Дикая энергия

Дикий крик, визг и верещание раздавались по коридорам, сиреной резанули по ушам, буквально выкинули Крыса из койки. Он затряс головой, как пловец, пытаясь вытрясти сонный морок, который напустила на него девчонка. Та тоже вылетела из постели и с завидной скоростью рассовывала за пояс целый ассортимент огнестрела, который методично пополняла с каждым захваченным кораблём.  — Времени нет! — пнул её корда. — Хвост кренделем и вперёд! Постоянные пробежки наперегонки давали результат: девчонка возмущённо скрипнула и галопом понеслась за ним на капитанский мостик, практически не отставая. Пираты с матом валились из кают и спальных залов, на ходу натягивая сапоги и застёгивая бронированные куртки.  — Уже у-утро? — пищал кто-то.  — Не по сменам пашем, дебил! — наугад рыкнул в толпу Крыс и, повысив голос, заорал в коммуникатор: — Что за пиздец, нахуй?! У, схера аврал, где команды?! Словами говори, тупица! Под потолком скрипнуло, но вместо голоса Весельчака раздался скрежет, и весь «Весёлый Роджер» качнулся, будто столкнулся с астероидом. Крыс соображал быстро, на автомате, и тут же сам закричал, не понижая децибел:  — Шухер! Фараоны!!! Бери пушки, стройся нах, все на шлюзы! Безопасность так жопоруко не стыковалась, ловила на магнитный захват, а Патруль практически не штурмовал в открытом космосе, бил на расстоянии. Значит, фараоны и есть… Интергпоебать, пушечного мяса достаточно, только суньтесь, гады! Толпа колыхнулась, пропуская Крыса и выполняя его нехитрые команды. Весельчак наконец собрался с духом, но не мог справиться со связками, и потолочные динамики матерились красивым девичьим голоском, сгоняя пиратов в нужном направлении. Наконец окупались введённые лично Крысом аварийные учения. Кто-то столкнулся с Кизир, оттёр её в сторону, толпа завертела её и понесла прочь. Она не сопротивлялась, бежала со всеми, не позволяя себя сбить и затоптать, и всеми лапками прижимала к себе слишком большой для неё плазмаган. Впереди уже зиял ровной дырой прорезанный шлюз второй палубы, раздавались крики и треск выстрелов. От бластеров в воздухе пахло ядрёным озоном и гарью. Среди чёрного пиратского латекса мелькали камуфляжные скафандры с поднятыми забралами — группа захвата, враги! Всё новые камуфляжники сыпались из пробоины, за которой болтался на захватах патрульный крейсер ИнтерГПола — «Вихрь Дружелюбный». В этакой каше невозможно было ни стрелять, ни даже толком повернуться. Кизир с огромным сожалением сунула свой плазмаган в руки какому-то верзиле и выхватила нож.  — После вернёшь! — крикнула она и для убедительности клацнула жвалами где-то у бицепса верзилы, тот дёрнулся и кивнул, уже целясь в кого-то с высоты своего немалого роста. Кизир делала то, что видела в таких ситуациях у Крыса: попыталась разобраться, понять расклад боя и, главное, думать тактически. Это было сложно, кровь закипала яростью на камуфляжников, треугольник на спине горел огнём, предвещая отличное месиво. Неожиданно жжение будто сконцентрировалось, собралось в фокус, дёрнуло её куда-то вправо, к люку. Кто-то целенаправленно пробивался сквозь живой заслон пиратов, группа людей в камуфляже клином разбивала толпу, в руках у них на малой мощности горели бластеры. Девочка на свой страх и риск нырнула и на четвереньках поползла навстречу: слишком уверенно лезут, знают, куда надо, а значит, нельзя пропустить их внутрь корабля! Треугольник на спине пульсировал, как компас, там явно было что-то, нет, кто-то важный… Она выскочила поплавком прямо перед группой и крутнулась, пытаясь сориентироваться. Прямо перед ней оказался центр клина, а в нём — маленький, меньше её боевой трансформы оперативник, вооружённый почему-то не табельным бластером, а простым шокером. При этом он всё равно был втрое страшнее остальных, и, хотя лицо его было спрятано зеркальным забралом шлема, Кизир сразу захотелось съёжиться и нырнуть обратно под ноги толпы.  — Ах так? — крикнула она вслух, придавая себе смелости, и прыгнула, целясь ножом ему прямо в горло. Страх — злость — боль… Если это их корда, то она убьёт его! Крыс будет в восторге! Камуфляжные метнулись, расступаясь, и верещащая от неожиданности Кизир пролетела фигуру насквозь, чуть не выронив нож. Уже на полу её догнал электрический разряд. Чужой корда резко махнул рукой, выбросил вверх какой-то сложный знак, и камуфляжный клин снова врезался в гущу драки. Девочка с трудом подняла голову, её трясло: электричество не ушло в металл, она впитала его, использовала, чтобы снова оторвать дрожащее тело от пола. Через силу она поднялась на четыре кости и зацокала следом. Она ясно видела свой треугольник или такой же, похожий, он горел и вибрировал там, в толпе, как окошко прицела. Всадить бы нож, но далеко… Треугольник? Значит, чужой корда — синтетик? Нужно было остановить его, не дать добраться до Крыса! До Крыса? Нет. Чужак — гуманоид! Он пришёл за своей стаей, за их пленниками! Кизир развернулась и прыгнула вверх, вырвала панель потолка. Вентиляция однотипна, она доберётся до отсека с заложниками первой и вместе со стражей встретит фараонов!.. Но стражи в отсеке не было. Понадеявшись на клетки, пиратские охранники вместе со всеми рванули защищать входы и выходы флагмана. Киз замерла, принюхиваясь, что-то было не так. И хорошо, что замерла: ей едва удалось сжаться в комок, когда вокруг неё простучали туфлями чьи-то многочисленные ноги, прошуршали длинные юбки. Существа шипели, трещали со скоростью пулемёта и щёлкали острыми клювами, как хищные ящеры, вырывали двери клеток, гнули и ломали общим весом прутья. Пилагейки словно взбесились в самый неподходящий момент, освободились в отсутствие стражи, почему, как?! Они шумели, кружились, сбивали Кизир с толку пёстрой одёжкой… а среди них твёрдой походкой шагал человек, который тогда рычал на Крыса. Вожак! Кизир автоматически дёрнула руку к лицу и с ужасом поняла, что в суматохе так и не надела коммуникатор. К экрану корабельной связи в дальней стенке добраться можно было только, перестреляв пару пилагеек. Убивать заложников самой? Или без боя отдать их долбаным и-гэ-пидорам и выть от досады, спать на полу, прятаться на грузовой палубе, пока не остынет разъярённый Крыс? Металлическая дверь отсека дрогнула, на ней появилась раскалённая точка резака, а через пазы вышел свет, ничего общего не имеющий с бластером. Киз удивлённо зажмурилась, снова открыла глаза — свет не пропадал. Кто-то из оперов выбил срезанный круг ногой, и камуфляжные полезли в отсек. Высокая женщина с резаком принялась за прутья клеток, которые не успели выдрать пилагейки, в то время как её коллеги под руки выводили пленных. Кизир наконец приняла решение: вскочила, прямая, как палка, и, сгорая от страха и боевого азарта, подняла два бластера. Сила, власть, боль, Крокрыс! Камуфляжным не жить! Перебить сейчас фараонскую стаю, отбить заложников, пристрелить их неуловимого корду с бешеным светом в закрытых забралом глазах… Чья-то лёгкая, как лист бумаги, рука коснулась плеча девочки, и она замерла с бластерами наизготовку, не в силах нажать курок. Рядом с ней стояли, покачиваясь от слабости, давнишние пленники-фиксианцы. Кто-то успел освободить их, — подумала она, — это мои, не отдам! Надо запереть обратно! Что сделал бы Крыс? Схватить, валить, связать… нет, руки не поворачивались! Но пленники и не спешили бежать. Тёмненький присел рядом, по-лягушачьи выставив острые коленки, и, не обращая внимания на оружие в её руках, обнял девочку. Светленький провёл рукой по плечу легко, как будто воздухом из обогревателя подуло, и заглянул в лицо огромными, серо-зелёными глазами. Фиксианцы, измученные и избитые, всё же были невыразимо прекрасны, так что просто дух захватывало, и Киз вдруг показалось, что красота эта не внешняя, а светится изнутри: не чёрная пустота, как у пиратов, и не яростный пожар за маской корды-оперативника, а ровная, ясная свеча…  — Ия, — сказала девочка и, уронив на пол бластеры, осторожно ткнула пальцами в грудь обоих эмпатов. Там, под белыми униформами Космофлота, ей чудился пульсирующий, чистый огонёк со странной линией-перемычкой, вроде трубки, соединяющей тощие тельца. Она почувствовала эту линию ещё тогда, когда штудировала их ради трансформы, но не понимала ни что это, ни зачем. Ирн криво улыбнулся половиной рта и кивнул:  — Иятта, керокрисс, наинне аза, алли ия. Де арьене.  — Ден арьенен таи, Ия-нанн, — тихо произнёс Диан и, наклонившись, быстро поцеловал Кизир в лоб. Она застыла, заворожённая их прикосновениями и журчащей речью, замерла, не в силах пошевелиться, слилась со стеной. Они опять назвали её «Ия»! Зачем? Она ведь синтетик… Мимо неё выводили под руки пленников, выносили на носилках раненных, но она не могла ничего с собой поделать.  — Валите, — грубо сказала она, зажмурившись и не надеясь, что фиксианцы её поймут. — Вон пиздуйте, быстро, я вас не видела! Против всех ожиданий она прямо-таки нутром почуяла, что её поняли. Эмпаты отстали от неё, отпустили, убрали многочисленные руки и неверным шагом заковыляли прочь, опираясь друг на друга. Они уходили, валили, съёбывали, потому что она сама им сказала, и оставляли её одну в темноте… Но темноты больше не было. Она чувствовала, как тянутся многоцветные ниточки-линии, опутывая пленников, фараонов, пиратов на всех этажах, и если ради этой светомузыки ей предстоит три дня жрать пластик в трюме — то оно того стоило.