Пятиминутки ненависти

      Рыхлым белым полотном укрыта земля. Отражает свет так, что больно глазам, эти заразы начинают слезиться. И от невыносимого холода, и от яркости, и от безнадёжности. Целый день плутать по горам, отбившись от экскурсии, бравое: «Да что я, гор не видел? Сам не выберусь? Ха!». Дурак.       Кости коченеют, зуб на зуб не попадает, термобелье вроде греет, а вроде и нет. Всюду следы, оставленные на светлом покрове. И нет ни одних человеческих. Какие-то птичьи, беличьи, а в более большие не всматривался — страшно.       Деревья редеют, между ними видно просвет, солнце клонится к западу, окрашивая все в алую кровь. Света осталось ещё минут на двадцать, не более получаса, чтоб добраться до какого-никакого укрытия, а я пробираюсь сквозь ветки, норовящие протаранить глаз. Спасибо, рано ещё становиться одноглазым Джо.       Вырываюсь из их душных объятий будущего хвороста и теряю дух. Ветер хлещет по щекам, крапивой ложась на обветренную кожу. Внизу видно деревеньку. Слышно шум улицы, переговоры соседей о цене на рыбу. Чувствуется дым тёплого очага. Все это — вниз по отвесной скале.       Попытаться слезть? Не выйдет, слишком крутой угол. Кувырком? Только если жить больше не надо. Что же делать?       Секунды, и солнце скрывается за тонкой полоской горизонта, оставляя меня в нервном смятении. Тремор пробрался под белье и бежит по венам. Пять минут, и все погрузится во мрак, а значит время выходить диким животным на охоту. Охоту на единственного беззащитного в лесной чаще — меня.       Между смертью, разбившись о скалы, без надежды на выживание и растерзанием свирепым хищником с небольшой вероятностью на спасение я выберу веру в светлое будущее.       Залезаю на ближайшее дерево и закрываю глаза. Все равно их скоро медведь из орбит выгрызет, уведомив громким рыком всех обитателей уголка на краю света. Плевать.