Война сердец. Магия Тьмы

      «Любезный сеньор Ландольфо, смею уверить вас, я глубоко смущена и опечалена вашим столь неожиданным проявлением чувств. Я прошу вас извинить меня за побег из сада — в тот день вы застали меня врасплох. Я не стремилась огорчить или отвергнуть вас. Вы симпатичны мне, однако я боюсь гневить отца и бабушку. Моя сестра Октавия более решительна, чем я — она способна противостоять им. Я же чересчур нежна и слаба, чтобы действовать вопреки моей семье. Ах, сеньор Ландольфо, я не хочу рушить вашу жизнь. Я не смею просить вас предать Господа и уйти из семинарии. Тем более мне уже выбрали жениха — маркиза Абеля де Чендо-и-Сантильяно. Этот брак — дело почти решённое. Отец, конечно, любит меня больше, чем моих сестёр, он обещал, что не заставит меня венчаться с человеком, который не будет мне люб. Но я считаю себя обязанной покориться желанию моей семьи. Они вырастили меня, подарили детство и юность без невзгод и лишений. Мне надлежит оплатить этот долг, исполнив их волю. И я не хочу причинять муки Октавии, моей сестре, ведь она не сможет обрести счастье с вашим братом, пока я остаюсь незамужней. Как старшая, я должна выйти замуж первой, поэтому не откажу маркизу де Чендо-и-Сантильяно, если он официально попросит моей руки. Ах, сеньор Ландольфо, если бы не ваша божественная миссия и позиция моей бабушки, которой не нравится, что ни у вас, ни у сеньора Леопольдо нет титулов, я разрешила бы вам посвататься ко мне. Но, увы… Я покорюсь жестокой судьбе. Мне остаётся только молить Всевышнего, чтобы он простил мне чудовищный грех, ведь я посмела смотреть на вас, будущего падре, как на мужчину. О, заклинаю, сеньор Ландольфо, извините меня за это письмо! То безумный порыв моего сердца. Но нам не стоит больше встречаться, это грешно. Я буду молиться за вашу душу вечно. София Мендисабаль».       Уже целый час Салазар вертел в руках пергамент, благоухающий ароматом магнолии, что принесла белоснежная голубка. Он то покрывал поцелуями удлинённые буквы Софии, то ненавидел себя за выходку с признанием в любви, то гневался на возлюбленную за её страх и желание покориться воле семьи. Наконец его ярость перешла на мать — именно Кассия убедила всех, что он будущий священник.       — Будь ты проклята! — скрипел зубами Салазар, бегая по стенам и иногда перепрыгивая через картины. — Ты не мать, ты — гадина, которая ломает мне жизнь! Но я не отдам Софию! Она — богиня! Она святая! Она хочет пожертвовать собой ради меня! Но я раскрою ей глаза!       Данте прыгал по комоду, стуча когтями и разглядывая белую голубку — та испуганно хохлилась и втягивала голову, боясь нападения чёрной птицы. Данте умиляла экзальтированная страсть Салазара. Он сам не увидел в письме Софии ни искренности, ни любви, ни доброты — только желание выглядеть святой. Наверное, она испугалась, что влюблённый Салазар сорвётся с её крючка, и подогрела его чувства, отправив это послание. Тактика сердцеедки сработала как часы — хандрящий Салазар мигом ожил. Но подтекст Данте разгадал — девушка хочет, чтобы Салазар продолжил её добиваться. А она будет капризничать и воротить нос.       Через три часа блуждания вокруг письма и оскорбительных плевков в адрес матери, Салазар решил написать ответ. Но его так колотило, что тот вышел кратким: «Сеньорита София, вы ошиблись. Я никогда не учился в семинарии и не буду священником — это ложь, выдуманная моей матерью. И я намерен бороться. Я слишком дорожу вами, чтобы так легко потерять. Скоро я нанесу вашему отцу визит и буду просить вашей руки. Ожидайте меня и ничего не бойтесь. Любовь — не грех. Ландольфо Салазар Фонтанарес де Арнау».       Запечатав письмо сургучной печатью-ястребом — фамильным гербом Фонтанарес де Арнау — он привязал его и белоснежный цветок камелии к птичьей лапке и выпустил голубку в окно.       Надев чёрные бриджи и ярко-алый укороченный камзол, Салазар взял шпагу и письмо Софии и спустился на первый этаж, где его поймала Джеральдина — сообщила о прибытии учителя фехтования.       — Мсье Поль и ваш брат ждут вас в саду! — выпалила она громко. — Они недовольны, что вы задерживаетесь!       Кивнув, Салазар устремился в библиотеку, где сунул письмо в одну из книг — сборник древних сказок. Он покинул дом, не увидев Райнерио, что прятался за колонной. Зато его усёк Данте. Выражение лица секретаря ему не понравилось — тот явно что-то замышлял. У Данте возникла мысль проследить за Райнерио, но желание пойти на урок фехтования возобладало над рассудком.       Во внутреннем дворике, на площадке, засеянной мягкой травой, уже находились Леопольдо и мужчина в бордовом плаще — мсье Поль, учитель фехтования, выписанный из Франции.       Леопольдо размахивал шпагой, отрабатывая приёмы боя, когда Салазар ворвался на середину площадки. Эффектный поклон, и Леопольдо едва успел сориентироваться, как Салазар пошёл в наступление. Атаковал он превосходно, орудуя шпагой так, будто с ней родился, и вынуждая брата защищаться и пасовать. Леопольдо удары отбивал хорошо, а мсье Поль выкрикивал с дюжину советов в минуту. Данте утонул в кусте роз — только хохолок и два блестящих чёрных глаза торчали наружу.       Выкрики учителя: «Ах, мсье Салазар, молю вас, атакуйте мягче, вы очень грубы! Это же фехтование — тонкое искусство, а не средневековая битва на мечах. Здесь надо быть изящным, как в танце!» — эффекта не возымели. Салазар не успокоился, пока не отобрал шпагу у Леопольдо и не подставил ему подножку. Тот упал на землю, и Салазар приставил обе шпаги к его горлу с возгласом: «И так будет всякий раз, когда ты окажешься на моём пути!».       — Нет-нет-нет! — воскликнул мсье Поль. — Это запрещённые приёмы! Аристократы так не сражаются. Вы нарушили сразу два правила ведения боя, мсье Салазар. Вы проявили неуважение к сопернику, подставив ему подножку — раз. И два — обезоружив противника, вы не вправе были использовать сразу обе шпаги. Это бесчестно!       — В бою главное — победа! — заявил Салазар, удовлетворённо щуря очи. — Или вы думаете, что враг пощадит вас, чтобы соблюсти какие-то правила, если речь пойдёт не о развлекательном бое, а о жизни и смерти? Вы так наивны, мсье Поль!       Утерев со лба пот, Салазар убрал шпаги от горла Леопольдо, швырнул их на траву и покинул урок фехтования.       К ужину он не вышел и дверь брату не открыл, когда тот попытался затеять новый разговор — об отсутствии у Салазара такта.       — Тогда чего ты лезешь ко мне? Такому аристократу, как ты, негоже общаться с плебеем вроде меня! — крикнул Салазар через дверь и заткнул уши пальцами.       К полуночи он вспомнил о письме, запрятанном в библиотеке. Как только в доме погасли огни, Салазар кинулся вниз, освещая дорогу пальцами. Увы, поиски успехом не увенчались — книга сказок была пуста. Салазар перетряс все страницы, но письмо исчезло. В растрёпанных чувствах он вернулся в спальню, улёгся в кровать и долго ворочался, пока не решил — в пропаже виновна Джеральдина — она могла видеть, как он сунул письмо в книгу. Но Данте не сомневался, что вор — Райнерио, который шпионил за Салазаром перед уроком фехтования.       Утром, пока Салазар проветривал мысли, объезжая городские кварталы на Невесте — своей прекрасной кобыле, Данте остался во дворце, заметив крадущегося по стеночке Райнерио. Этот тип определённо начинал его раздражать. Сидя на перилах лестницы второго этажа, Данте наблюдал за секретарём — тот ходил по гостиной, засовывая свой длинный нос в каждую стоящую поблизости вазу, и без конца оглядывался. Наконец раздались шаги. За аркой, что вела в оранжерею, мелькнула домашняя стёганая юбка, и в гостиную вплыла Кассия.       — К чему такая спешка, дон Райнерио, что вы осмелились нарушить мой покой в столь ранний час? Полагаю, у вас дело чрезвычайной важности, иначе я останусь вами крайне недовольна и посоветую Ладислао подумать о смене секретаря, — выдала она злобным шёпотом.       — Не гневайтесь, сеньора, — ответил Райнерио таким голосом, будто намазывал масло на булочку, и вынул из-за пазухи конверт. Данте узнал его — то было украденное у Салазара письмо. — Я безмерно ценю вас и не хотел тревожить. Но я осмелился на эту дерзость, потому что в руки мои попало любопытнейшее письмецо, которое, как мне подумалось, вас заинтересует.       Не успел он развернуть письмо, как Кассия сама выхватила его. По мере чтения лицо её изменилось и, насколько Данте смог увидеть, приобрело землистый оттенок.       — Вот значит как, — выговорила она, чеканя слова. — Этот ублюдок мозолит мне глаза уже девятнадцать лет и теперь смеет рушить мои планы и жизнь своего брата. Что ж, благодарю вас, дон Райнерио, за вашу бдительность, — Кассия пожала секретарю руку. — Я приму меры.       Райнерио задержал её ладонь в своей.       — Вы же понимаете, сеньора, мне мало простой благодарности.       Ухмылка исказила лицо Кассии, превратив его в гримасу.       — Я гляжу, вы своего не упустите, дон Райнерио. Это похвально. Когда нет приличной родословной, каждый пробивает себе дорогу как умеет. А кто не умеет, остаётся на бобах. Мне нравятся люди преданные и целеустремлённые. И, пожалуй, я смогу замолвить за вас словечко перед мужем. А если вы продолжите быть бдительным и дальше, вероятно, мы станем друг другу очень полезны, — и она устремилась вверх по лестнице.       Пламя факелов, перед рассветом зажжённых слугами, бросало тени на стены и потолок, хотя солнечные лучи уже целовали окна. Бледные в свете наступающего дня силуэты извивались в танце, меняя форму и превращаясь то в гигантских пауков, длинных и нескладных, то в диковинные орнаменты из арабской сказки.       К завтраку Салазар вернулся с прогулки и начал донимать Эу требованиями наказать виновницу пропажи письма. Данте попытался создать с ним ментальную связь, но ничего не вышло — Салазар не обратил на птицу внимания.       Не в силах слушать его крики: «В доме завелись воры! Найду, головы поотрываю!» — Данте выпорхнул в коридор. Цап! Чья-то рука схватила его за горло. Кассия! Данте открыл клюв, чтобы не задохнуться и укусить Кассию за палец, — не дотянулся. Женщина быстро нырнула в гостевую спальню и захлопнула дверь, не выпуская птицу из ладоней.       Данте сообразил, что именно ей надо, когда она тронула ногтем изумрудное кольцо на его лапе и трижды позвала: «Господин Тибурон! Вы нужны мне!».       Ничего не произошло — кольцо не среагировало, Тибурон не явился. И Данте вспомнил — чары Тибурона, наложенные на Гуэну, рассеялись в тот миг, когда он, Данте, вселился в птицу.       Около получаса Кассия терроризировала и кольцо, и Данте — он напугался, что она изломала ему маховые перья. Наконец в бессильной ярости Кассия вышвырнула птицу в окно с воплем: «Брысь отсюда, бесполезная метёлка!».       Данте рванул вверх, ловя потоки воздуха, и расправил смятые крылья. Оперение чудом не пострадало, и он, облетев дом, ворвался в него через парадную дверь — Джеральдина как раз выметала за порог мусор.       Салазар, конечно, письма не нашёл, хотя наорал на всю армию прислуги, включая садовника, конюха и мажордома, а Эу обыскала комнаты горничных. Салазар был так зол, что грозился наслать порчу и тряс перед лицами слуг дымящимися руками.       Вечером, когда Джеральдина накрывала стол к ужину, во дворце появился новый человек: ершистая борода, сапоги из кожи буйвола, чёрные с проседью волосы, длинные и спутанные, мелкие пронырливые глазки. От мужчины несло лошадьми и алкоголем, а за его спиной болталась шляпа. Как только он вошёл в столовую, Джеральдина, ойкнув, вжалась в стену.       — Здравствуй, моя радость! Косме был занят и давно не видел свою конфетку, — он сделал несколько шагов ей навстречу.       Джеральдина хотела прошмыгнуть мимо и укрыться в кухне, но манёвр не удался — её зажали в углу.       — Оставьте меня в покое, дон Косме! Я вам говорила много раз, вы мне не нравитесь, — девушка вырывалась, а Косме, держа её за горло, скалил редкие зубы, определённо наслаждаясь ситуацией.       — Ну не ломайся, козочка, — хриплый голос его бил по ушам. — Всё принцев ждёшь, глупая девчонка? Я, может, и не принц, но могу решить некоторые твои проблемы, если ты станешь моей женщиной. У меня много денег…       — А ещё много грязных делишек, которые вы проворачиваете с теми, кому служите! — выпалила Джеральдина и моментально получила удар по губам.       Данте уже хотел вмешаться, наплевав на законы путешествий во времени, — сесть на голову этому типу и выклевать ему глаза. Но Джеральдина оказалась не робкого десятка — она укусила Косме за губу, когда тот полез целоваться. Он грязно выругался, и в эту секунду в столовую вошла Эу, своим появлением мужчину спугнув. Косме отпрянул, и Джеральдина, утирая слёзы, кинулась прочь.       — Вам чего тут нужно? — сурово поинтересовалась Эу, расставляя на столе фарфоровые тарелки. — У нас приличный дом. Нечего приходить сюда и развращать девиц. Будете бегать к горничным, я пожалуюсь хозяевам, — пригрозила она мрачно.       — Хозяйка в этом доме — сеньора Кассия. Я подчиняюсь только ей, — глумливо заявил мужчина. — Я здесь по её приказу. Но ты, краснокожая, явилась вовремя, хоть и помешала моим планам. Я за тобой и пришёл. Слыхал я, будто тётка твоя слывёт знахаркой. Хочу срочно с ней поболтать, и ты меня к ней отведёшь, — схватив Эу под локоть, он потянул её к входной двери. Женщина чуть не разбила одну из тарелок.       — Зачем она вам?       — Это поручение хозяйки. Надо мне с твоей тёткой потолковать об одном типе, которого мне хозяйка отыскать велела.       — Я вас отведу, — сдалась Эу. — Но не стоит меня хватать, я вам не Джеральдина. Уберите руки и ведите себя прилично, иначе от моей тёти вы выйдете только вперёд ногами. Она, знаете ли, не просто знахарка, она мастерица по варке самых страшных ядов. Если я её попрошу об одолжении, вы завтра не проснётесь.       Неизвестно, блефовала ли Эу, чтобы мужчину напугать, или говорила всерьёз, но это подействовало — Косме её отпустил, и она вышла из дома первой. Он — следом. Данте за ними не полетел. Ясно было одно: Эу — тоже весьма загадочная личность, а Косме наняла Кассия, чтобы найти Тибурона — он понадобился ей из-за письма Софии. Кстати, о письме, надо бы сообщить Салазару об истинном воре.       Через окно на заднем дворе Данте вернулся в кухню, но Салазара там не было. Лишь у стола всхлипывала Джеральдина, раскладывая готовый ужин по блюдам.