Просто эпизод

Мы с Егором вышли на улицу после его самого первого урока в школе. Сын был в полном восторге от учительницы и одноклассников. Мы спустились вниз со школьного крыльца. Саша, увидев нас, направился вместе с Варей в коляске к нам навстречу. — Папа! — подбежал к нему Егор. — Смотри, мне дали грамоту! За то, что я прочитал стихотворение. — Какой ты у нас с мамой молодец, — похвалил его Гордеев, протянув ему руку, — поздравляю, сын, с твоей первой наградой. Я заметила, что Саша выглядит каким-то взбудораженным. — Саш, у тебя все в порядке? — спросила я у него. — Абсолютно, — он заметно приободрился, — Лерочка, ты чего? — Не знаю, — задумалась я, — ты какой-то странный, взволнованный что ли… — Ну, конечно, я взволнован. Не каждый же день сын в первый класс идёт! — ответил он, улыбаясь. Мы сели в машину и направились в Жуковский, к Сашиным родителям. Там мы отметили первый Егоркин День Знаний. Оставив им внуков с ночевкой, мы вернулись в Москву — на сегодня у нас ещё была запланирована операция. Я стараюсь набрать профессиональную форму после декрета, и Саша мне в этом активно помогает, доверяя операцию за операцией. Он верит в мои силы и в то, что мастерство «не пропьёшь». Сперва у меня натурально дрожали руки, но со временем я становлюсь уверенней. Гордеев терпеливо и вкрадчиво наставляет меня, даже ни разу не сорвался и не накричал. Это дорогого стоит. После успешно прооперированной больной Назаровой, мы с Сашей устало направились в его кабинет. Я включила чайник и нарезала бутерброды, чтобы перекусить. Сил дойти до кафе у нас не осталось. Гордеев, покряхтев, растянулся на диване: с возрастом у него появились проблемы со спиной — издержки профессии. После многочасовых операций он старался не подавать виду, что испытывает невыносимую боль, но я всё прекрасно видела. Типичный мужчина. — Саш, может наведаешься в неврологию к Кочеткову, — осторожно предложила я, поставив перед ним кружку, — ну я же вижу, как ты мучаешься со спиной. — Ну хватит, Лер, сколько раз говорил, все в порядке, — привычно отмахнулся он, откусывая бутерброд, — мне просто нужно полежать немного. Я, взяв кружку, подошла к окну. — У него в кабинете свет горит, — повернулась я к мужу, — он ещё здесь. Ну, Санечка, сходи. Я же как лучше хочу. Не знаю, что на него снизошло, но он вдруг меня послушался. — Ладно, — сдался он, тяжело приподнимаясь с дивана. — Пойду, может хоть укол сделает. Гордеев, с трудом распрямившись, вышел из кабинета. Я и не думала, что он так легко согласится и приготовила кучу аргументов, но они даже не пригодились. Видимо, боль стала совсем нестерпимой.

***

Я, стараясь не хромать, побрел по больничным коридорам. Лестница вниз далась мне с большим трудом, благо в больнице в это время почти никого не было и никто не стал свидетелем моей пытки. Лерка всё-таки добилась своего, видимо я выглядел совсем жалко. Не знаю, чем мне тут Кочетков поможет, но пусть хотя бы снимет боль. Сегодня она что-то разыгралась особенно остро. Может, зря понервничал при встрече с Полиной. Да и Варьку сегодня весь день на шее носил. Мда, сорок пять — это вам не семнадцать. — Здорово, Серега, — вошёл я к Кочеткову, приободрившись. — О, какие люди, — он встал, приветливо пожимая мне руку, — сам Гордеев пожаловал в мою скромную обитель, приветствую. — Ты чего еще в отделении? — начал я издалека. — Да вот сижу, писаниной занимаюсь, — он устало потёр глаза, приподняв очки. — А ты чего тут бродишь? — Да спину прихватило у старика Гордеева. Поможешь? Укольчик там какой…ну все эти твои приблуды. Кочетков скептически посмотрел на меня из-под очков. — Ну допустим, укольчик-то я тебе сделаю, ты козликом запрыгаешь, а дальше что делать будешь? — Да ерунда же, ну бывает, — отмахивался я. — Пройдет. — Давай раздевайся, «пройдет», — передразнил он меня. — Это тебе не прыщ на лбу. Надо глянуть. — Серёг, может без этого? — все ещё сопротивлялся я. — Гордеев, ну что за детский сад? Давай, без разговоров. Я сдался. Кочетков осмотрел меня и неутешительно закачал головой. Даже без снимка было понятно, что у меня там полный набор. Назначил мне массаж, уколы, упражнения. После снимка обещал дать более точные рекомендации. Напоследок он измерил мне давление. — Саш, — он взглянул на тонометр, — вот скажи мне, у тебя с головой все в порядке? — Ну, не жалуюсь, — ответил я. — Сто шестьдесят на сто! — строго констатировал он. — Ты от давления что-нибудь пьешь? — Серёг, ну не начинай, — я начал раздражаться. — Тебе сколько лет? Пора бы уже о своем здоровье позаботиться. Чай не мальчик! — Давай ты мне уже укол сделаешь, и я пойду, а? — ответил я нетерпеливо. — Ложись давай, — он отошёл в процедурный. Я уже сто раз пожалел, что пришел сюда. Лерка теперь за меня серьезно возьмётся. — Я тебе, Гордеев, вот что скажу, — Кочетков вернулся в кабинет со шприцем и спиртовыми салфетками, — ты может за себя не переживаешь, а о близких подумай. Твои жена и дети хотят видеть бодрого и здорового мужа и папу, а не кряхтящего старика. К тому же, ты ещё вполне молод, а уже весь разваливаешься. Не запускай, я тебя прошу, если хочешь оставаться в строю и дома, и на работе. Он сделал мне укол. Я призадумался. Вот ведь настоящий врач — подобрал нужные слова, которые отозвались во мне. — И с давлением не шути, — продолжил он, когда я оделся. — Давай сейчас Тихоненко позвоним, пусть тебе таблетки подберёт. — А это кто такой? — спросил я. — Не такой, а такая. Наш новый терапевт, на прошлой неделе устроилась. Уже успел пообщаться, да и главврач очень лестно о ней отзывался. Кочетков поднял трубку и набрал внутренний номер терапии. — Алло, Светочка добрый день. Ах, да, точнее вечер. Скажите, а Тихоненко ещё не ушла? На месте? Отлично. А можете пригласить? Ах, на обходе. Жаль. Будьте добры, передайте, что я звонил. Спасибо большое, — он положил трубку. — Ну вот, скоро перезвонит, давай пока по кофейку. — Серёг, — я взглянул на часы, — меня жена в отделении ждёт. — Гордеев, — он свирепо взглянул на меня, — это вообще кому надо, тебе или мне? Зови Лерку сюда, я заодно ей все разложу по полочкам, а то я тебя знаю, замнешь ты это дело. Пока Кочетков хлопотал над кофе, я набрал Леру. Она быстро спустилась к нам. Сергей повторил ей все, что говорил мне, но в более мягкой формулировке. Лера ответственно подошла к делу, задавала вопросы и пообещала ему, что проследит за выполнением мной всех его рекомендаций. В кабинет постучались. — Сергей Геннадьевич, звонили? Решила к вам заглянуть. Я уставился на вошедшую. Она замерла на пороге. Лера, чуть не уронив чашку, перевела взгляд с нее на меня. — Нина Алексеевна, добрый вечер! — поприветствовал ее Кочетков. — Спасибо, что порадовали своим визитом. Знакомьтесь, Гордеевы Валерия Петровна и Александр Николаевич, наши нейрохирурги. Нина растерянно кивнула головой, глядя на нас. Она совершенно не изменилась за эти годы. Ну, разве что, теперь носит другую фамилию. — Здравствуйте, — она неловко улыбнулась, рассматривая нас по очереди, — вот это встреча… Кочетков удивился нашей реакции друг на друга, и нам пришлось объяснять ему откуда мы знакомы. Сергей налил ей кофе и изложил суть вопроса. — Ну Гордеев, я тебе ещё давно говорила, доиграешься со своим давлением, — строго взглянула она на меня, надевая мне на руку манжету от тонометра. Лера ревниво покосилась на нас, я всем своим видом пытался показать ей, что растерян не меньше нее. Давление оказалось ещё хуже, чем было. Ещё бы! Какой-то сумасшедший день встреч с прошлым выдался. Тут у любого давление подскочит.