Война сердец. Магия Тьмы

      На следующий день Кассия объявила о кончине мужа, надела траур и, корча безутешную вдову, даже не распекла сына и невестку за привод Игнасии. А та затаилась в гостевой комнате, попадаясь на глаза только Джеральдине, которая приносила ей еду. Всем знакомым семьи были разосланы письма с известием о смерти Ладислао и дате отпевания и похорон, и пару дней Кассия принимала цветы в знак уважения и скорби.       Через три дня состоялась литургия в церкви имени Святой Терезы Авильской, которую проводил сам архиепископ. После закрытый гроб толпа пронесла через несколько улиц на кладбище. Архиепископ зачитал речь, полную высокопарных фраз, а несколько певчих затянули траурный псалом, пока могильщики вносили гроб в склеп с мраморной табличкой на его двери: «Фамильный склеп семьи Фонтанарес де Арнау, с 1561 года».       Внутрь Данте залетать не стал, а примостился на дереве и наблюдал. Кассия в шляпке с чёрной вуалью, доходящей до пят, неискренне рыдала. Октавия, хмурая и невыспавшаяся, благодаря предпохоронным хлопотам, которые на неё свалила Кассия, держала под руку Леопольдо, глубоко подавленного смертью отца. Но после сокрытия им этого факта на свадьбе, Данте не верил ему. На кладбище он заметил также Райнерио, Эу и Джеральдину — те стояли вдали, ожидая своей очереди попрощаться с хозяином. Явились и Мендисабали: Аурелиано пожал руки Кассии и зятю, Лоида и София с Абелем тоже принесли сухо-официальные соболезнования. Мелькнули и придворные, советники и министры — мужчины с ленточками и орденами на камзолах. Отсутствие Игнасии никого не удивило — не захотев встречаться с бабушкой, она осталась во дворце.       Когда гроб отправили в склеп, архиепископ начал со вздохами рассказывать о том, какого замечательного человека потерял мир, а мужчина с орденом на шее — второй министр — передал соболезнования от вице-короля и герцогини Клары-Изабеллы, добавив: они будут рады, если члены семьи нарушат траур и посетят королевскую свадьбу через три недели — хотя бы официальную её часть. Зато у Райнерио была умильная физиономия жабы, до отвала наевшейся сочными жуками и гусеницами.       Как только похороны закончились и все стали расходиться, Октавия быстро увела Леопольдо с кладбища, избегая диалога с бабушкой, а Райнерио подошёл к Кассии.       — Надеюсь, моя госпожа, я доказал вам свою преданность? — он оперся рукой о дверь склепа. — Вам очень идёт вдовство, в трауре вы ещё прекраснее. Но кого же стоит поблагодарить за эту долгожданную свободу? Разумеется, вашего покорного слугу. Я выполнил свою работу, моя госпожа, отравил вашего муженька. К тому же, вновь написанное им завещание — раз и исчезло, и никто, кроме меня, не докажет, что оно существовало. Теперь и вы должны выполнить обещанное.       Кассия подняла вуаль с лица — глаза её были сухи и полны гнева.       — Нашли место для подобных разговоров — на кладбище! Плебейство в вас неискоренимо. Но мне это даже нравится — убийца соблазняет вдову жертвы и предлагает ей разные двусмысленности возле его склепа. Ха, мой муженёк поди в гробу перевернулся! — и она расхохоталась, закрывая рот веером из чёрных страусовых перьев.       — Я всегда догадывался, что вы порочны и циничны, моя госпожа. Но я люблю опасных женщин. Так когда мне ожидать от вас ответной благосклонности? — он завладел её рукой, и Кассия не вырвала её. — Я пошёл на преступление ради вас. Вы плакали, утверждали, что страдаете, будучи замужем за этим человеком, с которым вы разные, как вода и масло. Так что же? Я ведь могу и передумать, и моя любовь к вам обернётся против вас же. Пойду, скажем, в жандармерию. Виселица, так виселица, мне терять нечего, но я утяну на дно позора и вас.       — Сегодня после полуночи в моём будуаре, — неожиданно сдалась Кассия и, набросив вуаль обратно на лицо, зашагала прочь; камешки гравия разлетелись под каблучками.       Райнерио, взглядом проводив её спину, обернулся к двери фамильного склепа:       — А я знал, что непременно займу место не только в постели твоей жены, сеньор Ладислао. Интересно, а что твои сыновья готовы будут отдать за эту бумажку — новое завещание, пока не явился семейный нотариус и не зачитал старое? Они сами выкопают себе могилы, устроив войну за наследство. И кто тогда станет хозяином империи Фонтанарес де Арнау? Конечно, я, Райнерио Гарридо, которого ты, мерзкий аристократишка, всегда унижал, платя гроши и нагружая работой. Однако твой секретарь оказался умнее тебя! — и он плюнул на чёрную дверь склепа.       Один Леопольдо не ведал об интригах. После свадьбы с Октавией он парил в облаках, хотя брачная ночь не состоялась, пока тело Ладислао не увезли на кладбище — Октавия была непреклонна. Но позже она сдалась, и Леопольдо забросил даже учебу в Центральном Университете Лимы. Изо дня в день он бил баклуши и мечтал о любовных утехах, раздражая этим Октавию, — её деятельной натуре претило такое разгильдяйство. Она долго умоляла его образумиться, но юноша твердил одно: учиться ему не нравится; он ждёт открытия наследства отца, дабы вложить деньги в какое-нибудь дело и жить потом на проценты. И, в конце концов, пошутил: «Если ты так любишь науки, иди в университет вместо меня».       Не прошло и недели, как Октавия, нарядившись по-мужски, в шляпе и с тростью в руках, и представляясь именем «Леопольдо Фонтанарес де Арнау», отправилась в Университет Лимы изучать банковское дело. Сам Леопольдо воспринял это со смехом — пусть развлекается, главное, чтобы Кассия не узнала.       Но семейная идиллия рухнула, когда Октавия с Данте стали невольными слушателями разговора между Эу и Джеральдиной. Благодаря болтливой горничной, что нахально расспрашивала Эу, почему она исчезает каждое утро, выяснилось: Салазар находится в одном из частных жёлтых домов Буэнос-Айреса под вымышленным именем Дамиан Мигре, куда его отправили Кассия и покойный Ладислао.       — Эта кобра ещё и наследство прикарманит, вот увидите, донья Эу, — ворчала Джеральдина, моя фарфоровые тарелки в большом деревянном корыте. — Когда сеньор Ладислао помирал тут и позвал господина нотариуса, этот ушлый секретарь дон Райнерио подслушивал да вынюхивал. А как час сеньора пробил, так он перерыл все его бумаги. Теперь один дьявол знает, чего они там наворотили с этим наследством. Вот окажемся мы все под мостом, да и дело с концом! А бедный сеньор Ландольфо…       — Замолчи, глупая служанка! — шикнула Эу и отвесила Джеральдине крепкий удар по затылку. — О таких вещах в доме не говори! Ежели узнает сеньора Кассия, что я навещаю молодого сеньора в Жёлтом доме, так тебе несдобровать. Я непременно позову дона Косме, чтобы он душу из тебя вытряс. Уж я-то знаю, ты боишься его больше, чем самого чёрта, — удовлетворённо сказала Эу, заметив, как Джеральдина побледнела.       — Да будет вам угрожать, донья Эу, — буркнула она. — Ничего я не скажу, надо оно мне что ли, в чужие дела вмешиваться. Просто жаль будет, ежели сеньор Ландольфо в том гадком доме помрёт, да и не узнает, чего за ужасы тут творятся.       Стоило Эу направиться к двери, и Октавия быстро ретировалась, унеся Данте на плече и прижимая юбку, чтобы она не шуршала.       Данте предполагал, что девушка зазовёт Эу на особую беседу, но та поступила вопреки его логике. Около десяти вечера, когда Леопольдо, утомлённый изучением университетских научных трудов, которые жена ему подсунула, упал в мир сна, Октавия выскользнула из спальни и устремилась в правое крыло дворца, где обитала Кассия. Бесцеремонно распахнув дверь, она и Данте, что прыгал по её голове, застали невообразимую картину: в постели хозяйки лежал Райнерио. Стыдливо прикрываясь одеялом, он хихикал. Кассия, в платье неглиже сидевшая у зеркала, вскочила на ноги.       — Вы что себе позволяете?! Как вы смеете врываться ко мне без стука?! — прошипела она хрипло. — То, что вы моя невестка, не даёт вам права вести себя подобным образом! Ещё и эту отвратительную птицу приволокли, — она смерила Данте ненавистным взглядом. Но Октавию, казалось, не смущало присутствие голого мужчины. Она с хлопком закрыла дверь изнутри.       — Забавно представить, каково будет обитателям этого дома, а также, к примеру, вашей подруге Кларе-Изабелле прочесть в завтрашнем выпуске «Голоса правды» о том, что вдова Фонтанарес де Арнау через неделю после похорон мужа развлекается со своим секретарём! — выдала Октавия скороговоркой. — Вы только вообразите какая сенсация! Кассия гневно засопела, не находя слов.       — Вы… вы… да вы…       — Я буду бороться с вами, — продолжила Октавия с таким ехидным видом, словно превратилась в лису. — Но вашими же методами, ибо иных вы не понимаете. Так вот, мой отец дружит с Ренцо Коста-старшим, хозяином издательского дома, и тот быстро может тиснуть в печать статейку о похождениях главной придворной дамы, если вы, конечно, не пойдёте мне навстречу в одном деле…       — Это шантаж? — Кассию всю трясло от ярости, и она закуталась в шаль, чтобы усмирить дрожь.       — Совершенно верно! Я тут услыхала забавную беседу двух служанок. Оказывается, вы с Леопольдо обманщики. Так долго и упорно рассказывали о несуществующей поездке сеньора Ландольфо в Европу, что я даже поверила…       На щеках Кассии выступили алые пятна.       — И что с того? Вам какое дело? Это семейные проблемы, которые вас не касаются! Вы здесь всего лишь бесполезная приживалка!       — Так вот, сеньора, — Октавия сделала вид, что не расслышала последней фразы. — Я буду краткой и больше не стану отнимать у вас и вашего любовника драгоценное время. Я верю, что не позже, чем через пару дней, сеньор Ландольфо вернётся из своего путешествия и доставит нам всем удовольствие лицезреть его в этом доме. А то я давненько не навещала Ренцо Коста-старшего. Знаете, он мне как дядя. Он всегда говорил: «Если что произойдёт, обращайся за помощью», даже хотел сосватать ко мне сына. Но я выбрала Леопольдо. И надеюсь, не пожалею, что не стала сеньорой Коста. Доброй ночи, — Октавия ловко выскочила за дверь и вовремя — Кассия уже схватилась за фарфоровую вазу, дабы бросить её невестке в голову.       С одной стороны Данте восхитился отвагой Октавии, а с другой — и не предполагал, что она способна так жёстко противостоять Кассии.       Впрочем, уже на следующий день у Кассии появилось время для манёвра — Октавию отвлекла от борьбы со свекровью новая проблема с Игнасией — утром та упала в обморок.       Семейный эскулап Рафаэль Ариббо огорошил всех — Игнасия в положении. Ни Данте, ни Октавия не усомнились, что отец ребенка — конюх Валенти, о котором со дня свадьбы никто не слышал, а Игнасия была убеждена, что Лоида пустила его на корм для червей.       Октавия восприняла новость философски, даже уговаривала сестру не впадать в панику — та вознамерилась немедленно сброситься с моста. Октавия же долго колебалась между двумя идеями: убедить Игнасию рожать или отправить Эу за травами, провоцирующими выкидыш. И именно ко второй версии её склонила реакция Леопольдо — узнав новость от сплетницы Джеральдины, он потребовал Игнасию из дома выгнать:       — Ах, милая, вы не должны опускаться до уровня вашей сестры! Гоните её, и пусть идёт с миром. Если мама узнает о бесчестье, нам всем достанется! Ведь Игнасия не замужем. Понести в девках — страшный позор, тем более для такой семьи, как наша. Поскорее что-нибудь придумайте, пока эта история не превратилась в достояние общественности.       На следующий день Октавия уже почти отправила Эу к её тётке за травами, но вдруг на помощь всем пришла София, именно этим утром решившая сестёр навестить. Попытки скрыть от неё истину потерпели фиаско — о выходке Игнасии на свадьбе София услышала от Прэски. В замке Мендисабаль об этом знали все, только Аурелиано пребывал в чудесном неведении, решив, что Игнасия просто гостит у Октавии.       Не выдержав игры в молчанку, Октавия рассказала Софии и о беременности сестры, и о требовании Леопольдо прогнать её. Данте удивился, но София оказалась более стрессоустойчивой, чем он думал, и восприняла новость без крика и шока. Она не упала в обморок и не стала вопить о позоре, а, невинно похлопав бирюзово-хрустальными очами, предложила Игнасии переехать к ним с Абелем.       — Мы живём вдвоём в большом доме, прислуга, конечно, не в счёт. Зато рядом со мной нет придирчивой свекрови и толпы родственников. Абель не будет против, он давно предлагает мне найти компаньонку — он всё время на работе, и мне бывает скучно, даже поболтать не с кем. Не стану же я сплетничать с горничными! Здесь Игнасия явно пришлась не ко двору, а у нас ей будет хорошо, — София мило улыбалась, лепетала нежным голоском и выглядела настоящим ангелом.       Конечно, и Октавия, и даже Игнасия растрогались. А Данте не питал иллюзий — у него возникло чувство, что София неспроста придумала забрать Игнасию к себе — все поступки этой эльфоподобной девушки имели свою цель. Но какую Данте пока разгадать не смог.