50

      На душе снова становится неспокойно и это чувство он уже хорошо запомнил. Словно порчу кто на царскую семью навёл, мягко как кот, он ступает в сторону царской спальни, но не беззвучно, потому что последние несколько дней начал ещё и ожерелье царицыно носить и при ходьбе теперь тихонько звенит. И успевает он точно вовремя - на стене возле кровати колышется тень от дерева ветви длинные, сплетаются в крупные узлы и тонко в все стороны расходятся. Эти тонкие и узловатые ветви, казалось бы от ветра, тянутся к половине кровати, на которой спит Анастасия Романовна. Фёдор наморщивает нос как кот, готовый зашипеть и складывает вместе пальцы. Наводит свои длинные ногти на тень. Тень, как от холода тут же содрогается и ветви куда-то назад утягиваются - словно огромный человек пальцы под рукав спрятал. - Брыс-с-сь - Звучно шипит он и тонкие пальцы ныряют под кровать вместе с тёмной фигурой, которой принадлежат. Из под кровати тень, как птица шмыгает за приоткрытую дверь, просачивается под ней.       Федя даже слегка усмехается про себя. Как будто испуганный гусак пытается от мясника убежать. Дальше на ковёр, и дальше по коридору в комнату царевичей. Фёдор оскаливается и быстро шагает следом. Он настигает это за несколько шагов до кроватки и наступает ногой сверху, оно бьётся, как будто вырывается, дёргается, пульсирует на ковре у Феди под ботинком. Он преклоняет колено и резко, как гарпун, вонзает в тень ногти, раздаётся шипение, как если кинуть булыжник в мшистое болото, слышится зловоние и из ковра у Феди под ногтями начинает сочиться кровь, словно он воткнул ногти в бок какому-то мелкому животному. - Когда же всякая мразь прекратит сюда соваться? - Шепчет Фёдор звенящим басом, его грудь гудит, как будто воздух звенит в лёгких, дети начинают привычно болтать у себя в кроватке на своём младенческом языке будто ему о чём-то рассказывают. Он отбрасывает волосы со лба и мягко ступает обратно к себе, не глядя по сторонам - иначе захочется снова забраться в царскую кровать... Прохладно, а Иван Васильевич когда спит такой тёплый.       Больше уснуть не удаётся. Стоит закрыть глаза, как он вспоминает письмо от князя Шуйского. Это не оставляет его, чем бы он ни занимался. О чём бы ни думал, это занимает все его мысли, даже несмотря на то, что теперь он знает, какую ценность представляет для царя, ему хватает ума понять, что в его историю он войдёт только, как его опричник. Либо будет несколько сомнительных историй от спорных источников о том, что, возможно он нравился царю благодаря своей внешности, в которые не поверят, да и не захотят верить... Правды не узнает никто, даже и те, кто видел её своими глазами, даже те, кто её собственной кожей ощущал, однажды отойдут в небытие и с ними история прекратит существовать, будто её и не было вовсе...       Мудрый и внимательный Иван Васильевич сразу заметил, что с ним что-то не так. - Фёдор Алексеевич, вы сегодня смурнее тучи, уже ли вас позавчерашняя неприятность так расстроила? Тупой парень был и язык свой во все дела совал. - Обо всём поговорить успевал... А ты знаешь, "Любопытной Варваре на базаре язык отрубили" - Говорит царь, и громко и раскатитисто смеётся, как пацан. Фёдор обожает, как он смеётся. - Вовсе нет, Иван Васильевич, там был нос. - Хихикает он. - Ваня, ну нельзя же так! - Говорит Анастасия Романовна. - А помнишь, ты над такой шуткой сама смеялась. Когда мы на мужика натравили мишку?... - Помню... "Без сабли - как без рук." - Она поглядела на царя укоризненно, а он снова довольно улыбнулся. - Федя, ну что такое? - Он ласково убирает прядь волос с его лица, в очередной раз поражаясь тому, какие красивые у него волосы. - Всё хорошо. - Произносит Фёдор тихо. - Фёдор Алексеевич, я всё ещё ваш начальник. - У меня всё в порядке. - Ты же знаешь, что не умеешь мне врать. - Ничего не случилось. - Он делает вид, что зачесалась бровь и прячет лицо за ладонью до тех пор, пока Иван Васильевич не берёт его руку в свою и не прижимает к своему паху. - Блять... - Вдыхает Федя через, как будто от боли. - Это нечестно.       Ваня заглядывает ему в глаза, и чуть наклоняется, ему так нравится, как красиво Фёдор ругается матом. Феде кажется, что он сейчас его поцелует, так что внутри всё обдаёт колючим жаром - он никак не может выбросить из головы ощущение его члена на костяшках пальцев. Дразнит, чтобы что-то узнать... - он этому у царицы научился? - Ты расскажешь мне?...       Он не может, он точно знает, что Василий был прав. Конечно, если он скажет сейчас, Иван Васильевич будет говорить, как сильно его любит, Фёдор и сам знает, как сильно, вот только ему никогда не быть с ним рядом, никогда не стать его супругом, не стать равным и даже думать об этом Федя не смеет - просто симпатичный парень из деревни. Он должен быть счастлив, что такой прекрасный человек, как Иван Васильевич провёл с ним столько времени, подарил ему столько нежности. - Завтра приедут из Петербурга, подписывать документы. - Говорит Иван Васильевич за ужином. Анастасия Романовна тут же внимательно смотрит на Фёдора. - А я что? - Спрашивает он растерянно, я умею писать. Я что ли буду составлять эти ваши документы? - Не ты. - Мягко улыбается Иван Васильевич, только мне нужно тебя кое-о чём попросить. - Я сделаю! - Тут же соглашается Федя. Анастасия Романовна нежно хихикает. - Ты бы сначала узнал, с чем соглашаешься. - У тебя моду люди возьмут, - помяни моё слово, - подписывать документы, не читая. - Нужно будет вести себя прилично. Будут летописцы. - И что, нужно будет оставаться в штанах? Это трудно. - Хохочет Федя. - Нужно будет просто быть серьёзным парнем с саблей. - Усмехается Иван Васильевич. - И нельзя флиртовать, я правильно понял? - Ни в коем случае, понимаешь, Федь? - Говорит царица. - Представь, что я тебе посторонний, просто стоишь напротив меня и следишь, не попытается ли кто напасть. И если попытается, тогда уже убиваешь, но только если точно попытается, а не если тебе покажется. Если ты увидишь, что кто-то замыслил недоброе, всё равно жди, пока не будет прямой угрозы, понял меня? - Да понял, не дурак... - И не трогай меня, даже если никто не видит, никаких этих твоих штучек. - Каких штучек? - Фёдор отбрасывает волосы со лба и поправляет серёжку, глядя на кравчего, а потом скользит пальцами по шее вниз, заставляя уставиться на его красивую шею вообще всех мужчин в помещении, а потом чуть усмехается и садится спокойно. - Ты знаешь, про что я говорю. В голову мне не забирайся, ясно? И с другими не флиртуй. - Может, вам тоже на меня не смотреть? - Он чуть усмехается, обнажив кончики острых зубов. Иван Васильевич на секунду подумал, что неплохо было бы, если бы он осторожно прикусил его член этими своими зубками. - Тогда вы и не увидите, сколько я уже мужиков приворожил. - Фёдор хихикает, а царь стучит каблуком по полу и от этого звонкого звука у Фёдора что-то вздрагивает между ног. Он хочет прямо сейчас... Он хочет, чтобы царь его ударил... - Что за наглец! Потерпишь и потом можно будет как раньше. - Хорошо! - Недовольно отвечает Федя и спешно шагает к себе в комнату и там запирается. - Как ты думаешь? - Спрашивает Иван Васильевич, глядя на царицу. - Он взрослый мальчик, уж сможет потерпеть. - Ты помнишь меня в его возрасте? все мысли только об одном были. - У меня тоже. - Э? - Иван Васильевич усмехается. - Так ты же женщина. - У многих девушек в этом возрасте тоже только про парней все мысли, или про девушек... Вот только девушки обычно умеют думать головой, когда это нужно. Федя тоже умеет, я думаю. Я надеюсь.       Этой ночью Иван Васильевич решил спать в его комнате. И уснули, конечно, не сразу, но Фёдор его руку к груди прижал и носом в неё уткнулся. Так Иван Васильевич сможет чувствовать, что он дышит и от страха не проснётся. От его пальцев пахнет металлом и руки такие крепкие, Фёдор бы на всю жизнь вот так остался.Обнимать, нюхать его руку и смотреть, как Иван Васильевич засыпает. Чувствовать его вторую руку на бедре и снова спрашивать у себя - заслужил ли он этого счастья?       А утром Фёдор его разбудил так, что у Ивана Васильевича аж дыханье перехватило, он ещё долго не мог отдышаться, а потом, казалось, на ноги встать не сможет. Иван Васильевич скользит большим пальцем по его влажным губам и бледную каплю стирает из уголка. - Вы на вкус, как железо. - Ласково и довольно произносит Фёдор, после чего с улыбкой сглатывает. - Т-ты, ты что проглотил?! - Снова охает Ваня и от такой пошлости у него кожа покрывается мурашками, он всё любуется на его губы и поражается. Только что делал такие неприличные и ужасно приятные вещи своим ртом, а теперь этот ротик выглядит, как у ребёнка, который в жизни даже плохого слова не сказал. - Угу - вы вкусный. - Говорит он и тут же пошло облизывается. -Ох... Федь, ну зачем же ты такой? - А вот и вам от меня подарочек. - Он вынимает из под одеяла руку и что-то, не трудно догадаться что, размазывает Ивану Васильевичу по нижней губе, после чего начинает гаденько смеяться. - Не целуйтесь теперь с Настасьей Романовной.       Сегодня Фёдора и остальных заставили выглядеть максимально солидно, только ему казалось, что в своём кафтане он выглядит не солидно, а как долбоёб. - Хорош - Кивает Анастасия Романовна и надевает на него венок, и серьги подбирает в цвет. - Только сохраняй серьёзное лицо. - Как Ваня глаза выпучить? - Смеётся Федя и изображает его обычное хмурое лицо. - Очень похож. - Анастасия Романовна и её служанка начинают смеяться вместе. - Просто не надо стрелять в него глазками, а главное не стреляй в других мужчин, иначе, он от злости почернеет и велит тебя на кол посадить. -Лучше бы он меня... -Фёдор заткнись. - Перебивает его служанка Александра, зарядив подзатыльник. - Ну чего? Я же даже не договорил. - Я знаю, что ты хотел сказать. - Усмехается она. - Я тебя прошу, не улыбайся другим. - Уже и улыбнуться нельзя! - Тебе - нет. - Отвечает царица. - Это почему? - Потому что приворожишь. - Ты даже не замечаешь, как ты иногда смотришь. - Подтверждает Александра. - Вы сами не замечаете, как смотрите. - Мы не ворожим. - Анастасия Романовна, да почти все женщины от природы умеют ворожить, думают не умеют. Но всё одно умеют... А ещё... Лучше бы он меня на свой кол посадил! - Выпаливает Фёдор и начинает гоготать, как малолетний пацан.       Остальные опричники Фёдора терпеть не могли и игнорировали практически абсолютно. Сегодня все пришли получить свои сабли, которые, как следует начистили песком. Все друг с другом переговаривались и, конечно, стоял гвалт, который до неприличия резко оборвался, когда Фёдор открыл дверь. В небольшой комнате собрались все, некоторые уже в кафтанах и с саблями. Большинство расселись на скамьях. Когда Федя вошёл, на него вообще старались не смотреть - слишком ему шли серьги и венок. Стоило подойти Фёдору к одной скамье, как они с неё все подскочили, как ошпаренные и в другую сторону устремились, а стоило Фёдору куда-то пойти, как они с его пути врассыпную удирали. На него смотрели украдкой, старались не встречаться взглядом, сторонились, чтобы нечаянно не задеть плечом.       Один как-то раз, чтобы продемонстрировать своё пренебрежение, дверь ему, как девушке открыл. Фёдор тогда, мимо него проходя, буквально на секунду в глаза ему глянул и сознание этого человека его в себя словно всосало, как жаждущий воду всасывает и он, как только понял, что Федя у него в голове не просто воображаемый, на колени упал. Фёдор тогда сапоги стянул и молча ногу вперёд протянул, а несчастный упал ниц и к его ступне приложился губами и целовал, пока Фёдор из его головы с отвращением не выпрыгнул. И это было неприятно, но у него внутри аж всё натягивалось от смеха, как он представит, что с ними будет, если он сейчас одежду расстегнёт и обнажит ключицы. Все сразу же имена своих жён забудут. Он как-то раз, как бы случайно на пол обронил василёк. Конечно, он не видел, что с ним случилось, но в том месте через несколько секунд двое ребят дрались. Интересно из-за чего же они подрались? Хотя это было лучше, чем если бы каждый день кто-то из них пытался за ним приударить. Иначе бы поползли слухи о нём и ком-нибудь из них и, разумеется, Иван Васильевич в эти слухи бы не поверил, но на всякий случай бы каждого казнил. У них сложился такой порядок - Фёдора избегать и даже к кего приятелям Георгию и Евгению остальные опричники начали относиться настороженно. Только им до этого, как будто вовсе не было дела. - А про вас двоих, если болтать начнут? - Спрашивает Фёдор, покуривая с ними папиросу. - Болтать что? - Спрашивает Евгений. - Что сплю с вами. - Я скажу тогда, что пусть молча завидуют. - Усмехается Георгий - Да я хоть сейчас сам такой слух распущу. - Не надо, вас Ванька тогда точно в подвал отведёт. - Ванька! - Повторяет Евгений и все трое начают громко и раскатисто ржать.

***

      К середине дня все собираются в главном зале. Трудно представить сколько здесь сейчас народу, Фёдор сперва пытается их посчитать, но это занятие ему быстро надоедает. Ваня сегодня красивее, чем обычно, но Фёдор Алексеевич старается на него не смотреть. Это очень трудно. Он мог бы сейчас проникнуть к нему в голову и они так бы немного поболтали о каких-нибудь непотребствах. Федя нервно теребит в рукаве монетку, которую ему в детстве дала бабушка и старается делать это осторожно, ему очень скучно и даже нельзя смотреть на присутствующих, иначе он и правда не заметит, как начнёт издеваться над каким-нибудь бедолагой, просто чтобы повеселиться и тут Федя делает то, чего не делал никогда в жизни. Видно, от скуки всматривается в голубые глаза Анастасии Романовны и под эту прозрачную гладь на вдохе погружается. -Ты чего? - Спрашивает она мысленно, не прерывая зрительного контакта. - Ты это как? То есть... это и есть колдунство твоё, про которое Ваня говорил? - Это и ещё всякие штуки. Могу вас сейчас потрогать и вы почувствуете. А ещё вижу недоброе. И ворожить, конечно... Скучно. С ума можно сойти, о чём они там говорят? И что в этих документах написано? - Написано, что ты - дурак. - Чавой?! - Да шучу я. - Всё о политике, а вон тот парень намекнул, что знает про вас с Ваней - Кто он? Так, я его сейчас... - Фёдор! Она как будто хватает юношу за локоть. - Блин... ладно... У вас в голове очень трудно находиться. - Это ещё почему? - Непривычно, что вы всё время не пытаетесь заняться со мной любовью, это сбивает с толку. Я так не привык. А он в мою сторону даже и не смотрит, такой серьёзный только перед собой глядит и спина прямая, как будто аршин проглотил... Он сегодня так чисто побрился, его ещё и рисовать будут? - Не будут. - Как вам это удаётся? - Спрашивает Фёдор. У неё все мысли разложены по полочкам и каждую она может подумать, когда захочет, от взора они не ускользают, в глаза не бросаются и не расползаются в разные стороны. Как так-то? Как будто не человек вовсе. - Анастасия Романовна! - Выдыхает он и в реальности вздрагивает. - Не кричи! Спокойно! - Да я сейчас разревусь! - Фёдор, спокойно! Разрешаю на Ваню поглядеть!       Он быстро переводит взгляд на царя и сморит, как тот пальцами по столу бьёт. У него от этого перстни друг о друга стучат... От них у царя пальцы пахнут металом... Его большие пальцы... Он тут же снова смотрит в глаза царицы. - Вы ещё не говорили?! - Никому не говорила и ты не смей. И, что, ты его видишь?! - Не вижу, конечно, он же не злой. - А почувствовать сможешь? - Я уже чувствую... - У Фёдора от этого ощущения кружится голова. Такая великая и такая желанная сила. Это прекрасное чувство... Как будто тёплое медовое пирожное внутри. У него едва не выступают, слёзы, как он представляет, что эти ощущения его собственные. - У неё сегодня появилось сердце. - Чтобы не расплакаться, он быстро бросает взгляд на царя. - Надо же какой деловой и взгляд сюда не бросит... а поглядите, как вены на шее проступили. Вот бы его сейчас за шею укусить...О чём это он думает? - Фёдор! - Почти рявкает Анастасия Романовна и он чуть вздрагивает от неожиданности. - Ладно, понял, буду смотреть на его перо. - И тут Фёдор замечает и аж вздрагивает весь. Он на него смотрит. Осторожно, словно чтобы Федя не заметил, но в его сознание он не погружается. На Федю как раз в этот момент начинает смотреть какой-то придурок, он аж губы поджимает и сморит Ивану Васильевичу в глаза. Не дёргаясь, осторожно поправляет волосы, совершенно спокойным жестом, и, как бы случайно оголяет запястье. Этот взгляд прожигает в нём отверстия. Ему так хорошо осознавать, что царь на него смотрит. Он снова переводит глаза на него и одним только взглядом говорит, хотя Ваня всё итак знает. Чуть скользит языком по губам, и Фёдор от этого едва сознание не теряет. Это не он.. Не он, А Иван Васильевич сам сейчас ворожит и всё тело как будто пламенем покрывается. "Ну, раз вы так, то держитесь теперь" - Он глубоко вздыхает, чтобы это можно было услышать, только если прислушиваться и выдыхает, чуть приоткрыв рот, как будто ему жарко, а затем снова глубоко вдыхает и отбрасывает волосы с шеи, открывая её взору. Иван Васильевич, конечно, оторваться не может и сам себе колено крепко сжимает, чтобы не позволить собственному телу начать возбуждаться. Скользит пальцами по колену, на что Федя пялится как загипнотизированный... Как будто приглашает к себе между ног, какие-то узоры на колене кончиком пальца выводит, заставляя Федю сходить с ума от желания прямо сейчас снова проглотить его сперму. При всех Фёдор незаметно, как бы поправляя кафтан трогает себя через одежду и сглатывает так, чтобы царь как следует полюбовался, как прокатывается кадык у него под кожей. Тот взгляда не отводит и едва уловимо приподнимает брови и легко улыбается. Так сексуально, что Фёдор чуть не вскрикивает и кусает себя за губу. Он его пригласил!... - Что?! - Что вы делаете? Я же... так долго не продержусь. - Извини. - Шепчет Иван Васильевич ему прямо в сознание, мысленно касаясь губами его уха, а Фёдор мысленно стонет и сжимает его плечи, ощущая, как от этого жара соски затвердели. - Я тебя тоже хочу. Нужно терпеть. Ещё полчаса. Я постараюсь скорее. - Полчаса... - Жалобно повторяет он. - Я тебя так отделаю, что ты сидеть не сможешь. - Нервничает... Губы поджал. Ну чего же ты опять совсем на меня смотришь? Я соскучился.       Сейчас мы могли бы на этом столе... Мы могли бы столько всего сотворить, а эти парни вокруг даже бы не узнали. Ну посмотри сюда, посмотри и я тебя уже не отпущу, только попробуй, просто в мою сторону взгляни, а уж поднять взгляд я тебя заставлю и тогда ты уже не спасёшься... Фёдор поднимает глаза вверх на потолок и выдыхает. Когда это всё закончится, можно будет пообниматься, но сейчас нужно собраться и навести в мыслях такой же порядок, как у царицы... Провожать каких-то людей царь выходит сам и глядит внимательно на Фёдора, от чего его словно прошивает раскалённой стрелой. Эти жестокие глаза. Этот человек снова на него посмотрел, как же под его взглядом горячо... - Фёдор Алексеевич. - Идёмте со мной. - Как он это ровно сказал, словно и впрямь Федя только его защищает и ничего больше. Он идёт слева от царя, а пару часов спустя жалеет, что не пошёл справа.       На улице валит снежок, кому-то подгоняют повозку. Впереди идёт крупный малый и что-то в его походке Фёдора настораживает, он присматривается и видит от него злобу. Мог бы и сейчас что-то предпринять, но он пообещал, так что напрягается и выжидает. Чуть согнул в локте правую руку... Значит, если Федя толкнёт царя вправо, не получится... Он наверняка попытается ударить в грудь. Тогда Фёдор горлом его защитит и нож упрётся ему в позвоночник и до царя не дотянется. Он кратко касается пальцами царской руки и быстро убирает "Могли увидеть...Но, возможно это наше последнее касание."       Когда парень застывает и разворачивается, резко Федя прижимается затылком к груди Ивана Васильевича, а царь успевает выхватить из ножен кинжал и почти молниеносно прижимает его лезвие плашмя к его горлу. Мгновение спустя тот человек делает выпад и успел бы проткнуть Фёдору шею, если бы царь не был таким быстрым. Если бы не эти кошмары в детстве, если бы не эти постоянные попытки его свергнуть, если бы не чёртовы предатели повсюду. Некоторые думают, что его паранойя граничит с безумием, но что они скажут теперь, когда за такой короткий срок Фёдор уже несколько раз защитил его семью от реальных угроз и сам только что чуть не погиб? - Твою мать! - Сплёвывает Фёдор и отталкивает верзилу от себя ногой. Тут же подоспевают другие опричники, хватают его по рукам и ногам. - Блять.. - Звучно матерится Иван Васильевич - Я идиот. Фёдор, больше не слушай меня, если видишь недоброе, действуй тогда, когда посчитаешь нужным.        Федя едва стоит на ногах. Царь обхватает его за талию и помогает встать ровно, прижав к себе. Втягивает запах его макушки. - А если увидят? - Плевать уже. Не могу больше. - Испугался? - Конечно, просто вы... - Он чувствует Ваню спиной и весь прижимается, едва потираясь о него. - Я так... Он чуть откидывает голову назад и Ваня утыкается в его волосы носом. Он и сам по Феде ужасно соскучился и только от его присутствия рядом в штанах становится тесно. Федя чуть потирается задом о его пах и едва не начинает таять от ощущения Ивана Васильевича рядом, прямо как этот слабый снег на дороге перед ними. - Ты умница шепчет Ваня ему в ухо. - Блин... я так люблю тебя. - Выдыхает Фёдор, словно загипнотизированный. За каких-то несколько часов он так сильно соскучился по Ваниному присутствию, что сейчас заново учится справляться с ощущениями. Они заполняют грудную клетку до предела, так что даже кости болят, он опускает руку и сжимает руку Ивана Васильевича. - Даже вспомнить трудно, как раньше жил без вас... - Мне так нравится, когда ты обращаешься ко мне на "ты", делай это чаще. Я по тебе так соскучился... - Говорит царь. Фёдор прижимается к нему спиной чуть крепче. - Пойдём-ка.. - Мммх - Стонет Федя просто от мысли о том, что они собираются уединиться прямо сейчас, и на подгибающихся ногах торопится следом за Иваном Васильевичем. Сколько бы раз это ни случилось, Федя всё равно чувствует это невероятное торжество и эйфорию от мысли, что сейчас будет делать с ним разные вещи...       Они заходят во дворец и сразу же ныряют в коридор. Иван Васильевич дверь коридора за собой тут же закрывает. Фёдор хватает его за воротник и, резко прижавшись спиной к стене, притягивает к себе царя. - Вы... - Говорит он, поглядев в тот конец коридора, где двое прачек о чём-то болтают. - Не могли бы сейчас-же свалить отсюда, быстро?! - Рявкает он и девушки тут же бросаются прочь, а Иван Васильевич жадно прижимается к губам и глубоко целует, пока дыханья хватает. После чего отрывается и смотрит снова Фёдору в глаза. Такие жуткие,чёрные, а сейчас ещё чернее от того что зрачки расширились. Щёки красные, а губы влажные, прямо неприличное выражение лица. - Тебе очень идут серьги. - произносит царь, коснувшись, его уха... - Конечно, я в них больше на девицу похож. - Это девицы серьги носят, чтобы на тебя похожими стать. - Произносит он Фёдору прямо в ухо, чуть приобняв, и Фёдор, не удержавшись, начинает хихикать, как какой-то дурак, за шею его обнимает и снова увлекает в поцелуй.       Стоит остаться наедине в каком-то помещении, Фёдор тут же начинает с себя одежду прямо на пол сбрасывать. Они оказываются в кабинете Ивана Васильевича, даже подумать не успели, куда, мокро целуясь, ввалились. Иван Васильевич даже пальцами его сперва не растягивает, а сразу мощно насухую вталкивается, так что, Федя вскрикивает и ногтями царапает столешницу. Иван Васильевич зарывается носом в его волосах, щекотя спину бородой, Фёдор аж выгибается весь, берёт его за руки и заставляет положить ладони на грудь. Так царю становится удобнее его на себя насаживать, грубо вбиваясь и заставляя биться тазовыми костями о стол и какие-то бумаги на нём смазкой заливать, Федя даже поднимает ногу и в стол коленом упирается, чтобы ещё шире ноги раздвинуть и позволить ему проникать внутрь ещё глубже. - Думаешь, не чувствовал на себе твоего взгляда похотливого? Мелкий нетерпеливый паршивец. - Он трахает его на каждом слове, от чего у Фёдора кружится голова и, кажется, подгибается колено. - Ах.. Ах, прошу, не так грубо... - Хрипит он. - Не хочешь грубо, тогда почему стонешь так удовлетворённо, словно самая настоящая шлюха?       От последнего Фёдор чуть не кончил, он стонет ещё более развратно, обрушивается на стол и весь выгибается, подставляясь, под его яростные толчки. - А вы? Думаете, я не видел, как у вас аж вены на шее проступили? Не можете и пары часов потерпеть, чтобы не засунуть куда-нибудь свой член? Только и думаете, как бы трахнуть такую шлюху, как я. Озабоченный!       Иван Васильевич наклоняется и больно кусает его в плечо, но не для того чтобы сделать больно. - Всё потому что эти цацки твои звенели, я уже только от этого звука вспоминаю, как они звенят, когда я вот так же сильно тебя трахаю.       Фёдор от этого аж весь трястись начинает и сразу же изливается прямо на стол, но эти чёртовы несколько часов. Когда они делали вид, что посторонние люди. Распалили обоих слишком сильно, чтобы достаточно было одного раза. Иван Васильевич прижимает его спиной к груди и глубоко проникает пальцами ему в горло, трахая сразу с двух сторон, У него на пальцах массивные перстни. которые сейчас холодно касаются Фединых губ, а иногда стучат по зубам и от этого он ещё сильнее ощущает себя его собственностью... Его собственностью... Фёдор чувствует, как чернильница касается головки. Он сейчас кончит внутрь. Он сейчас кончит в эти чернила. Ваня потом этими чернилами будет подписывать документы. У него слёзы начинают течь из глаз от этих мыслей. Потом эти документы будут в летописях веками храниться. Фёдор задыхается. И люди будут приезжать поглядеть на личную подпись Ивана Грозного со спермой Фёдора Басманова. На его отпечаток на царской истории.