Дикая энергия

Крыс сидел на куче каких-то обломков в комнате, напоминающей будку охранника — только вот от будки в ней осталось полторы переборки да экран с клавиатурой. Сидел, мрачно сжавшись в клубок, без никакой трансформы и лишней одежды, только светилась в полутьме массивная пряжка ремня с черепом и скрещенными костями. Какой он на самом деле маленький, про себя удивилась Киз. Казалось — махина в два метра, броня, как у танка, и клешни — во! А тут сжался, стал чуть не с неё саму размером: маленький, злой и очень грустный корда. Обниматься девочка не полезла из осторожности, только молча поставила рядом с Крысом принесённую с кораблика бутыль какого-то пойла и присела на обломок офисного кресла. Крыс молча смотрел в экран. Повертевшись немного на остатках крутящегося кресла, Киз кувыркнулась вниз и очутилась прямо за спиной у Крыса. Тёмный экран, который она считала неработающим, оказался всё же включён: хитрая конструкция не позволяла подглядывать ни сверху, ни с боков, а показывала изображение только сидящему за гипотетическим столом. Вместо вышеупомянутого стола висели только ошмётки пластика со следами знакомых клешней.  — О, как ты его там, — понимающим тоном сказала Кизир, присвистнула синицей и сама отпила из принесённой бутылки. Она, если честно, ни черта не понимала из того, что происходило на экране и краем сознания догадывалась, что лучше ей этого и не понимать. К тому же в бутылке оказался скверный, отдающий техническим спиртом коньяк, но и это было лучше, чем сидеть всухомятку. Организм, конечно, в сырости пещер медленнее терял влагу, но Крыс сам за последние недели постоянно ей долбил: пить, постоянно пить что угодно, как минимум два литра жидкости в день, больше — лучше! Аргументировал он это тем, что иначе Киз не вырастет здоровой и сильной, как он сам. Только что-то не казался он больше ни здоровым, ни сильным… А вот на экране — казался. С ним там был фиксианец, беленький, весь израненный и очень тощий — тот самый! Хорошо, что она догадалась сменить трансформу… Норн. Тот самый фиксианец, в чьих глазах даже на камере наблюдения угадывался сиреневый космос, несмотря на отросшую чёлку и белёсые пятна там, где из радужки ушёл весь пигмент. Словно кто-то… словно Крыс настроил камеры так, чтобы одна из них крупным планом показывала лицо прикованного цепями пленника!  — Смотришь, — проскрежетал Крыс, не оборачиваясь. Он часто говорил с ней, как с самим собой, и наоборот: никак не различишь, ждёт ли он ответа или разразится ругательствами, стоит ей только пикнуть. — Смотришь, и правильно, смотри. Так с ними и надо! Эх, не показал я тебе тогда вживую, не показал, надо было ужин-то пропустить разок, такая добыча была… Тьфу, вот заботься потом о тебе, о себе любимом забудешь!  — Ему больно, — критически сказала Кизир, наблюдая. — Так не надо, наверное.  — Как не надо?! Кор, дага, ия, что? — быстро спросил Крыс не то у неё, не то у тускло мерцающего экрана.  — Ше! — машинально дополнила Киз.  — Правильно! — воскликнул он. — Ты не крокрыс, пока не поймёшь боль. А ну иди сюда! — с этими словами Крыс сгрёб её клешнями за пояс и потянул к себе, указывая одной из когтистых лап в экран. — Ты посмотри, посмотри на эту тварь, ему же нравится! Ох ты, боже, бля буду, на глаза посмотри! Суккуб ебаный шестирукий, ты только смотри, как его развозит! Кизир вдруг стало ужасно неловко за Крыса, за все его ругательства, его болезненное восхищение — и заодно за себя, потому что она тоже смотрела это страшное видео.  — Ему больно, — упрямо сказала она. — Ничего ему не нравится! Не верю! Крыс тупо смотрел в экран, и от него по развалинам тоже расходились волны страдания. Киз вздрогнула, услышав какой-то новый, низкий звук — как будто кто-то на два этажа ниже сверлил стену и никак не мог просверлить. От звука отчаянно подводило желудок и тянуло где-то в груди, как раз посередине между пластинами панциря. Девочка растерянно повела головой, пытаясь найти ответ в светомузыке, и увидела, как дрожит белая линия между кордой и ей самой. Крыс, взрослый, сильный корда, жужжал, как она сама в первый день полёта, тихо и горестно.  — Даже тебе больно, — сказала Кизир и всё-таки обняла его, прижалась щекой к жёсткому плечу. — И мне больно, и вообще всем, потому что проклятая Медуза нас ест. Когда же мы наконец полетим отсюда, Крыс? Вместо ответа база содрогнулась от удара, экран дрогнул и погас, осыпался осколками. Полразрушенные стены уже не защищали от природы и дышащего прямо в загривок дальнего космоса.  — Астероид! — крикнула Кизир поверх шума сыплющихся камней. Крыс мотнул головой и прыгнул, в последний момент увернулся от здоровенного куска штукатурки. Сверху послышался какой-то надсадный гул, кашель мотора и небольшой взрыв, обрушивший на крокрысцев новую порцию камня.  — Что за хрень?! — заорала Кизир, выбираясь из кучи щебня. Крыс просто встал, и кусок переборки разломился о его хребет. На его физиономии светился страшный оскал, в котором девочка еле угадала усмешку.  — Нам везёт, — прошипел он, поправляя бластер. — Астероиды так не падают. Это корабль! Что у тебя из оружия? Нож? Сойдёт.  — Штурмуем? — быстро сориентировалась Киз.  — Лучше, — проурчал Крыс. — Я их двигатели наизусть знаю, своими лапами перебирал! Рвануло так, что зуб даю — пилот без сознания… Побежали, дева! Будет тебе мастер-класс по части боли.