50

      Когда Евдокия вернулась в ту деревню, она была вся в слезах и тут же поползла молва, что Басманов сын её приворожил и от великой любви она волосы обрезала, чтобы больше на мальчишку походить. Он, конечно не стал над ней смеяться, как она того до ужаса боялась, только одарил своей чудесной улыбкой за новый васильковый венок, специально чтобы снова его надеть,девочка попросила мать научить их плести.       Федя ещё не успел привыкнуть к тому, как теперь всё поменялось для него, как для опричника и материал быстрее привезли и работников прислали лучше, так что новый дом построили даже быстрее, чем Фёдор думал, а ещё у него появился свой конь - в породах он не сильно разбирался, просто выбрал того у которого были большие яйца, потому что его это очень насмешило, за что он снова получил от царицы драгоценно-каменную затрещину. Вот только, купить коня пол беды - пришлось ещё долго учиться на нём ездить, это было довольно трудно, особенно, учитывая, что учить его взялся Иван Васильевич лично, якобы нужно привыкать исполнять обязанности отца. И Фёдор просто не мог перестать похабно шутить каждые несколько минут про верховую езду и, конечно, тот факт, что царь сидел прямо позади него, почти вплотную, не давал ему сосредоточиться... Ему было 16 лет, но, поскольку он рос быстрее, тело и разум его были старше - как раз то состояние сознания - когда больше всего мысли занимает секс. Ещё он так и не придумал своей лошади имя и не мог выбрать между тремя кличками, которые мог выдумать только пацан в пубертате. Именно поэтому его и не стала учить царица Анастасия.       И, разумеется, он не мог упустить возможности покрасоваться, и, когда снова в деревню приехал, перед Анатолием на коне погарцевал. - Эй, Толька, а знаешь, как его зовут? - Улыбается Фёдор, глядя на парня. Сейчас менее женственный, чем тогда, с мелкой щетиной на подбородке и с новым васильковым венком на голове он почему-то стал ещё в несколько раз привлекательнее. Теперь Анатолий на него вообще смотреть не может и как бы вопросительно чуть приподнимает голову. - Это Содомит! - Федя сияет улыбкой и начинает, как пацан заливаться. - Вырос, а мозгов не добавилось - Проворчала, подойдя Федина бабушка,       Вечером с покрасневшими ушами Фёдор наклоняется, чтобы матушке шепнуть - Мам, ты извини... но можешь меня, пожалуйста сыночком при чужих не звать? - Чё спизданул? - Стесняешься того, того, что сын мой? - Да нет! Не солидно просто. Надо чтобы меня чужие уважали, а ежели я твой "сынуля-ворожуля", кто меня уважать будет? - Вот это новости птица принесла... - Ну, как же ты не понимаешь, матушка? - Они же итак меня не уважают, а так и вообще насмехаться будут. - Загордился ты, Федя Алексеевич. - Задумчиво говорит Алексей. - Да послушайте, - Говорит он чуть громче. - Если они надо мной ржать будут, как лошади.. - Я опричник царский. Если не уважают меня, значит и царя не уважают. А тех, кто не уважает царя, я буду убивать..

***

- Засыпает Фёдор быстро, но сны его беспокойны, снова и снова царь в гробу видится и холодная рука, из которой кубок на пол падает. К середине ночи Фёдор начинает стонать и просыпается от боли, потому начал самого себя во сне царапать ногтями. В ужасе и с холодом в сердце он бежит в конюшню и велит запрячь Содомита, от нервов легко вспархивает на него, как птица, и мчится вперёд, совсем позабыв, что ещё не очень крепко сидит в седле. Быстро спрашивает кого-то из слуг. - Скажите, как до деревни быстрее доехать? - Быстрее всего лесом, но там ночью... Куда? Стойте! Не через лес же, Фёдор Алексеевич! - Нельзя такому красивому, как вы, ночью. Ночью зло в лесу просыпается! - Сегодня я здесь буду самым страшным злом.       Его сердце стучит быстрее копыт лошади, его тошнит от страха, а по лбу струится холодный пот и со слезами на щеках мешается, кажется, будто сердце из груди вырывается, одно лишь слово оглушительно стучится в голове, как муха в паутине "отец, Отец..." И от того ещё больнее. Слишком, слишком больно и холодом всё тело сковывает, согревают только слёзы горячие от мысли "Почему, отец?". -Эй! - Слышится где-то впереди и от раздражения он сквозь зубы выругивается: как не вовремя! - Что такая красавица ночью по лесу одна путешествует? - Она из замка едет... -Так быстро, уж не украла ли чего? - Ну, да... Драгоценность везёт... Между ног. - Говорящий от собственного остроумия начинает заливаться. Если бы не сон и не то, что ему предстояло сделать, Фёдор обязательно бы задержался, лишь бы продолжить эту смешную шутку и показать им ту самую драгоценность. - Пойди прочь, крыса, не до тебя сейчас. - Бросает Фёдор резко. - Малышка, это было очень грубо! - Человек впереди натягивает лук направив в сторону Фёдора наконечник стрелы. - Проваливай, покуда жить хочешь! - Он даже не притормаживает, с разбега вонзив ногти мужчине в левый глаз.       Кровь и какие-то склизкие куски набиваются под ногти, а глазная жидкость противно засыхает на кисти. - Тупая тварь. - Брезгливо бросает он, оглянувшись назад, и глядя на руку - Замарал мне рукав.        Мама и папа спят,с ними клубком Гриша Распутник - такая привычная и уютная картина. Но они быстро просыпаются, как только Фёдор заходит в дом. Как быстро в курятнике просыпаются петушки, когда заходит лисица. Отец тут же бросается с кровати к поленнице. - Стой! - Рявкает Фёдор ему вслед и папа застывает в сантиметре от рукояти топора - Федя не ошибся, отец знает почему Федя приехал. Потому что он не ошибся. назойливое "Отец... Папа.. Почему?" - Продолжает стучать в висках. - Фёдор, сыночек, ты чего это? - Лопочет матушка взволнованно и тут же ладонью пот со лба смахивает. - Уже ли проведать родителей своих заехал? - Ма, хватит. - С горечью сплёвывает Фёдор и старается не разрыдаться, что удаётся с трудом и нижняя губа начинает предательски дрожать. Потому что он до сих пор остался плаксой. Чтобы эту трусливую дрожь унять, он прикусывает нижнюю губу своими щучьими зубами, от чего по подбородку тянется капля крови. В этот момент Гриша подходит и начинает тереться головой о его сапог. Чует ли, что Фёдор собирается сотворить? Чует. Мрачный посыльный. - За сколько? За сколько же ты меня продал, Иуда?... - Бормочет Алексей. - За ночку с царём? - А кто из нас не Иуда... А кто Христос?... Ты что-ли? - Голос Фёдора предательски дрожит. Боль в груди наконец вырывается истерическим хохотом, он оскаливается и со слезами на глазах начинает хохотать. - Тебе царская постель дороже отца родного. Не мой Федька ты более. Какой-то мужик посторонний. - Алексей, а ну заткнись немедленно. - Грохочет Анна Викторовна, поднявшись с постели, и доходит до него в два шага, а потом становится к сыну лицом - Феденька, ну же, прости его он же любит тебя, ну глупый был, пьяный - это же тятька твой родной... - А мне вообще на вас на всех наплевать... - Да как ты? - Поумолкни, Анна. Алексей наконец крепко хватается за рукоять топора. Фёдор сам собой быть перестал не наш это сын более. Как бы не видишь ты? - Мне сон был, папа, - Наконец, низким и звучным, уже сломавшимся голосом говорит Фёдор. - Что тебе заплатил богатый и видный человек и лицо его я видел, даже дочерей его беременных. - Шепчет Фёдор грубо, не давая задрожать рукам... Зрелище мамы, грудью защищающей отца, горьким осадком оседает в желудке - Отец, я Ивана Васильевича больше, чем самого себя во сто крат люблю, я бы, если нужно, не только вас с матушкой, я бы всех в этой деревне голыми руками поубивал, и детей, и стариков, даже кур всех в курятнике бы передушил. Я бы для него... этой самой рукой у себя бы сердце из груди вырвал. - Он тяжело дышит, как пёс на привязи и от того голова кружся... - Мама, пожалуйста, отойди.       Он делает шаг в их сторону и Анна Викторовна заходится рыданиями, отец тут же замахивается топором, хотя понимает, что от сына уж не спасётся. То ли со страха, то ли чтобы Фёдору уверенности добавилось, чтобы не болело так сердце. Он резко хватает папу за бороду и откидывает его голову назад - Движения резкие и чёткие - так на скотобойне режут скот. Мама начинает истошно кричать и от этого Фёдору становится так больно, что сил вдохнуть не остаётся. Он оскальзывает его горло ногтями, как траву косой, даже без звука, отец не успевает даже почувствовать и ещё до первых лучей Фёдор уже снова оказывается дома.       Иван Васильевич сразу просыпается, когда губы Фёдора чувствует на своих. Фёдор углубляется. Царь ещё не чистил зубы, а ему совсем не противно. - Ты почему такой холодный, откуда роса на волосах? - Сонный Ваня запускает пальцы в его волосы и по обезумевшему от ужаса взгляду понимает, что-то случилось. Фёдора колотит и самой прекрасной наградой для него сейчас оказываются жаркие объятья, такие ласковые, так что даже горечь в душе так драть прекращает. - Фёдор Алексеевич ты что, с улицы? Ты где был? - Спрашивает Анастасия Романовна и глядит на юношу. Фёдор сотрясается в рыданиях у Ивана Васильевича на плече и всё дышит, никак не может надышаться запахом его шеи. - Всё ради вас, царь, батюшка, ради вас, всё ради вас... - Шепчет он. Иван Васильевич начинает гладить его по волосам и никак не может понять, что же ему сделать. Фёдора боль прямо ему в сердце передаётся, а как утешить, он даже не представляет. - Больше вам яд никто не подсыпет, но всё равно я перед вами всю вашу еду и питьё буду. - Не будешь. - Отрезает царь. - Ты, мой рыцарь. - Улыбается он мягко и с Фёдора, как будто по волшебству вся ночная усталость спадает. - Мне бабушка рассказывала в детстве сказку про Ивана Царевича, который спасает Елену Прекрасную. - И что же, я, получается, Елена Прекрасная? - Усмехается царь и притягивает его к себе - Так! - Звучно говорит Анастасия Романовна. - Вы не будете заниматься вашей содомией на нашем супружеском ложе.       Иван Васильевич как будто чувствует, что Фёдор так сильно устал, что едва ли сам доберётся до своей комнаты и прижимает его к себе. - Настя, пускай тут поспит, ладно? - Шепчет он тихо, в который раз глядя на спящего Фёдора и думая о том, каким он выглядит хрупким. Того и гляди дух это хилое тельце покинет. Того гляди, он, как младенец - просто во сне перестанет дышать. Кожа такая тонкая, как у утопленника, а волосы, как тина болотная. Красивый, как русалка, но такой беззащитный. Он уже думал, чтобы иногда спать с Фёдором вместе... Просто, чтобы не думать постоянно о том, не покинул ли его Фёдор и не отправился ли обратно в свой загробный мир.       Фёдору всё-таки удаётся спокойно уснуть. Должно быть, это звук его сердцебиения. Иван Василевич просыпается примерно через час и тут же машинально вцепляется в Настину руку. -Федя! - Восклицает он. - Вань, ты что? Опять? - Он дышит? - Да вот он. Дышит. - Отвечает сонно царица. - Свернулся в клубок... Ты и в самом деле, Ваня, как будто кота притащил. - Шляется сам по себе, где хочется, а спать к хозяину приходит. и гобелен весь в гостевой когтями изодрал. - И крыс в замке ловит... Просто, он же такой слабенький, того и гляди ветром его сдует. - Да ладно, он же не ребёнок уже... Взрослый парень, скоро своих детей пора заводить придёт. - Нам больше не нужны дети. - Иван Васильевич глубоко вздыхает и снова накрывает горячей ладонью плечо. Его убаюкивает мысль о том, как же, Настя себе это представляет?Свои дети...? Как Фёдор сможет понести ребёнка? - Глупости какие...