Пятиминутки ненависти

      — Не подходи ко мне больше!       Тыкает ноготком прямо в грудь. Стоит лишь немного выкрутить запястья…       — Прекрати, Андриан, больно! — слёзы брызгают из голубых омутов, где колышутся костры праведного гнева.       — Повтори, — надавливаю даже не в полную силу, а она уже стирает кожу на коленях о жесткий кафель. Умничка, что сказать. На опережение работает, похвально.       — Не смей со мной говорить в таком тоне, — плюётся ядом похлеще чёрной мамбы. — Ты отравляешь мою жизнь.       — Да неужели? — шикает, пытаясь снять напряжение с кисти. — Встать, — запятье вновь выворачивается, но теперь уже в другую сторону, заставляя девушку вскочить на ноги.       — Довольно, хватит, прошу, — попытка вырваться? Мольба? Боже, как давно она так не унижалась. Обычно переводила гнев в сексуальное напряжение, волю которому давала наотмашь, но сейчас…       — Сам решу, когда будет достаточно, дорогая. — оттягиваю густые волосы, запрокидывая ее голову. — Знаешь, ты никогда не была близка мне. Ты не более, чем средство, чертов аксессуар, подобно часам или драгоценному камню, но на деле, Марго, на деле ты дешевка. Мутная стекляшка с черепом на этикетке.       Словесные пощёчины одна за одной оставляют грязные дорожки вокруг глаз. Перья, кажется лебединые, срываются, крылья за спиной с хрустом вырываются, предварительно согнувшись пополам. Раздавлена, сломлена, унижена в глазах того, кто видит ее насквозь. Изучил каждую складочку на теле, знал все слабости, прикрывал и оберегал. До поры, до времени, разумеется.       — Ты никогда не была частью меня, моего мира. Малышка, — палец нежно обводит линию челюсти, надавливая, — ты и забыла, что не принадлежала сама себе.       — Ты врешь, это… Это…       — Чистейшая правда, любовь моя, — убираю прядку за ушко, поглаживая шершавую щеку тыльной стороной руки, — и ты это осознаешь. Знаешь назубок. — оставляю поцелуй на лбу, ладонями продираясь сквозь одеяния. — У-у-умничка, — затыкает мои губы поцелуем.       Прижимаю к стене, нависая над хрупким станом, что скрыт полумраком. Мрамор холодит, остужает пыл раскалённого добела желания. Плевать на последствия, надо завершить игру. И чем достойнее, тем лучше будет приз в конце.       Руки пригятивают ее за шею. Сначала одной, а потом и второй. Синхронно. Резкий поворот влево. Пронизывающий хруст сломанной шеи. Мгновенно упавшее на пол тело. Блеск.       Если яда в мире и стало меньше, то количество убийц это оставило неизменным.