Дикая энергия

Кизир едва успела покинуть тюремный отсек. Битва кипела прямо в коридоре, лучи бластеров загорались прямо над головой, нагревая панцирь. Среди блеска пиратских мундиров появилась другая, матовая чернота, бронежилеты, глухие сегментчатые маски с фильтрами — безликие безопасники, спецназ. ИнтерГПол пришёл не один, фараоны только стянули к себе всё внимание экипажа, позволив чёрным скафандрам проникнуть на «Роджер» незамеченными. Киз реагировала быстро, уворачивалась, карабкалась боком по решётчатым стенам, не рискуя прыгнуть на кого-нибудь из спецназовцев. Она отлично понимала, что эти ей точно не по зубам, особенно теперь, когда за поясом остался только мелкий огнестрел — ни бластеров, ни плазмагана. Одна панель потолка беззвучно — или неслышно в общем грохоте — вышла из пазов, и чьи-то клешни бесцеремонно схватили девочку, втащили наверх, царапая ей плечи. Она дёрнулась, отбиваясь, но тут же узнала хлестнувший навстречу чернильный вакуум.  — Крыс! — обрадовалась она и лизнула его поперёк лица. В вакууме вокруг корды тянулись какие-то новые, болотного цвета нити, но сейчас ей было уже не до светомузыки.  — Фу, бля, — вместо приветствия бросил корда и плюнул ей на босую ногу. — Отставить лизаться и валим нах!  — Куда? — оторопела Кизир.  — Нах! — нетерпеливо рявкнул Крыс и шустро пополз по вентиляции, ширкая хитиновыми плечами по стенкам.  — А как же «Роджер»? — удивилась Киз, но тоже поползла, уворачиваясь от мотающейся перед ней скорпионьей иглы. В отличии от неё самой, Крыс никогда не носил никаких «ножен» на хвосте — кто не увернулся, тот сам дурак!  — Плакал наш «Роджер», — горько вздохнул Крыс, и Киз показалось, что плечи его вздрогнули. — Столько сил вбахал, столько сил… Ууу, ебезопасность сучья!  — Мы отдаём им флагман?! — поразилась Кизир, только теперь осознав, что собирается сделать Крыс. — Но капитан же последним…  — Ты где этого набралась? — зло щёлкнул Крыс. — Завали ебало, дева, не то оставлю здесь! Благородные мы тут, блять… Формально Весельчак за капитана, пусть он и отдувается!  — Пускай. Весельчак сам свалит, корабль мы новый захватим, — мягко сказала Киз после секундного раздумья, — а тебя такого второго нету. Так?  — Так, — обрадовался Крыс и остановился. Послышался металлический скрежет, как от выломанной решётки. Девочка давно перестала считать повороты, просто тащилась за мелькающим хвостом, и потому совершенно не представляла себе, где они оказались.  — Это что? — спросила она привычно, вывалившись из решётки прямо на крышу какого-то помятого, выкрашенного в угольно-чёрный цвет кораблика.  — «Чёрная смерть», — гордо представил свой рыдван Крыс. — Специально для личных вылетов, инкогнито, так сказать! Кораблик был так мал, что свободно помещался не только в ангар флагмана, но влез бы даже в зал лунного космопорта. Трудно было сказать, космический ли это корабль, шаттл или планетарный катер. На помятых и поцарапанных бортах не было никаких опознавательных знаков, только аккуратный ряд черепов со скрещенными костями. Киз невольно представила себе, как Крыс, радостно напевая, наносит из баллончика очередной рисунок, и задумалась: где трафарет, в бардачке? И можно ли будет самой попробовать? При этом она забыла шевелиться дальше и только пискнула, когда Крыс за пояс метнул её в открывшийся люк. Выражение его физиономии было как нельзя дальше от радостного пения.  — И никого больше не берём? — кратко спросила девочка, собирая себя с пола и потирая ушибленный об угол бок.  — Не-а.  — Пленники?  — Были, да вышли все! Отлично, не придётся передавать эту новость, подумала Киз.  — Пираты?  — Нет!  — Весельчак?  — Нахер Весельчака! — воскликнул Крыс и с грохотом захлопнул люк. — А ну, в кресло и пристегнулась, дура мелкая!  — А я зачем? — пробурчала Кизир, пристёгиваясь в кресле второго пилота.  — Ты мой козырь, прежний я просрал, — быстро ответил Крыс и хлопнулся рядом. На нём снова была странная трансформа, нечто среднее между человеческой и фиксианской: худой, остроносый тип с покрасневшими веками и сальными чёрными волосами, чёрный блестящий мундир — и шесть тощих рук. Длинные, бледные пальцы червяками бегали по консоли, так что Киз невольно сравнила эти нервные руки с красивыми, спокойными пальцами её фиксианцев. И в первый раз она вполне сознательно усомнилась в идеальности корды. Да, в его движениях была всё та же ловкость и уверенность, но он весь был какой-то дёрганый, судорожный, какой-то не цельный. Девочка прищурилась и попыталась увидеть его линии, бросившиеся ей в глаза. Много линий. Линии вверх, вниз, назад ко всему кораблю, как забытые в шлюзе магнитные тросы. Белая линия к ней самой… Странная жёлтая линия, пульсирующая, как артерия, совсем не похожая на пиратов — неужели кто-то из врагов? В обтянутую мундиром впалую грудь корды упирался какой-то яркий луч и пропадал в его темноте, как та перемычка между фиксианцами. Эта линия отличалась от остальных, отливала красным аварийным светом, звенела, как будто и правда была магнитным тросом, на котором Крыс кого-то тащил. Крыс — корда, плётка-семихвостка, — подумала Киз, — Крыс любит верёвки, поэтому у Крыса много линий. Может, линии и есть те самые якоря?  — Крыс, якоря выглядят как линии? — спросила она, вдруг испугавшись, что вот-вот забудет вопрос и больше никогда, никого не сможет спросить. Вдруг не станет Крыса? Вдруг не станет её, Кизир, и спрашивать будет некому?!  — Не сейчас, — напряжённо шикнул тот, немигающим взглядом вцепившись в экран, даже не выругался. Синий свет навигатора делал его ещё страшнее, похожим на мертвеца, руки что-то настраивали и печатали, будто существовали отдельно от головы. Кораблик крался мимо громадных крейсеров, почти таких же больших, как «Весёлый Роджер», и только пылевой мешок спасал его от чутких радаров.  — Куда мы летим? — прошептала Кизир, цепляясь за страховочные ремни и не надеясь на ответ. Дюзы корабля взревели, выбрасывая столбы огня и дыма, загудел под брюхом антиграв, мерно затикал на консоли спрятанный за рычагом катапульты хронокорректор. Киз скрипнула, чувствуя, как перегрузки вжимают её в кресло, и мысленно поблагодарила прошлую себя за редкое послушание. Без кресла ей точно пришёл бы конец, да и теперь, если честно, она уже сомневалась, что кресло её спасёт. Сердце колотилось, как бешеное, пустой желудок выворачивало: из раскрытых жвал потекла тонкая струйка кислоты, убегая куда-то за пояс. Зашипел пластиковый корпус игольчатого пистолета, не рассчитанный на такую химическую атаку… Крыс неожиданно повернулся, неестественно выгнув шею, и одними губами ответил:  — В Медузу.