Война сердец. Магия Тьмы

      На следующий день Эу, хоть и скрипя зубами, требование Салазара выполнила. Сложив артефакты, зелья, книги — всё магическое, что ему принадлежало и было бы уничтожено после его мнимой смерти, — в большой сундук, отнесла в будуар Октавии.       — Храните это, как сокровище, и никому никогда не показывайте, — Эу церемонно прошла вокруг сундука. — Это личная просьба сеньора Салазара.       — Личная? — нахмурилась Октавия. — Он ведь ничего не соображает.       — Это ваше мнение. Но сегодня, перед тем, как луна взойдёт на небосводе, произойдут события, что переменят жизни обитателей этого дома, — Эу говорила пугающе-замогильным шёпотом, как спирит, читающий послание из мира мёртвых. — И вы не должны препятствовать этому. Всё идёт своим чередом. Живите своей жизнью и берегите эти вещи, пока он не вернётся за ними. А он вернётся непременно, — и Эу захлопнула дверь со стороны коридора.       Октавия и Данте, что сидел на комоде белого дерева, остались наедине с сундуком. Решительно Октавия открыла замок (в него был вставлен ключик) и один за другим начала вытаскивать содержимое: наверху располагались коробки с фиалами, полными зелий и порошков. Сверкая, искрясь, дымясь, они пугали и очаровывали. В некоторых плавало нечто, похожее на клубок змеек, в других что-то шипело и булькало. И каждый фиал был подписан на латыне, хинди, арабском или греческом языках.       Октавия извлекла и несколько самоцветов и зеркал, увязанных в прозрачные мешочки. Затем пошли книги. Огромные старинные фолианты, тонкие и толстые, прямоугольные, квадратные и круглые, обтянутые кожей и усыпанные драгоценностями, казалось, им не будет конца. А на дне сундука, под массой книг, нашёлся артефакт, Данте знакомый. Волшебный меч с ручкой, инкрустированной рубинами! Тот самый, что дарила ему Клариса.       Октавия долго разглядывала меч, но, не понимая, что делать с ним, сунула его вместе с другими вещами обратно и затолкала сундук в гардеробную комнату.       — Я должна разобраться, — пробормотала она. — Я обязательно это сделаю, нужно лишь время. Главное, чтобы Леопольдо не догадался. Жаль, у меня здесь нет моей лаборатории. Хотя… я могу отвезти сундук в дом отца! Давно пора вернуться к занятиям наукой, а то я превратилась в унылую домохозяйку. Я перестала быть собой, и это отвратительно! — воскликнула она, ударив ладонью по комоду — Данте подпрыгнул вместе с пудреницей и расческой, что лежали неподалёку.       А днём Эу принесла Октавии волшебное зеркало. Как им пользоваться, не объяснила. Но Октавию такая чепуха навряд-ли могла остановить — она загорелась мыслью каждую вещицу изучить и уже собралась в замок Мендисабаль вместе с зеркалом и сундуком, но новое происшествие вынудило её сие отсрочить. А Данте заметил: единственным артефактом, который Эу не отдала Октавии, была пресловутая трость-убийца.       К полудню Кассия выпустила Салазара из клетки. Эу и два лакея, держа под руки, отвели его в спальню. Кассия шла рядом, контролируя сына, будто тюремный надзиратель. Но актёром Салазар оказался талантливым — закатывал глаза и бормотал что-то невнятное он убедительно, даже Кассия, при всей её проницательности, не уличила его во лжи. Но когда в комнате остались лишь Данте и Эу, он сбросил маску.       — Ну как я? Хорошо притворялся? — закинув ногу на ногу, Салазар развалился в кресле и, открыв нефритовую табакерку, с наслаждением сунул в ноздрю щепотку табака.       — Отлично! Продолжайте в том же духе, — кивнула Эу. — Вы не должны себя выдать, иначе они поймут, что вы что-то затеваете, и могут испортить весь план. Сеньора Кассия говорила, старикашка явится к ужину, а после него сеньор Леопольдо будет провоцировать вас на дуэль на шпагах, чтобы ранить. Тогда вы якобы не сможете бороться, и Тибурон проведёт ритуал.       — Что ж, посмотрим кто кого, — очи Салазара налились кровью. — Похоже, Эу, мою просьбу ты выполнила, — оглядев комнату, он не нашёл ни зеркала, ни книг, что хаотичными стопками всегда громоздились на столе и полу — теперь там было пусто, а шкаф, где прежде стояли фиалы со снадобьями, заполнили фарфоровые статуэтки.       — Я всё отнесла Октавии, как вы велели, кроме этого, — Эу вынула из нижнего ящика комода трость с головой единорога на рукояти и отдала Салазару. Он аккуратно положил её на кровать и уставился в обычное, немагическое зеркало.       — Иди, Эу. Оставь меня. Я должен сосредоточиться и привести себя в порядок. Экономка исчезла за дверью, а Салазар ещё долго смотрелся в зеркало. Гладил острыми когтями впавшие щёки, спутанные волосы и хмурился, хмурился…       — София никогда не полюбила бы меня таким, — он бросил взгляд на Данте.       «Ну уж нет! — Данте прикинулся, что чистит перья. — Я не стану общаться с тобой ментально после того, как ты тринадцать лет провёл в клетке с чужими Сущностями в мозгах. Мало ли, какой-нибудь Косме решит переселиться из твоей головы в мою. И как потом я от него избавлюсь? Нет, благодарю, этими играми с разумом я сыт».       Но Салазар на контакте с птицей и не настаивал — он мигом переключился на себя. Зелёные лучи из когтей расползлись по телу, просочились сквозь кожу и вернули его облику прежнюю, мрачно-фарфоровую красоту, а заодно и юность. Он снова выглядел на девятнадцать, точно и не было всех этих лет. А волосы, стоило их обрезать и осыпать пыльцой фей, моментально выросли, став гуще длиннее — магия Салазара обновилась вместе с ними.       Данте знал — его двойник та ещё кокетка. Салазар любил свою внешность, гордился роскошными волосами, неземным лицом и статной фигурой. Его гардероб всегда ломился от кучи одежды. Так и сейчас он потратил два часа, выбирая наряд. Выгрузив из шкафов гардеробной комнаты целый океан вещей, он каждую примерил, а все забракованные бросил на кровать. Данте только перья топорщил. Но иногда Салазару он завидовал — самому Данте вечно не хватало лоска и самоуверенности, умения подать себя. А Эстелле, наверное, такой мужчина, как Салазар, подходил больше, ведь и она модница.       К вечеру, когда Эу привела Салазара в гостиную, Тибурон, сидя на канапе, любезно общался с Кассией, Леопольдо и Октавией. Все четверо разом обернулись и уставились на Салазара. В бархатном изумрудном рединготе, вышитом серебряной нитью, в белоснежных кюлотах и сапогах, с круглой шляпой на голове и с птицей на плече, он выглядел так, будто собрался на конную прогулку. В руках он держал трость с наконечником-пикой и набалдашником в форме головы единорога, и никто, кроме Данте и Эу, не знал о свойствах этого изящного аксессуара.       И хотя Салазар продолжал прикидываться безумцем, на лицах у всех мелькнула тревога. Кассия и Леопольдо нервно переглянулись, а Тибурон явно насторожился. И только Октавия обрадовалась.       — Ах, как чудесно, Ландольфо, что вы опять с нами! — она помогла Эу усадить Салазара в кресло.       Закинув ногу на ногу, он поиграл тростью у Тибурона перед лицом, будто дразня его. Тот не сводил глаз с этой трости.       — Я немного привела сеньора в порядок, он ведь сегодня именинник, — ответила Эу на молчаливый вопрос Кассии.       — Ступай в кухню. Пора накрывать стол, — сквозь зубы выдавила Кассия.       — Будто кроме меня тут некому столы накрывать, — заявила Эу и ретировалась. А Данте, прыгая по каминной полке, думал: Эу никогда так не хамила Кассии.       На ужин подали сквобов — жареных молодых голубей под французским соусом бешамель. Но, кроме гурмана Леопольдо и Лусиано с Клелией, что бросались друг в друга шариками, скатанными из хлебного мякиша, к еде не притронулся никто. Все выглядели напряжённо, болтая о соседях и политике вице-короля, пока не вынесли десерт — роскошный торт в форме корабля, украшенный белково-карамельным кремом. Но отведать сладкий шедевр никто не успел — Эу, с трудом дотащив торт до стола, благополучно уронила его на Кассию.       Даже дети перестали баловаться — все, включая Тибурона, уставились на хозяйку и экономку, предвкушая бои без правил.       — Ах, ты, безрукая овца! — лиловое платье Кассии было перепачкано кремом, и она яростно ударила служанку по лицу.       — А по-моему, сеньора, вы в этом доме никто, чтобы руками махать, — огрызнулась Эу, недобро сощурив глаза.       — Ты стала слишком дерзить, краснокожая, — скривила рот Кассия и замахнулась, чтобы нанести второй удар, но Эу схватила её за кисть и выкрутила так, что Кассия охнула.       — Этот дом завещан сеньору Лусиано, а вы и ваши дети в нём гости! — Эу и глазом не моргнула.       — Ах, ты, паршивая краснокожая! Вон! Вон отсюда немедленно! — как котёл на огне, вскипела Кассия и вырвалась из хватки экономки.       И тут Эу театрально завыла.       — Ой, сеньора, вы не можете так поступить со мной! Ой-ой-ой… Куда же я пойду?! Вот беда, за что вы так со мной, сеньора? — она вцепилась руками себе в чепец, будто стремясь разорвать его на клочки. — А я всего-то сказала правду… А за правду нельзя наказывать!       На вкус Данте, потуги Эу изобразить горе выглядели фальшиво, и поверил бы ей разве что глупец. Скептицизм на лице Салазара убедил Данте: тот с ним солидарен.       — Заткнись, — гадливо сказала Кассия. — Нечего тут причитать. Никто не заставлял тебя распускать свой грязный язык. Пожинай теперь плоды. Чтобы к утру и духу твоего здесь не было!       — Ах, мама, довольно скандалов, баста! — прервал её Леопольдо. — Негоже при гостях ругаться со слугами. Я полагаю, наш ужин завершён, и перед вечерним чаем мы можем развлечься, — хитро сменил он тему. — Ландольфо исполнилось тридцать три года, и в честь этого события мы с ним хотим продемонстрировать нашему гостю всё, чему научил нас мсье Поль, учитель фехтования. Я, к примеру, настоящий мастер дуэлей, скажу без ложной скромности!       — Я считаю, это опасной затеей и дурным тоном — развлекать гостя дуэлью, — Октавия попыталась отобрать у мужа парные шпаги, снятые им со стены. — Кроме того, сеньор Ландольфо не может сражаться, он не в себе…       — Ах, бросьте! Не пугайте нашего гостя, дорогая! Всё это ерунда! — Леопольдо бросил на Тибурона колкий взгляд — маг не привлекал внимания к себе весь вечер. Молчал и изредка ухмылялся. — Как вы полагаете, Ландольфо, вы в состоянии выдержать бой со мной? — обратился он к Салазару.       Тот взглянул недобро. И осмысленно. Вынул из кармана белую перчатку, расшитую жемчугом, и — шмяк — метнул её в брата. Перчатка, ударив Леопольдо по щеке, упала к его ногам.       — Похоже, дорогой братец, вы забыли традицию. У вас нет манер, учитель этикета поставил бы вас на кукурузу! — и Салазар вышел из столовой первым. Леопольдо поднял перчатку одной рукой, а Тибурон лишь усмехнулся.       Кассия отправилась наверх, чтобы сменить испорченное платье. Октавия, одновременно утешая Эу (та рыдала, как плакальщица на похоронах) и успокаивая детей (Лусиано и Клелия устроили в гостиной свою дуэль — на диванных подушках), кричала: Леопольдо затеял глупость. Но тот уже вручил одну шпагу Салазару. Последний, высокомерно приняв её, отдал трость Эу, и вместе с Тибуроном и Леопольдо вышел в сад. Данте выпорхнул за ними, а Октавия, заявив, что не намерена участвовать в этом безобразии, отвела Эу и детей в кухню — поить их чаем с плюшками.       На поле для фехтования Леопольдо и Салазар обмотали свободные от шпаг руки плащами, церемонно поклонились друг другу и разошлись по углам.       В эту секунду на балконе замаячила Кассия — из окон её спальни открывался вид на поле для фехтования. Она обменялась с Тибуроном кивками, и маг свистнул, подзывая Данте-Гуэну и тыча пальцем себе в плечо. Данте жест понял, но в страхе разоблачения спрятался в кроне жакаранды. Тибурон был явно озадачен и уже направил на Данте руку, чтобы подчинить его, но явилась Эу. Выскочив из дома, она рванула к колдуну и упала перед ним на колени. Данте не слышал, что она говорила, но догадаться было легко — Эу выполняла просьбу Салазара. За ужином она спровоцировала Кассию, и та выгнала её. Эу скорчила жертву и теперь умоляла Тибурона взять её в прислуги. Так, она отвлекла его и от Данте, и от дуэли, разгоревшейся на фехтовальном поле.       Леопольдо яростно атаковал брата, пытаясь его ранить, нарушая правила и используя запрещённые приёмы. Он размахивал шпагой, как мечом, и выкрикивал бранные слова, забыв о воспитании и деликатности. Раскрасневшийся, лохматый, с вытаращенными глазами, он растерял свою аристократичность. В нём будто проявились самые неприятные качества, а главное — ненависть к брату.       Салазар отвечал глухой и очень искусной обороной. Дважды он поранил Леопольдо, мягко полоснув шпагой по бедру и руке. Леопольдо это лишь распалило; он продолжал наступать, осыпая брата проклятиями.       Длился бой долго, но вдруг… Салазар, опустив шпагу, застыл, точно обратился в камень. Данте сразу понял что произошло — он переключился на другую Сущность. Тибурон этого не заметил — Эу, ползая на коленях, целовала подол его золотой рясы и протирала фартуком загнутые вверх носы его туфель. А Леопольдо воспользовался моментом и со странной гримасой на лице, где смешались облегчение, ликование и сожаление, выхватил у Салазара шпагу и вонзил её брату в сердце. Тот упал на спину. Шпага торчала из его груди вертикально, а кровь, алая, как коралловые деревья, что росли неподалёку от фехтовального поля, лилась тонкой струйкой. Леопольдо на дрожащих ногах обошёл Салазара кругом.       — Всё кончено, — на одной ноте произнёс он. Отбросил свою шпагу и громко завопил: — Помогите! Он умирает! Умирает! Я не хотел, не хотел этого! Он сам! Он сам это сделал!       Тибурон и Эу обернулись, среагировав на крики, и подбежали к полю для фехтования. Эу, однако, к Салазару не подошла, заявив: он — предатель, раз не заступился за неё перед Кассией. Встала у куста мимозы и тайком спрятала в его ветвях трость-убийцу. Посмотрела на дерево, где притаился Данте, и подмигнула ему. А Тибурон увлёкся другим. Вытащив из недр рясы мерцающий артефакт — огромный драгоценный камень, он стал водить им над телом Салазара и читать заклинания. Длинно, монотонно, нараспев, они звучали, как молитва.       Леопольдо продолжал фальшиво кричать, а тонкая фигура Кассии скрылась за балконной дверью. Вскоре она явилась в сад.       Но когда Тибурон закончил манипуляции с драгоценным артефактом, случилось непредвиденное: он вынул шпагу из Салазара, и рана на его груди, вспыхнув пурпуром, затянулась, а из тела повалил чёрный дым. Тибурон отступил назад.       — Кажется что-то идёт не так, — пробормотал он. — Неужели этот мальчишка использовал какие-то чары?       Через пару минут дым рассеялся, а Салазар не подал признаков жизни, и Тибурона это обрадовало. Он использовал необычную магию — такой Данте прежде не видел. Подняв в воздух смерч из дёрна, глины и булыжников, Тибурон наколдовал вокруг мёртвого Салазара кокон. Хлоп! Всё заволокло туманом, небо почернело, и рядом с Салазаром возникло его подобие — статуя, вылепленная из земли и глины. Взяв шпагу, перепачканную кровью Салазара, Тибурон воткнул её в глиняное тело.       — Кровь мага не оживит человека. Не оживит и глину. Но создаст подобное подобному. Стань же ты, глина, копией мага, чья кровь подпитала тебя! Да будет так!       Пшшшш! Глиняное тело загорелось. Пламя росло и росло. Казалось, оно перекинется и на траву, и на Салазара, и на людей, стоящих рядом. Никто не шевелился. Кассия, Эу и Леопольдо смотрели на происходящее, открыв рты. Но, когда огонь погас, Кассия вскрикнула — теперь на траве лежал не один, а два абсолютно идентичных мёртвых Салазара. Глиняное тело превратилось в его копию.       — Это голем, — пояснил Тибурон шокированным зрителям. — Правда, недоделанный. Оживлять его не стоит, это коварная Магия Тьмы, а вам не нужен ещё один монстр в доме. Но можно предъявить жандармам этот труп, — он ткнул в голема загнутым носом туфли. — Какую легенду вы сочините о его смерти — это ваши проблемы. Но ни слова о магии! — он приложил указательный палец к губам.       Пыххх! Взмахнул рукой, и тело настоящего Салазара покрылось слоем льда.       — Эй, ты, раз напросилась, иди сюда! — велел он Эу, и та шагнула к нему.       Ещё взмах, щелчок, и Тибурона, Салазара и Эу охватило серебристое пламя — они медленно, будто дразня, начали растворяться в его языках.       — Эй, стой! — выкрикнула Кассия. — А как же фамильное проклятие? Кто-то обещал снять его!       В ответ раздался хохот — дьявольски-страшный, от него кровь стыла в жилах. И огонь погас, заглотив колдуна и его свиту.       Кассия и Леопольдо остались у ненастоящего тела Салазара, из груди которого торчала шпага. А к фехтовальному полю уже неслась Октавия.       — Что случилось?! Что вы натворили? Вы убили родного брата?! — накинулась она на мужа.       Тот беспомощно развёл руками.       — Леопольдо не виноват, — мрачно ответила Кассия. — Ландольфо ранил сам себя. Помните, что говорил доктор Медина? У него опасное заболевание головы, он считает себя другим человеком. Это же произошло и сегодня. Одна из личностей, живущих в нём, поссорилась со второй прямо на дуэли с Леопольдо. Бедняга Ландольфо не совладал с болезнью и заколол себя шпагой. Ах, какое несчастье! — Кассия промокнула уголок глаза шёлковым платочком.       Она рассказала эту историю так складно, будто накануне свою речь отрепетировала. Но Октавия скривилась, как микстуру выпила, — явно не поверила.       — Велите слугам отнести тело в дом. И отправьте посыльного за доктором Ариббо и жандармами, — распорядилась Кассия сурово. — По-моему он мёртв.       Подобрав юбки, она ушла прочь. Камушки гравия, которыми была усыпана тропинка, захрустели под её каблуками.       — Скажите мне правду! — Октавия по-бульдожьи вцепилась Леопольдо в воротник. — Это ведь вы сделали? Вы! Я не верю истории, рассказанной вашей матерью! Это сущая небылица!       Под таким напором Леопольдо опустил голову.       — Да, это я, — сознался он. — Но это вышло случайно, и я не хочу огласки. Конечно, дуэли разрешены, и такой исход не редкость. Но наша дуэль неофициальна. У нас и секундантов не было, скорее это был дружеский бой. Но он мой брат, а потому пересудов не избежать. Так что вы, Октавия, как и все мы, унесёте эту тайну в могилу. История об одержимости иными личностями весьма эффектна, если её приукрасить. А уж в этом мама мастерица. Пойду позову слуг, — и он ушёл.       Закрыв лицо руками, Октавия упала на колени у фальшивого трупа Салазара. Она долго плакала и ругалась на мужа и свекровь, пока её внимание не привлёк Данте-Гуэну. Сев на куст мимозы, где была спрятана трость, он заставил Октавию подойти и артефакт обнаружить. А после — активировал кольцо, и — хлоп — исчез.