50

- О-о-о. Не-нет-нет-нет! - Восклицает Федя при виде входящих музыкантов. - Что, ты против музыки? - Ну-у, Иван Васильевич, гусли и балалайки? Такое только старикам нравится, давайте я сам. - Он откидывается на спинку кресла и начинает громко свистеть "Кузнечика". - Фёдор, не свисти. - Одёргивает Настасья Романовна, но Фёдор не слушает, пока царица не заряжает ему подзатыльник, да такой, что он едва не падает со стула. - Вы что, камни носите в рукавах? Женщина должна быть нежной, не камнями рукава украшать. - Давай, надень-ка сарафан и покажи мне, какой должна быть женщина.       Иван Васильевич громко хохочет, а один из музыкантов краснеет. - Пожалуйста, Фёдор Алексеевич, говорит прислуга при столе, поднеся ему поднос с блюдом. - Вот это да!... "Фёдор Алексеевич": не чаял дожить до того, чтобы ко мне так обратились. - Ты теперь охраняешь меня и мою семью, а если не уважают тебя, значит не уважают меня. - Говорит царь. - Что это? На щётку для обуви похоже. - Заинтересованно произносит Фёдор, рассматривая еду на тарелке. - Это медовое пирожное. - Говорит царица. - Чавой? - Переспрашивает он, не спуская взгляда с пирожного. - Не "чавой", а "что?" - Что за зверь такой? Это какое-то заморское...?       Он осторожно пробует кусочек и его глаза сразу лезут лезут на лоб, старается не подавиться и тут же отправляет в рот ещё один кусочек. - Малыша что, сладким вообще не кормили? - Спрашивает царица. - Бабушка делала мандариновое варенье, и жжёный сахар мне мама давала - но вот это так вку-у-усно! - Он осторожно отламывает половину от своего пирожного и с довольной улыбкой двигает тарелку к Ивану Васильевичу. - Ешь, их ещё много. Сколько хочешь ешь,       Тогда Федя сразу глотает целое пирожное целиком. - Федь подавишься, кушай нормально, - Говорит Анастасия Романовна, - А не как поросёнок.       Он облизывает губы поднимается и подходит к Ивану Васильевичу, мягко накрывает его руку и целует в щёку. - Спасибо за пирожное. - Тихо произносит он и снова садится обратно, немного неловко делать это при царице. - Вот умница, а Ваня так не делал. - Улыбается Анастасия Романовна, на что Иван Васильевич горько усмехается. - А каким он был? - Он был сорванцом, каждый день с мальчишками дрался, по кошкам из рогатки стрелял.       Слуга приносит ещё одно блюдо. Они точно столько смогут съесть? Федя замечает, как пялятся на него некоторые музыканты и его это веселит - в их глазах не читается неприязни к его внешности, напротив, они смотрят примерно так, как, наверное, он сам смотрит на царя, а потом с усмешкой одному из них подмигивает. Бедняга аж сотрясается весь. На тарелке под куполом что-то тёплое и пахнет мясом. - А это тоже сладкое? - Это сердце. - Чего?! - Он закашливается, прикрывая рот, и в ужасе глядит на тарелку. - Это кто же удумал сердце из свиньи достать и приготовить? Страх какой, выглядит, совсем, как человечье. - Особенно мозги у свиней похожи на человечьи... - Как бы невзначай замечает Анастасия Романовна. - А вы откуда?... - Тихо начинает Федя, но сразу вспоминает, что ещё в сознании царя успел рассмотреть... Не просто так в народе его прозвали Грозным...

***

      Ночью полная Луна и из леса воют волки. В доме кожевника во сне начинает кричать его слепая дочка, отец и брат держат ей ноги и плечи, но она продолжает биться, как пойманная утка и кричать не своим голосом. - Устинья! Сестрица! - Зовёт маленькая девочка, сидящая рядом. - Евдокия... - Выдыхает девушка, почувствовав, что сестра взяла её за руку. - Демона вижу! Вижу демона! - Хриплый и надломленный её голос словно проникает под кору мозга и ужасом сковывает сознание. Как она кричит и плачет... Будто и правда прямо сейчас перед собой видит. - Кого, милая? Кого ты видишь? - Спрашивает мать и тут Устинья начинает кричать так, что слышат даже в соседней деревне. - Красивый, как смерть! Красивый, словно смерть, а глаза темнее ночи в гробу. Кожа, как саван мертвеца... Евдокия, то волк в овечьей шкуре, демон сладкоголосый. - Кто? Кто, дочка? - Фёдор! - Наконец выкрикивает она так, словно самого дьявола имя произнесла. После этого в лесу перестали выть волки, так что у отца семейства по коже пробегает холодок именно такой, великий и ледяной ужас внезапно околдовывает разум. Ужас, заставляющий даже сильных людей чувствовать себя беспомощными, словно дети. - Фёдор? Слышал я про него: из-за него Ульянка из той деревни замуж не вышла, верно говорит Устинья. Красивый, что ангел. - Произносит брат девочек. - Ты сам видел, Паш? - Спрашивает Евдокия у брата и чуть улыбается. - Видел, Ева. - И мне бы поглядеть хоть одним глазком, страх, как любопытно. - Не смей! - Снова кричит Устинья и крепко сестру за руку сжимает. - Не ходи! Люди пропадают, на него поглядевши! Ты поняла?! - Так, Евдокия, ты слышала сестру. - Говорит строго мама. - Да почему вы вообще решили, что она всё правду говорит! - Слышала я про такую же историю в Болгарии - Девочку молнией ударило и стала она видеть во сто крат больше обычных людей, хоть ослепла глазами. - Фамилие у ней красивое, - Говорит отец, просто чтобы показать, что от страха не онемел и вовсе не готов был пустить слезу. - Гуштрова. - Если в ту деревню пойдёшь, я тебе косы обрежу... - Подводит мама итог. - Пашка, спишь? - Шепчет Евдокия в ту сторону, где только что прекратился храп брата. - Чего тебе? - Паш, а какой он? - Ев, кто? - Фёдор. - Произносит она с опаской и благоговением. От чего так стало томно, когда услышала про красивого злодея? Просто красивые парни - это неплохо. Плохие и красивые парни с дурными помыслами, как брат Ираиды, который убирает сено - довольно любопытно. А красивый злодей, которого демоном зовут... Как из сказок... - Он такой... - Паша, какой? - Волосы, как смола чёрные и блестящие, а на ощупь, наверное, мягкие, как солнечные лучи. Глаза чёрные и губы такие... Ты знаешь. У него такие губы... А ещё у него веснушки, как с цветов каких-то пыльца и руки у него... Руки... - Паш! - Шепчет Ева уже чуть громче. - А? - Ну что? Что руки его? - Красивее, чем у мамы... И улыбка... Такая у него улыбка, что всю жизнь на неё бы глядеть.

***

      Часом позднее Федя в своей кровати вздрагивает и с неё подскакивает, как ужаленный. Неведомая сила заставляет быстро идти в соседнюю комнату. Там у колыбели царевичей Фёдор видит тёмную фигуру и на секунду как будто кровь застывает, а затем адреналин оглушительно ударяет по ушам, он бросается, как сокол, хватает гостя за воротник, бьёт ногой по голени, прыгает на него сверху, придавив своим весом к полу. Тот пытается извернуться и брыкается, Фёдор хватает его обеими руками за волосы и начинает мощными и медленными движениями бить его головой об пол. Сжимает зубы. Он бьёт, бьёт, бьёт и ярость оглушает его - он стоял возле царевичей... Эта картина стоит перед глазами и взывает к ужасу того, что он мог не успеть. Этот человек задумал зло и совершил бы его, если бы Фёдор не был ещё большим злом. "Идиот, думает он про себя - нужно было вызнать, кто послал" - думает юноша, когда голова этого человека опускается под его пальцами ниже и обломки черепа вонзаются в мягкое пюре. - Что такое? - Охает, подоспевши, Иван Васильевич. - Он хотел... - Рычит Фёдор, продолжая бить уже на автомате мягким мозгом под продавленным лбом. Звук такой, как когда по столу бьёт хвостом ещё живая рыба - Он хотел украсть детей. - Чш-ш-ш-ш. - Иван Васильевич опускается рядом и мягко кладёт руку Фёдору на щёку тот смотрит ошалелыми глазами, его руки дрожат от оставшихся искорок жестокости и адреналина. Ваня берёт его руку в свои, и, не брезгуя чужой кровью, начинает покрывать пальцы влажными поцелуями. - Ты защитил моих детей... - Выдыхает он и увлекает Фёдора в такой поцелуй, от чего у того сразу испаряется жестокость и своими большими руками оглаживает всё его тело. Царь прижимается крепче, целует настойчивее, чтобы отнять последний ужас, так что Федя в полной мере ощущает, что принадлежит ему. Кажется, Иван Васильевич объял его всюду и каждый сантиметр тела согревает своим теплом. Фёдору так нравится ему принадлежать. Он откидывает голову, подставляя шею под колючие поцелуи, а Ване так нравится целовать его шею. Она гладкая и здесь сильнее всего пахнет Фёдором. Кажется, что это так легко - перегрызть его изящную шейку, прикусить кадык и сжать зубы. У него такая тонкая кожа, что кажется, его можно поранить слишком резко на него дохнув. Он прижимает царя к себе за поясницу и раздвигает ноги, отводит глаза в сторону на детей - они с интересом сморят на мужчин на полу. Фёдору так нравятся их маленькие лысые головки, похожие на три круглые тыковки. - Мой государь, мы будем делать это при детях?... - Ты, что, не хочешь меня? - Спрашивает Иван Васильевич с улыбкой. - Вы же знаете. - Я всегда вас хочу.       Царь нетерпеливо приспускает с него штаны вместе с бельём. - Почему бы тебе и правда не надеть однажды сарафан. Так мне будет удобнее выебать тебя тогда, когда мне захочется.       Фёдор, как от боли резко втягивает воздух через зубы - Иван Васильевич прижимается к нему членом через ночное бельё и почти буквально ощущает в этом самом месте, как сильно юноша хочет принять его. - Вот паскудники!       Иван Васильевич получает крепкий подзатыльник и они сталкиваются зубами. Фёдор сразу весь напрягается в готовности его защищать и прикрывает руками эрекцию, как мальчишка, который без ведома родителей пригласил домой девушку. - Вы это что придумали при детях вытворять? - Царица при Луне в белой ночной рубашке выглядит так жутко, что маленький царевич Фёдор начинает плакать.

***

             Евдокии всю ночь снились мальчики с чёрными волосами и веснушками и никак она нормально уснуть не могла. Все Пашины слова она запомнила и слово в слово передала подругам - они все, конечно, с ней согласились пойти на Фёдора посмотреть.       По дороге девочки пришли к общему мнению, что красивее двоюродного братца Ираиды Анатолия мальчиков не бывает.       Самая старшая по дороге нарвала васильков и от скуки начала плести венок. - Девочки, молю вас! - Говорит Евдокия, едва поспевая за подругами. Кто-то из них начинает петь. От нервов её грудь начинает смешно трястись. - Никому не рассказывайте, что я с вами ходила, иначе мать мне волосы обрежет. - Ладно, Ева, не скажем. - Как бы отмахиваясь, отвечает девочка с венком и отдаёт его подруге. - Алён, тебе-то бояться нечего, а я мало того, что толстая, так ещё и без волос буду, мне тогда замуж вообще никогда не выйти... - А если он и на самом деле ворожей и всех красивее? - Спрашивает одна девочка. - Я тогда сама его приворожу - вот смеху-то будет. - Ворожея приворожу. - Самодовольно хихикает Алёна, вплетая в волосы маргаритки. Никто из девочек не спорит, потому что Алёна умнее всех, кого они знают.       Фёдору в них интереса, конечно, никакого не было, потому что они девочки и потому что царь выплатил ему такую огромную премию, что он едва не выдал себя своей улыбкой. Он и двое других ребят с самого утра собирали каркас и фундамент будущего дома. - Что это там? - Спрашивает пожилая прядильщица неподалёку и тут же рядом с той же агрессивной улыбкой появляется Анна Викторовна, которая у нового дома весь день караулит, чтобы позлорадствовать. - Это Федька мой своим родителям новый дом строит! А твой Александр что, Марфа Ивановна?! Твой Шурик уже год собаке будку не сколотит?... - Анна, молчала б. - Нервно одёргивает жену Алексей. - Беду накличешь. - Федька что-ли? - Злится, подойдя, Александр - один из друзей Анатолия. К ним подходит группка девочек из соседней деревни, вот он и увязался. Путь не близкий, рты у всех в землянике и цветы в косах. - Для тебя не Федька, а Фёдор Алексеевич! Шантропа! - Громко произносит Фёдор Алексеевич. - Это от чего же? Плакса с косичками, который за маминой юбкой только и прячется. - Завтра за юбку твоей мамы спрячусь. - Я тя!.. - Он было шагает, но у Фёдора в руке уже сабля. - Он тепереча опричник у самого Ивана Васильевича. - Говорит бабушка Феди, задумчиво катая по столу мандарин. - Это там Фёдор Алексеевич? - Спрашивает одна из девочек, показывая в его сторону грязным пальцем. У Евдокии аж внутри всё холодеет: "Сейчас увижу его... И он меня увидит". - Он. - С отвращением кивает прядильщица. - Пидор Алексеевич. - Федь, пойди сюда, сынок, я тебе чай принесла холодный, а то ты на солнце с непокрытой головой весь день скачешь. - Мам. - Смущается он и принимает стакан. - А что такие красавицы у нас в деревне делают? - Спрашивает он у девочек, улыбается и поднимает на них взгляд. Они начинают хихикать и шептаться - он без рубашки. Двое пропадают сразу. - Ладно, сейчас подойду. - Говорит он двум ребятам, с которыми они вместе строят и, взмахнув волосами, с дома легко спрыгивает, как кот. - Сломаесся, тихо... - Говорит его папа. - Вы ... - Евдокия, не мигая смотрит и у себя в голове начинает придумывать что-то, что может сказать, чтобы заговорить с ним, а потом ещё десять раз слова в голове прокручивает, лишь бы не запнуться. - Вы бы хоть панамку на голову надели, иначе и правда от солнышка вам поплохеет. - Не успела договорить, а уже себя ненавидит за то, какая тупая. - Тогда, можно, я надену твой венок, красавица? - Спрашивает Фёдор и чуть к ней наклоняется, так что Евдокия бледнеет - ей отчётливо видно засос на его голом плече. Он не знает зачем, просто где-то внутри отчётливая зажглась мысль. - "Девочка нужна. Эта девочка."       У неё трясутся руки и от частого дыханья подпрыгивает грудь, она мягко надевает венок на его голову, чуть тронув волосы кончиком пальца - и правда, как солнца луч.       Ближе к вечеру, Федя возвращается в замок, совсем позабыв про венок. - Тебе идёт. - Улыбается Иван Васильевич и убирает с его лица за ухо прядь волос. Федя как-то неосознанно тянется за его рукой, как очень ласковый кот.

***

       Когда Евдокия подходила к дому, мама уже сидела на крыльце. У неё было то самое выражение лица. А потом девочка в ужасе увидела у неё в руках огромные ножницы, которыми стригут овец. - Ой, нет! Мама, нет! - Вскрикивает она, и хватается за голову, как бы удерживая на ней платок, чтобы не сорвали. Она бросается от дома прочь и не представляет, куда теперь бежать. Папа на площади ту же изловит и матери сдаст; Паша, наверное, в трактире, на девиц глазеет, он тоже скажет " Сама виновата"... А Устинья, ещё и сама оплеуху даст. Евдокия бежала, как заяц, от лисицы, куда глядят глаза, лишь бы подальше, а в голове крутилась мысль, о том, что, наверное, Фёдор Алексеевич её бы сейчас защитил... Она совсем о нём ничего не знает, но стоило увидеть его улыбку, да как цветы у него на волосах, как самоцветы сияют. Стоило его увидеть, как она поняла, что он на свете самый добрый человек. Такие прекрасные злыми не бывают. Она так рада, что смогла его увидеть. И косы на самом деле ей будет не так жалко. Всё равно лучше Фёдора ей не найти, зато сможет вспоминать теперь об этом дне. Сможет его улыбку вспомнить, как поглядит на волосы.