50

      Фёдор как-то раз весь день не влипал в неприятности, и ни одна старуха не пришла Алексею жаловаться, на то, например, что паскудник сегодня смеет слишком красиво в лучах солнца собирать щавель или слишком вызывающе поправлять косы, когда на него смотрят мальчики. Нашёл его Алексей в курятнике, он что-то украдкой трескал. - Фёдор, что это у тебя?       Федя, потупив взгляд, вышел, пряча что-то за спиной... - Что это там? - Это... - Федя поджимает губы и смотрит отцу в глаза. Родители знают, что Фёдор совсем не умеет врать, особенно, если глядит в глаза. - Это мандарин... - откуда это?.. - Нашёл... - Стыдливо отвечает мальчик - А если правду? - Там повозка из Москвы проезжала, из неё и выкатился - Отвечает Фёдор и едва не начинает плакать от вины за то, что не попытался догнать повозку. - Ну ладно, ладно. - Ободряюще отец хлопает его по плечам. - Ты же хорошо, сажаешь, да?       В прошлом году Федя просто наудачу засунул в землю возле дома семечко. В этом году возле дома уже цветёт подсолнух с полтора Феди. Он насобирал целый кулак семечек мандарина. - Точно! Я их посажу у бабули и тогда у нас будет много мандаринов! - Куда это он? - Спрашивает мама, поглядев, как быстро дал дёру Федя через всю деревню - Фёдор Алексеевич понёс бабушке мандариновое семечко... - Не, ты погляди на это... - Она указывает пальцем на кота, который с какой-то очередной кошкой заползает в курятник. - Уже половина деревни чёрными котятами кишит. - Распутник, Гришка, прямо как ты, Алексей. - смеётся Анна Викторовна.       Федя заметил - сегодня ему действительно встретилось около двух десятков чёрных котят. Он сунул семечки в землю у бабушки на участке и сразу полил... так, как поливают растения все мальчики в его возрасте.       Дерево стало расти через какое-то время и росло оно даже слишком быстро, так что повадились к Фединой бабушке в огород ходить подруги - никому это деревце не нравилось. - Это всё Федькины тёмные силы... Посмотри, оно через три месяца плодоносить начнёт, не удивлюсь, если цвести будет даже зимой. - Рассуждают женщины, глядя с опаской на дерево через забор. -Ну, чего собрались, вороны старые?- Кричит, выходя из дома, бабушка. - Дерево и дерево, какая в том чертовщина? - Больно уж быстро растёт твоё дерево. - А у нас земля хорошая, дуры старые! И солнышко нынче печёт. Не хотите наших мандаринов летом есть, пожалуйста, никто не заставляет!- Гаркнула бабушка, демонстративно поливая деревце водой из первой чашки, которая подвернулась под руку. - Мать... - Позвал её Федин дед. - Чего? - Ты святую воду льёшь. - Ой! - Бабушка всплеснула руками и проследила, куда дед показывает пальцем: в месте, где вода впитывалась в землю появилась пена и слышалось шипение, как от остывающего металла - за забором этого, на удачу, никто не увидел. - Ну, подумай. Ну посадило отродье мандарин. - Сказала одна из старушек... Семечко простое, земля и вода простые... И в чём у этого мандарина разница от наших яблок - Да в том, Варвара, что не растут у нас мандарины! - Может, у них в самом деле земля хорошая?...       То дерево действительно быстро выросло. Через год, убегая от соседского пса, Гриша Распутник вскарабкался на самую верхушку, а как слезть уже не сообразил. Фёдор, разумеется, сразу полез его спасать, а потом ещё долго сидел на веточке, обнимал. - Ну, ты посмотри, дед, - Говорит бабушка, глядя на Фёдора. - Разве будет отродье так с кошкой миловаться? Поглянь, в уши его целует! У одного из мальчишек, который застал его за этим занятием, тогда чуть не случилась истерика.

***

      Фёдор глядит на Ивана Васильевича надменно, как обычно смотрит на слуг и отбрасывает волосы с лица. Его ступни лежат у царя на плечах, он иногда медленно подпрыгивает, сводя Ваню с ума. Тот кладёт ладони на его бёдра и крепко вжимается в мягкую кожу пальцами, за что тут же получает по рукам. - Разве я разрешал меня трогать? - Спрашивает юноша, жестоко оскалившись. Иван Васильевич поджимает губы от нетерпения. Федя опирается руками о кровать по бокам от себя и начинает скакать быстрее. В такой позе ему кажется, что царь заполнил его всего без остатка. Он облизывается и немного ёрзает на его члене. - Как же ты заводишь. Я бы... С тебя вообще никогда не слезал... - Фёдор, сжалься... Совсем же с ума меня сведёшь... Окончательно ведь пропаду... - Хорошо, делай, что хочешь. - Когда Фёдор обращается на "ты" распаляет ещё сильнее.       Иван Васильевич больно хватает его за щиколотки и грубо переворачивает на спину. Федя от неожиданности даже вскрикивает. Ваня слишком долго терпел, так что начинает быстро и грубо в него вколачиваться, надеясь совсем вышибить дух, от удовольствия Федя вонзает ему в спину свои длинные ногти, по Ваниной коже вниз текут струйки крови и капают на Фёдора. - Ммх... ещё... ещё... - Сладко шепчет Федя - Быстрее. - Иван Васильевич наклоняется и жадно слизывает этот шёпот, проникая во всю длину, и так глубоко, что Фёдору становится больно, и он снова впивается ногтями в его спину, когда сил терпеть больше не остаётся. - Чёрт, сильнее, прошу тебя. - Произносит он резко на остатках дыхания. Иван Васильевич трахается так грубо, что даже сделать вдох становится трудно, он прижимает его к себе так крепко, в желании слиться с ним на молекулярном уровне, чтобы Ваня его больше никогда не оставил, даже на минуту.       Как только ему удаётся разжать пальцы, он чуть отползает. Они занимаются сексом уже несколько часов, ему кажется, что он умрёт, если они сделают это ещё раз... Да и Ване лучше больше не терять сегодня кровь. - Ты столько приказываешь мне в постели. - Царь мягко берёт в ладонь его ступню и наклоняется к ней губами. Касается бородой тонкой кожи, в несколько раз обостряя Федины чувства от этого поцелуя. - Никому никогда я такого не позволял, но ты... - Чем-то недоволен? - Усмехается Фёдор. Это такой красивый смешок, как будто истеричный проблеск безумия сверкает в глазах. - Напротив. Прошу, повелевай мной, Фёдор Алексеевич. - Ну, разумеется... Разве найдёшь ты когда-то кого-нибудь прекраснее меня? - говорит он надменно. Ване даже смотреть на него страшно... Не верится, что такой, как Фёдор и правда тоже испытывает к нему симпатию... Невозможно приручить такого. Он каждую минуту боится, что сейчас Фёдор засмеётся своим жестоким и самодовольным смехом, как когда за ним пытается приударить какой-нибудь бедняга, а потом скажет "Да как ты мог надеяться, что я полюблю такого как ты?" и от нервов мурашки бегают по спине, и начинают болеть следы от его ногтей. - Я тебя однажды во сне зарежу. - Говорит Фёдор спокойно и снова улыбается своей прекрасной садистской улыбкой, от которой у Вани рассудок начинает мутиться. - Глотку тебе перережу, а потом на части распилю и сожру до последнего кусочка с костями, чтобы ты от меня никуда не делся. - Федюша... Куда же я могу деться от тебя?...