Война сердец. Магия Тьмы

      Данте удивился, что Кассия так легко поддалась на шантаж, и не усомнился — эта история выйдет Октавии боком. Через два дня Салазар действительно появился во дворце, но в сопровождении верного «пса» Кассии — дона Косме. Бледный и отрешённый, он словно жил вне этого мира, и завтрак просидел, глядя в потолок и не притрагиваясь к еде. Октавия и Леопольдо попытались его разговорить — Салазар не заметил их. Но когда Данте сел на его плечо, он отреагировал — быстро вскочив с места, с грохотом опрокинул стул. И рванул по лестнице вверх.       Данте полетел за ним, услышав едкий комментарий Кассии:       — Вот, я же говорила, оставлять его в доме опасно. Но меня, разумеется, никто не слушает.       До вечера Салазар лежал в постели, глядя в стену и позволяя Данте прыгать рядом и клевать себя в лоб. Тот пытался наладить ментальную связь, но Салазар не слышал его мыслей. Зато в своей голове Данте поймал гул чуть не сотни разных голосов. Это было невообразимо — громко вскрикнув, он отвернулся от Салазара. И только благодаря прерванному контакту, шум прекратился. Данте нервно распушил перья, вспомнив — некогда и он ощущал подобное: туман в мозгу и четыре голоса, что сводили с ума… И Данте вздумал снова обратиться к Эу — Салазара надо напоить Блокатором мыслей, иначе он рехнётся.       В дверь выпорхнуть Данте не сумел и покинул спальню через окно. Но, когда он заставил Эу, с воплями летая вокруг неё, пойти за ним, в коридоре, у комнаты Салазара обнаружил дона Косме. Неприятный, небритый, с грязными лохмами, в сапогах, плоской шляпе и с палкой в руках, он стоял у двери, как конвоир у тюремной башни.       — Хозяйка велела к молодому сеньору никого не пущать, — буркнул он в ответ на желание Эу в спальню войти.       — Но я принесла ужин…       — Давай поднос, старуха, я сам отнесу. В эту комнату можем входить только я да сеньора Кассия. Остальным тут делать нечего, — Косме угрожающе помахал палкой.       — Но… я с детства нянчила сеньора Салазара. Никто не может запретить мне навещать его, когда он болен!       — Я только выполняю приказ, Эу. Молодой хозяин опасен. Он не должен покидать спальню и общаться с жителями этого дома до нового приказа хозяйки.       — И вы, и она — просто варвары! — в сердцах бросила Эу и ушла.       К счастью, через сутки она сообразила: Косме можно поймать на его тайных пристрастиях.       — Как бы не старались вы, а Джеральдина на ваши уговоры добровольно не поддастся, — заявила она следующим вечером. — Но я помогу вам в этом пикантном деле.       — И чем же это? — прищурился дон Косме, скрестив руки на груди — сегодня он был без палки.       Данте качался на настенном канделябре, рискуя подпалить себе перья. Но не выяснить, что затеяла хитрая Эу, не мог.       — Всё проще простого, — ответила экономка. — Моя тётушка Нуна, знахарка, вы у ней бывали как-то, даст мне дурман-траву. Я напою девчонку, передам её вам, и вы сделаете с ней всё, что хотите. И самое главное — она не станет ломаться, будет как пьяная, весёлая да податливая.       Косме гаденько скривился.       — И чего ж вы хотите взамен?       — Будете впускать меня к сеньору Салазару в любое время.       — Но я нарушу запрет хозяйки.       — Ну… — плутовато улыбнулась Эу, отчего её плоское лицо урождённой краснокожей и вовсе напомнило лепёшку. — Только вам решать, чего важнее: глупый запрет сеньоры Кассии, о нарушении которого она и не узнает, ежели мы будем внимательны, или прелести молоденькой служанки.       Так победа осталась за Эу. Косме впустил её к Салазару, потребовав выполнить уговор завтра же ночью. Вид он имел столь похотливый, что едва не капал слюной на пол.       Данте, конечно, предполагал: Эу обманет Косме, не дав Джеральдину в обиду, и был изумлён и разгневан, следующим вечером не найдя ни Косме у двери, ни Джеральдины в кухне — оба испарились, когда в доме потухли огни.       Эу всю ночь провела у кровати Салазара, отпаивая его Блокатором мыслей и индейскими снадобьями. Но Данте она теперь не казалась хорошей женщиной. Да, к Салазару Эу относилась по-особенному, но, верно, он был единственный, кому она искренне симпатизировала. Всех остальных эта краснокожая смогла бы подвести под гильотину.       Косме пришёл утром. С аппетитом позавтракал в кухне бараньей ногой и, зевая и почёсываясь, встал у двери Салазара. Джеральдина так и не появлялась, а Эу не спрашивала про неё, но хозяевам наплела: та приболела.       Ночью дон Косме опять исчез, и Данте сие добило. Стало ясно — Эу выполнила условие, и что этот мужлан сделал с несчастной Джеральдиной, известно было только ему одному.       После нескольких порций зелья, Салазар, наконец, перестал бредить. А Джеральдина нашлась через трое суток — её привёл обратно сам Косме. Грязную, с разбитым лицом и в рваной одежде, он усадил девушку на лавку в кухне и велел Эу позаботиться о ней.       — Как только эта забавная штучка отдохнёт, мы продолжим наше удовольствие, — сказал он и, насвистывая, отправился охранять своего пленника.       Джеральдина рыдала, забравшись с ногами на лавку.       — Ну чего ты голосишь? — холодно спросила Эу. — Рано или поздно такое со всеми случается.       — Он меня… того… это было отвратительно… он чудовище… что мне теперь делать? — она спрятала лицо в ладонях. — Я никогда раньше не была с мужчиной… а он… он надо мной надругался…       — Глупость какая! — Эу водрузила на стол лохань с водой. — Умывайся давай, а то хозяев напугаешь. И не вой! Я так тебе скажу, ты не первая и не последняя. Все женщины проходят через это, будь то служанка иль дама. И не такая уж ты важная птица, чтоб оплакивать свою девственность, будто покойника. Нет ничего страшного в том, чтобы лечь с мужчиной. А ты поди сопротивлялась, вот тебя и отделали. А была бы паинькой, ублажила бы этого чёрта как следует, ещё б и подарочки да цацки всякие с него стрясла. У него ведь денежки имеются, он, говорят, такими делами промышляет, нам и не снилось. С корсарами вовсю водится. А ты дурью маешься, хотя могла б давно золотишко выпросить на наряды да лакомства.       — Я его ненавижу! Ненавижу! Мне не нужны его деньги! Чтоб он сдох! — выпалила Джеральдина, давясь слезами. — И вас я тоже ненавижу! Вы только послушайте сами себя, чего вы такое говорите?! Да, я простая служанка, может, у меня и не появилось бы удачного жениха и приличного будущего, но я никогда не хотела быть содержанкой! А теперь я падшая! Теперь на мне не женится даже лакей, я останусь одна до смерти! И самое ужасное, я мужчин и видеть не могу! Они все скоты! — она оттолкнула лохань, расплескав воду на Эу, и скрылась в коридорчике, где находились комнаты прислуги.       — Зато я выручила сеньора Салазара. И что против этого девственность какой-то горничной? — сказала Эу, но Джеральдина её уже не слышала. А Данте от возмущения только крыльями дёрнул.       Промчалось ещё несколько дней, и Салазар оклемался настолько, что даже попытался выйти из комнаты. Дон Косме, застывший у дверей, как сторожевой пёс, преградил ему дорогу, не зная о преимуществе Салазара — его магии. Взмах рукой — и палка Косме развалилась пополам. Щелчок пальцами — и сам дон Косме превратился в ледяную статую — патлы и борода его посыпались сосульками на пол.       — Таким ты мне нравишься больше, — ухмыльнулся Салазар.       Оставив слугу в замороженном виде, он начал спускаться вниз, но на полпути замер — в обитых индийской парчой креслах, друг напротив друга, сидели Октавия и… София. Салазар, хоть и спотыкаясь о ковёр, что покрывал лестницу, всё же умудрился попасть в гостиную, ни разу не упав.       Девушки пили чай с флёрдоранжем. Поприветствовали — София сдержанно, а Октавия тревожно-ласково. Последняя раскраснелась, увидев, что он вменяем и отвечает связно. Но Салазар опалял взглядом Софию, едва не превращая её в кучку пепла. И девушка, играя в безразличие, вернулась к рассказу о цели своего визита.       Как выяснилось, Игнасия, уйдя накануне с Софией, к вечеру следующего дня исчезла. Слуги тщетно искали её сутки, и теперь взволнованная София пришла к Октавии — но та руками развела, сетуя, что умом их сестру не понять — ей готовы помогать все, но она выкидывает фокус за фокусом. Октавия в гневе бросила: пусть Игнасия разбирается со своими проблемами сама. Но София выглядела расстроенной и объявила о намерении обратиться в жандармерию, лишь бы Игнасию найти.       Поведение Софии не нравилось Данте, а Салазар пугал его. Всё время, что София находилась в доме, он сидел, окаменев и не сводя с неё взора, и напоминал умалишённого. Но София стойко выдержала беседу с сестрой под пристальным вниманием угольно-чёрных глаз, и быстро ретировалась. Сад миновать не успела — Салазар устремился за ней. Схватил под локоть у экипажа, напугав и её, и кучера.       — Вы что себе позволяете? — брови Софии подскочили вверх — небывалое для её кукольности проявление эмоций.       — Как вы могли так поступить со мной?! — Салазара трясло, и он сжимал руку Софии, наверняка оставляя на ней синяки. — Вы вышли замуж за какого-то хлыща! Вы предали меня!       — О чём вы говорите? — она едва не рассмеялась. — Во-первых, между нами не было ничего, вы сами всё себе надумали! Во-вторых, я вам сразу сказала, что моя рука обещана маркизу Абелю. И, в-третьих, вы уехали, исчезли на много месяцев. А теперь явились и снова врываетесь в мою жизнь, хотя сейчас, даже больше, чем прежде, вы не имеете на это прав! Кроме того, вы подставили меня перед бабушкой! Не думайте, что я забыла. Да я чуть не умерла, сидя в сыром подвале! И всё из-за вас!       — Но я пытался вам помочь… — Салазар сбавил тон и, судя по выражению превосходства, мелькнувшего на лице Софии, она поняла, что завладела ситуацией.       — Да, а ещё обещали просить моей руки, но так и не явились.       — Но…       — Но Абель оказался умнее и проворнее вас, — добила София. — К тому же он отличный муж, и я счастлива в браке. Так что хватит преследовать меня и компрометировать в глазах кучера! — оттолкнув Салазара, она влезла в экипаж.       — Но я люблю вас, — шагнув на подножку, он сунул голову в открытую дверцу. — Я не могу без вас жить!       — Я замужем, — София попыталась вытолкать назойливого юношу и закрыть дверцу — как бы не так!       — А мне плевать! Я убью вашего мужа, если он будет мешать нам быть вместе! — выпалил Салазар и, тряхнув головой, приложился макушкой о потолок.       — Прекратите так себя вести!       — Я всего-то хочу поговорить!       — Хорошо, будь по-вашему, — смягчилась София. — Сегодня в десять вечера к этому дому подъедет «Карета счастья». И мы поговорим. Но учтите, я благочестивая дама и иду уступку в первый и последний раз. Только ради того, чтобы вы поняли меня и оставили в покое. А сейчас уходите! Трогай! — велела она кучеру, когда Салазар, спрыгнув с подножки, пнул её так, что она с шумом поднялась наверх. София захлопнула дверцу.       Салазар остался у ворот один, наблюдая за отъезжающим экипажем. А Данте прыгал по забору, встряхивая крыльями, одновременно и потешаясь над Салазаром, и узнавая в нём себя — в дни, когда он гонялся за Эстеллой, он вёл себя также. Но Эстелла отвечала ему взаимностью, а чего ждать от Софии, знала лишь сама София.       До вечера Салазар мерил шагами комнату, вертя в ладонях подвеску с буквой «L». При матери он носил её, дабы не вызывать гнев в дни, когда не жаждал внимания, но сейчас явно размышлял — надеть на встречу с Софией или нет. И, в конце концов, бросив на стол, ушёл без подвески.       София не обманула — она встретила Салазара у ворот, сидя в экипаже, на вид ничем не примечательном. На дверце его чуть выделялись буквы «КС» — «Карета счастья». Данте мало разбирался в тонкостях аристократической женской натуры, несмотря на любовь к Эстелле, но помнил — в Ферре де Кастильо тоже были кареты для встреч неверных супругов или влюблённых, которые не осмеливались идти в нумера гостиничного типа. Эти парочки прятались по «Каретам счастья», что от простых экипажей отличались шириной сидений и бархатными шторами на окнах. Любовники платили кучерам не только за поездку, но и за слепоту, глухоту и немоту. И пока «Карета счастья» колесила по улицам, её пассажиры наслаждались обществом друг друга, не боясь разоблачения.       Данте никогда не пользовался этими каретами для тайных встреч с Эстеллой — ему и в голову не приходило. Но тогда они, молодые и горячие, не думали ни о чём, кроме любви. Сейчас же его удивила осведомленность Софии в таких делах. Похоже на тайных свиданиях эта эльфоподобная девушка собаку съела, а Салазар в упор не видел: от образа, созданного его больным воображением, она далека, как Кассия от образа Девы Марии.       Когда Салазар скрылся в недрах «Кареты счастья», и кучер натянул поводья, увозя парочку вдаль, Данте за ними не полетел из деликатности. Будут ли они только беседовать или произойдёт что-то ещё — не важно. Он вернулся в комнату Салазара, сел на подлокотник кресла и задремал.       В восемь утра Салазар хлопком возвестил о своём появлении, смерчем влетев в распахнутое окно, и по его виду Данте сразу всё понял — расстегнутая рубашка, взлохмаченные волосы, припухшие губы и стеклянный взгляд. И мыслей читать не требовалось, чтобы сообразить — девушка сдалась.