Просто эпизод

Старкова, точнее Тихоненко, измерила Саше давление и прописала таблетки. Вся эта сцена была крайне странной, и мы все, за исключением, пожалуй, Кочеткова, чувствовали себя не в своей тарелке. Я многозначительно переглядывалась с Сашей, Нина Алексеевна, я уверена, заметила это, но вела себя спокойно. Она очень хорошо выглядела, несмотря на то, что прошло столько лет. Для женщины ее возраста это большая редкость и удача. Когда Саша уехал в Москву, она, где-то спустя месяц, уволилась. Поговаривали, что тоже поехала покорять столицу. Больше я о ней ничего не слышала. Я смотрела как она общается с Гордеевым, и во мне разыгралась ревность. И хоть умом я понимаю, что это глупо, но какие-то старые флешбеки настигли мою голову. Когда-то давно я не раз заставала их вместе в довольно интимной обстановке. Буквально каждый раз, врываясь без стука в ординаторскую, я наблюдала как руки Гордеева покоятся на ее талии. Я отогнала эти дурные мысли. Все давно позади. Это вообще было до меня. Мы ни разу не обсуждали с Сашей их отношения. Я не знаю, насколько они были близки тогда, но мне казалось, что для него это было несерьёзно. Судя по фамилии и кольцу на пальце — она сейчас замужем. И, тем не менее, червь сомнения закрался в мою голову. Не нравятся мне такие совпадения. Обычно они носят судьбоносный характер. Мы распрощались, поблагодарив коллег за помощь, и, переодевшись, поехали домой. — Ну ты чего такая понурая, — спрашивал Саша, когда мы тронулись. — Ничего, — ответила я сухо, пристегнувшись. — Ну хватит тебе, правда. Никто же не знал, что так повернется. Да и столько лет уже прошло. Все давно забылось и замялось. — Ага, и поэтому у тебя подскочило давление, — вырвалось у меня. — Лера, — Гордеев строго посмотрел на меня, — откуда у тебя такие мысли? Я уже пожалела, что не смогла сдержаться. Слова вырвались сами, но отступать было некуда. — Саш, скажи, а что у вас были за отношения тогда? Мы никогда об этом не разговаривали. Гордеев растерянно пожал плечами. — Ну что об этом сейчас вспоминать? Было и было. — Вы ведь ночевали вместе… — Мы были два взрослых и свободных человека, Лер. Естественно у нас был секс, если ты это имеешь ввиду, — сказал он то, что я не решилась произнести. — А ты любил ее? Саша задумался. — Трудно сказать, я уже и не помню, — он пожал плечами. — Но, наверное, нет, раз не помню. — То есть, получается, ты пользовался ее чувствами… — сделала я вывод. — Ну что ты придумываешь? — Гордеев начал раздражаться. — Никто никем не пользовался, она прекрасно понимала формат наших отношений, и ее это устраивало. — Дурак ты, Гордеев, она тебя любила, поэтому и позволяла тебе с собой так обращаться. Ты хоть знаешь, что она уволилась почти сразу после твоего отъезда? Гордеев выдохнул, посматривая по зеркалам. Ему явно надоел мой допрос. Мы остановились на светофоре. — Знаю, Куратов мне говорил. Лерка, — он положил руку мне на колено, смягчившись, — брось ты эти мысли. Прошлое — в прошлом. Лучше подумай о том, что мы сегодня вечером одни, дети у бабушки, а в баре давно простаивает бутылочка хорошего итальянского вина… — его рука поползла выше. Я не сдержала улыбку, закусив губу. — У кого-то, кажется, спина болела… — Уколы творят чудеса, доктор Гордеева, — подмигнул он мне.

***

Несмотря на Лерино настроение, мне удалось перевести вечер в романтическое русло. Нам обоим нужно было расслабиться и побыть наедине друг с другом. Понятия не имею, как эта женщина может меня ревновать к кому-то еще. Ей стоит лишь чуть повести плечом, обнажив ключицы, как я без боя сдаюсь в этот соблазнительный плен. Эта ночь была особенной: сумасшедшей, бурной, громкой. Давно нас не накрывало такой всепоглощающей страстью с головой. И укол Кочеткова пришелся кстати. Я был вынужден признать, что лечить мою спину нужно обязательно, как минимум, ради таких моментов. На утро я отвез Леру в Жуковский, к детям, а сам направился в больницу — у меня сегодня дежурство. В отделении было пусто и спокойно — типичный субботний день. Я разбирался с операциями на следующую неделю, занимался бумажными делами, неспешно распивая кофе. В кабинет постучались. — Да, войдите, кто там? — спросил я, не отрываясь от дела. — Привет, — услышал я знакомый голос и обернулся. На пороге стояла Полина, переминаясь с ноги на ногу. — Что ты здесь делаешь? Кто тебя пустил в отделение? — взъерепенился я, вскочив с места. — Охранник, — пожала она плечами, — он даже в мою сторону не посмотрел, я спокойно зашла. Я чувствовал, как во мне закипала ярость. Глубоко вздохнув, я продолжил. — Ну и? Зачем ты опять пришла? — Саш, мы вчера не договорили… Нам нужно все обсудить. — Разве? — перебил я ее. — Ты не будешь видеться с Егором, и обсуждать это я не намерен. — Саша, — она присела на край дивана, — послушай, я понимаю, что у нас с тобой совершенно разные миры, взгляды и мы с тобой тоже разные. Но у нас есть с тобой одно общее — это наш сын. Как бы там ни было, он плод наших отношений. Не будь тебя или меня, не было бы и его. — Полина, — я сел за свой стол, — я безумно благодарен тебе за то, что ты дала жизнь моему сыну, но это все, за что я готов тебя благодарить. Ты самостоятельно, своими руками, разрушила наше семейное счастье. Я не хочу даже вспоминать тот ужас, в котором мы жили. — Саш, я виновата перед тобой и перед Егором. Я хочу искупить свою вину. Если ты меня никогда не простишь и это совершенно справедливо, то дай мне хотя бы шанс стать для Егора мамой. Настоящей мамой. — У него уже есть настоящая мама, — отрезал я. — Пожалуйста, прекрати все это. Все шансы, какие у тебя были, ты упустила. Как ты себе представляешь это? Егор тебя даже не помнит. Так скажи мне, с какой стати он должен проникнуться чувством к незнакомой тете, которая бросила его, едва перешагнув порог роддома? — Поверь, он вырастет и все поймет. Пусть сейчас это покажется ему странным, но он будет знать, что его настоящая мама хотела быть рядом. Саш, я хочу поговорить с твоей женой, уверена, она, как мать, поймет меня. Я прошу всего лишь общения, раз в неделю или в месяц, или пусть даже в год. Я опустил голову на руки и уставился в стол, стараясь совладать с эмоциями и не сорваться на крик, тем самым распугав всех пациентов в отделении. Полина несет какой-то бред. Я не хочу впускать ее в жизнь нашей семьи. Так не бывает. Не может человек спустя столько лет свалиться на голову всем нам со своей внезапной любовью к сыну. — Ну все, бред какой-то — ответил я. — Это исключено. У меня нет ни малейшего основания верить твоим словам. Я не знаю, что ты задумала, но никаких разговоров ни с моей женой, ни с сыном не будет. Если ты будешь снова появляться здесь или, тем более, рядом с моей женой и детьми, я вызову полицию. Я не шучу. У меня на руках документы, подписанные твоей рукой, заверенные нотариально. На этот раз у тебя за спиной не будет мафии. Я сильнее. Если хочешь — это угроза. Только уйди, пожалуйста, прямо сейчас. Уйди. Полина закрыла лицо ладонями, бесшумно сотрясаясь в рыданиях. Не думал, что она способна на какие-либо эмоции. Это самый чёрствый человек из всех, что мне встречался. От этого все происходящее мне казалось нереальным. Я видел ее искренние слезы, но не мог поверить в происходящее. На секунду в моей голове промелькнула мысль, что она действительно раскаивается, но я сразу же отогнал ее. Разве такое возможно? — Ты мешаешь мне работать, — прервал я ее, больше не в силах смотреть на это. Полина достала из сумки платок и, вытирая потекшую тушь, встала с дивана, дёрнув ручку двери. — Прости меня, Гордеев. Я виновата перед вами. Мне нет прощения, но пожалуйста, если когда-нибудь сможешь на это решиться, прости. Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Я достал сигареты и открыл окно. Нервно закурив, я погрузился в раздумья. Если она не врёт и правда раскаивается, то я, получается, какая-то свинья — не даю родной матери видеться с сыном. А если врёт? Если это очередная пиар-компания? Я полез в интернет и вбил в поисковик ее имя. Последняя новость о ней была опубликована три года назад. Неужели правда ее карьера претерпела крах? Я наткнулся на какой-то форум, где пользователи задавались вопросом куда пропала певица ЛинГо. Кто-то написал, что в Лос-Анжелесе ее творчество не прижилось. Я плюнул и закрыл страницу. Не хватало мне ещё сплетни о ней собирать. Даже если допустить, что я разрешу ей увидеть Егора, то как об этом сказать Лере? Если раньше ее терзали сомнения, что она не справится с этой ролью, то теперь за нашего сына она будет готова порвать любого, даже родную мать. На телефон пришло сообщение от незнакомого номера. Черт, опять Полина. Уже успела раздобыть мой телефон.