любуясь, как безупречно работают заученные фразы, — синтетик. У тебя особый дар.  — Правда?!  — Да, да. Этот знак, — он снова погладил кривой треугольник на хребте Кизир, — это знак энергии. Знаешь, почему я тебя из корданса выкинул? То-то! Как я будешь, даже лучше.  — Я буду кордой?! — выпучила глаза девчонка.  — Лучше! Синтетик! — заверил её Крыс. Надо будет придумать на досуге, что это за синтетик, подумал он, ну да за фантазией дело не станет. Пускай мнит себя новым кордой, загрызть его девчонке пока не по силам… О будущем он ещё позаботится.  — Эй, что за телячьи нежности? — зашипел он и отпихнул Кизир ногой. Та угрожающе раззявилась, состроила страшную рожу и прошептала:  — Обнима-а-а-ашки! Крыс вяло произнёс что-то про долбаных, блять, сучат, поддал ей в бок локтем… и сдался. Кизир вытянулась во весь рост, обнимая его поперёк туловища. Панцирь у него действительно был угольно чёрным, холодным и гладким, как та скала.