Пятиминутки ненависти

      История дома номер 10 по Даунинг-стрит восходила к самому-самому началу бытия, когда земля ещё держалась на спинах трёх слонах, удерживаемых величавой черепахой мироздания.       Фонари заблудшими светлячками зажигались, когда по небу прокатывалась колесница Гелиоса, оставляя кровавый след от колёс на полотне насыщенного ультрамарина. Разносчики газет, уличные метельщики, мойщики со стоянки кебов — такие ребята знают каждый уголок буйного городка, не знающего покоя ни при свете ближайшей звёзды, ни рассыпи космической пыли в космосе.       — Где же он может спрятаться? — Размышления вслух — излюбленная тактика. Действие на нервы и себе, и окружающим, путая и сбивая с корректной, едва вырисовывающейся дороги в никуда.       — Блеск, мы тут целую вечность просидим, если ты за дело не возьмёшься.       — Мешаешь, — проговаривает сквозь зубы, белым шумом пытаясь вырваться из плена душной комнатушки на воздух. К обрыву над морем, что хмурится и вот-вот обрушится на берег смертельной волной. Раздражает и нервирует. Вымораживает.       — Что мы уже знаем?       — Он тут, близко. Умён, хитер, на шаг впереди, оставляет столь явные зацепки, что они бесполезны по сути. Столь рационален, что андроиды с их искусственным интеллектом — эмоциональные плаксы из железа.       — Это все?       — Нет же, нет. Перебивает, не даёт довести мысли до конца, недоговаривает, наседает, заставляет жертву стать частью долбанной игры в похищение.       — Уверен, что нашёл все ответы?       — Вопросов всегда больше, как и всегда, — потирает застланное усталостью лицо шершавыми, подрагивающими ладонями. Сухие настолько, что обжигают и царапают.       — Все ключи прямо перед тобой.       — Что?       — Все перед твоим носом, начни, черт тебя дери, думать!       — Не совсем тебя понимаю…       — Хватит дурачиться, возьмись за дело с чистой головой, может тогда все и получится.       Громкий хлопок закрытия двери. Пустота, прожигающая дыру изнутри. Это не может быть он, хоть все улики косвенно на это показывают. Просто не может.       Не его стиль, не его почерк, нет мотивов, кроме банального «развлечения для страдающего от безделья», но…       Он приходит поздно, один, быстро идёт в ванную, отмывая руки ледяной водой и хозяйственным мылом. Завтра газеты узнают о новом убийстве, а Великий Детектив попытается его раскрыть. Вновь.