Какаши Хатаке и Сакура Харуно

      Тонкий шёлк собирается на бёдрах тугими складками, когда Сакура садится перед Какаши на колени. Розовые, блестящие от поцелуев губы подрагивают, она лукаво улыбается и прикрывает глаза.       Сердце у Какаши сладко ёкает, сжимаясь, замирает и срывается в безумный галоп, когда Сакура забирает слишком глубоко. Шершаво-тесно член скользит во рту, тыкаясь в основание горла. Какаши еле сдерживается, чтоб не обхватить её голову и не врезаться сразу до основания. Растянутое кольцо губ плотно давит, и каждая подача вперёд вытравливает из головы все мысли. Сакура умудряется поглаживать языком ствол, надавливая, прижимая к нёбу. Ощущения сворачиваются, разливая по нервам патоку. Между лопаток покалывает от желания выгнуться, чтоб податься ещё ближе.       Мокрая головокружительная теплота вдруг пропадает, и Какаши не сдерживает разочарованного вздоха. Сакура не выпускает член полностью, облизывает и посасывает головку, ускоряясь, добавляет ладонь. В голове кипит пошло-сладкое, необъятно-развратное, отчего тяжелеет в паху. Немеющими пальцами Какаши вцепляется в кресло, глухо рычит сквозь сжатые губы и невольно дёргает вперёд бёдрами. Хватает и этого несдержанного намёка: Сакура убирает руку, и член обволакивает болезненно-сладкий жар. Замедляясь, Сакура кладёт его руку себе на затылок в немом приглашении сделать так, как ему хочется. Путаясь пальцами в розовом, он окончательно портит ее прическу и сходит с ума; хватает нескольких долгих толчков, таких, чтоб Сакура уткнулась носом в живот. Мышцы напрягаются, готовые лопнуть, и Какаши выскальзывает в последний момент, зажимает член в кулак, пропадая в жадной красной пелене.       Сидящая у его ног Сакура вытирает подсохший прозрачный след слюны на подбородке, не спешит вставать и прятать соблазнительно голые бедра под красным шелком юкаты*.       В окружающее, сосредоточенное только на ней одной, вдруг прорываются частые шаги в коридоре, и Какаши понимает, что дверь они так и не заперли. Он стряхивает остатки сладкого наваждения, целует ее торопливо и, одновременно с открывающейся дверью, заталкивает под свой стол. На что-то другое не хватает ни времени, ни идей.       — Хокаге-сама, я думаю, на миссию в Страну Чая отправить с отрядом Ибики ещё и Тен-Тен. Есть опасения, что не всё там чисто…       — Делай, как считаешь нужным, Шикамару, — обрывает Какаши.       Сакура под столом неподвижна, только прохладные волны её дыхания щекочут голую кожу его коленей. Штаны надеть тоже времени не хватило, хорошо, хоть маску успел натянуть. Шикамару подозрительно щурится, трёт острый подбородок, молчит и не уходит.       — Что-то ещё? — уточняет Какаши.       — Не хотите, чтобы я озвучил свои подозрения?       — Хочу, но чуть позже, как только закончу одно сверхважное дело.       — Сакура? — невозмутимо уточняет Шикамару, и Какаши требуется минута, чтоб вернуть самообладание.       — Сакура? — возвращает он вопрос.       — Да, она искала вас с час назад, наверное, хотела озадачить, у неё был такой вид, знаете, решительный.       — Теперь яснее, — кивает головой Какаши, не подтверждая догадки Шикамару, но и не опровергая их. — Я зайду к тебе позже.       Шикамару молча кивает и наконец-то выходит за дверь. Какаши отодвигает стул и из-под стола вылезает хохочущая Сакура.       — Почти попались.       Он тянет её к себе, усаживая прямо на голые коленки, обнимает, зарываясь носом в растрёпанные волосы.       — Решительный вид, значит.       — Весьма.