Просто эпизод

Я поехал домой по самому длинному маршруту, потому что мне нужно было уложить в голове свои мысли, пока я за рулём. Что значит «жить, как жили?». У меня растет сын. Мой сын. Старший сын. Мне стало вдруг так мерзко и отвратно от себя и своих поступков прошлого. Я только сейчас задумался о том, что по настоящей любви у меня родилась только Варя, но и это для нас с Лерой было неожиданностью. И Егора, и Сашу от меня родили совершенно нелюбимые женщины. Одна хочет общаться с сыном, вторая хочет, чтобы я не общался с сыном. Голова кругом. Как я вообще мог влипнуть в такое? Я обещал Полине подумать, хоть и был категорически против ее встреч с Егором, но эта ситуация будто ткнула меня носом. Я внезапно оказался на ее месте. — Лерка, я дома, — крикнул я с порога. Лера вышла в коридор, приставив палец ко рту. — Тише, — шептала она, — только уложила. — Прости, — я чмокнул ее в губы и прошел на кухню. На столе меня уже ждал аппетитный ужин. Я пригласил Леру посидеть со мной. — Ну что, — спросила она осторожно, — поговорили? Я кивнул: — Поговорили. Ничего хорошего. Она против того, чтобы я общался с Сашей. Лера сочувственно выдохнула. — Саш, мне очень жаль, но ее тоже можно понять… Тем более мы сами, можно сказать, в похожей ситуации сейчас. — Я об этом хотел поговорить, — я выдохнул, — тебе не кажется, что это какой-то знак, что пора дать ответ Полине? Жена задумчиво оперлась подбородком на руку. Я видел, что ее терзали сомнения и страхи. — Ты уверен, что готов к этому, Гордеев? — Уверен, — ответил я серьезно, — я теперь четко понимаю, что это за чувство. Но я переживаю за тебя. Готова ли ты? Она молчаливо кивнула головой. Я чувствовал, что творится у нее на душе. — Солнце, — я накрыл ее руку своей рукой, — ты для Егора всегда будешь самой родной мамой, слышишь? — Слышу, — отозвалась она, — но, всё-таки родной мамой всегда будет та, что дала ему жизнь… Я перебрался к ней поближе и притянул к себе за плечи. — Лерка, Егор любит тебя и это чувство с годами будет только крепче. Я не знаю, сложится ли у него контакт с Полиной, но если это и получится, то ты все равно останешься для него на первом месте, можешь даже не сомневаться. Когда он вырастет, он поймет это до конца. Лера благодарно улыбнулась и прижалась к моему плечу. — Ты же понимаешь, что если Нина вдруг согласится, то тоже навсегда останешься для Саши на втором месте после Андрея? Я грустно закивал головой. Да хоть бы и на втором, лишь бы он знал, что я его не бросал, что я хочу быть рядом, видеть, как он растет и помогать во всех его начинаниях.

***

Утро началось как обычно в суете. Я собирала Варю в детский садик, собирая ее тонкие волосики в хвостики. Дочь сонно зевала, покачиваясь на стуле. Пока Егор неторопливо доедал свой завтрак, Саша брился в ванной. Когда все, наконец, были готовы, мы погрузились в машину и поехали по привычному маршруту: садик, школа, больница. Быстро сдав Варю воспитательнице, мы поехали в школу. Гордеев остановился у ворот, высаживая нас с Егором. Рядом с нашей машиной показался знакомый автомобиль. По его номерам я поняла, что он принадлежал Тихоненко. Из машины вышел Андрей с Сашей. Папа помогал ему надеть тяжёлый рюкзак на плечи. Нина осталась за рулём. Мы поздоровались, а мальчишки радостно поприветствовали друг друга. Мы все удивились этой встрече. Я покосилась на Гордеева. Тот наблюдал за нами через лобовое стекло, нервно постукивая костяшками пальцев о руль. — Они что ещё и в одной школе учатся? — удивился Гордеев, когда я отвела Егора в класс и вернулась в машину. — Ну, судя по всему — да, — пожала я плечами, пристёгиваясь, — поехали. Гордеев не двигался с места. Я взглянула на него и заметила, как на его лице заиграли желваки. — Санечка, — я погладила его по колену, — поехали. — Лер, ну как так-то?! — он ударил кулаками по рулю. — Как мне спокойно наблюдать за этим? Вот так просто сидеть в стороне? В его глазах читалась обида и злость. — Успокойся, — мирно протянула я, — дай Нине время все обдумать. Возможно, она перестанет быть столь категоричной. Гордеев нервно выдохнул и завел автомобиль. Мы доехали до больницы в полной тишине. Рабочий день был уже в полном разгаре, как мне на мобильный позвонила классная руководительница Егора. — Валерия Петровна, — ее голос был взволнован, — у нас здесь… Егор, он… — Что случилось? — закричала я в трубку на весь больничный коридор. Мое сердце тут же почувствовало что-то неладное. — Вы только не переживайте, — успокаивала она меня, — он на перемене играл с другими детьми… В общем, они бегали по коридорам, столкнулись с мальчиком, упали… у Егора, кажется, перелом ключицы…вы только не волнуйтесь, Валерия Петровна, мы уже вызвали скорую, они едут в вашу больницу. — Когда это произошло? — кричала я, быстрым шагом направившись в Сашин кабинет. — Минут двадцать назад. Скорая только уехала, — голос учительницы подрагивал, — Валерия Петровна… Я уже не слышала ее и сбросила вызов.

***

Мы с Лерой спустились в приемный покой. Я вышел на крыльцо в ожидании скорой, нервно закурив. Машины все не было и меня это начало тревожить. Я делал затяжку за затяжкой и заметил, как у меня начали трястись руки. Так, Гордеев, соберись. Ты не имеешь права показаться перед сыном слабым. Ты врач, в конце концов. Что за эмоции? Ругая себя, я услышал неподалеку вой сирены. Едут. Машина подъехала к пандусу. Я подскочил к ней, помогая спустить каталку. Егор, лёжа на ней, мужественно терпел боль, ему наложили временную повязку. — Папа, — простонал он, не пророня ни слезинки. — Ты здесь? — Конечно, я здесь, сын, — мы с фельдшером подняли каталку и закатили ее на порог приемного покоя, — я здесь. И мама здесь, потерпи, сынок, потерпи… Каталку завезли в помещение, я вошёл следом и прикрыл за собой дверь. Лера бросилась к Егору, целуя его в лоб. Ей с эмоциями справиться совсем не удалось. Я держался. — Мамочка, не плачь, — шептал он Лере, — я просто упал. — Егорушка, — Лера взяла его за здоровую руку, — ты у нас с папой сильный, слышишь? Тебе сейчас наложат гипс и ты поспишь, хорошо, мой родной? — гладила она его по голове. В приемный покой вдруг ворвалась встревоженная Тихоненко. — Где Саша?! — спросила она, пытаясь отдышаться. Все перевели взгляд на меня. Я недоуменно уставился на нее. — Я здесь, — ответил я спокойно. — Что происходит, Нина Алексеевна? — Его должны привезти сюда, ваши, — кричала она, пропустив мимо ушей мой ответ и обратившись к фельдшеру, — где он?! На улице снова послышались звуки сирены, она бросилась к выходу. Я поспешил следом за ней. Открыв задние двери машины скорой помощи, я опешил: на каталке с повязкой на голове без сознания лежал Саша.