Просто эпизод

Я тихонько заглянула в палату Егора. Она была двухместной, но соседа у него не было. Мы решили, что после реанимации подселим к нему в палату Сашу. — Мам, это ты? — прошептал он мне в темноте. — Я, — вошла я внутрь, — ты почему не спишь? — Болит, — захныкал он. Я нащупала выключатель лампы, стоявшей на тумбочке, и палату озарил мягкий свет. — Сынок, — присела я на край кровати, — потерпи немного. Ты у нас сильный мальчик, так смело перенес гипс и уколы. Теперь нужно поспать. Закрывай глазки. — А где Сашка? — спросил он, вовсе не собираясь спать. — Мы с папой сделали ему операцию, он сейчас в реанимации и скоро пойдет на поправку. — Это хорошо, мам, я так боялся, что он не просыпается. Он ведь проснется? — Конечно, сынок, а потом мы положим его к тебе, вам вдвоем будет повеселее. — А когда папа придет ко мне? — Обещал, что скоро, — я взглянула на часы. — Тогда я его дождусь, — уверенно заявил Егор. Я гладила его по голове. Он попросил почитать ему его любимую книгу про динозавров, которую он всегда носил с собой. Я достала ее из его школьного рюкзака и прилегла рядом с ним на кровать, раскрыв разворот с красочными рисунками. Мы рассматривали велоцираптора. — Не спите? — в палату заглянул Гордеев, тепло улыбаясь. — Папочка! — во весь голос закричал Егор. — Тихо-тихо, — он подошёл к нам, приставив палец ко рту, — в отделении все давно уже спят. Один ты у нас бодрствуешь. — Я ждал тебя, — Егор радостно отбил папе «пять» здоровой рукой. Саша, устало улыбаясь, присел рядом с нами, мы вместе рассматривали книгу. Егор мучался, пытаясь принять удобное положение и уснуть, чтобы боль в руке его не тревожила. Саше пришлось сделать ему ещё один укол. — Лерка, ложись здесь, на свободной кровати, а я у себя в кабинете перекантуюсь, — предложил Саша, — тебе нужно выспаться. — Тебе тоже не мешало бы, — я понизила голос, заметив, что Егор начал засыпать. — Да ладно, — привычно отмахнулся он, — этой ночью мне будет точно не до сна, все равно буду как на иголках. Егор погрузился в сон. Я осторожно высвободила книгу из его рук и укрыла его одеялом. Саша положил руки мне на плечи и уткнулся носом в мою макушку. — Моя ты умница. Держишься. — Сашка, если бы не ты, я бы давно раскисла. Он притянул меня к себе: — А вот это ты зря, нам с тобой киснуть совсем нельзя. Давай укладывайся потихоньку. Да и я пойду. Я расстелила постель. — Постарайся поспать, — поцеловала я мужа. — Спокойной ночи. — Спокойной, — пожелал он мне в ответ, перехватив мой поцелуй. Я незаметно для себя погрузилась в сон, но меня разбудила какая-то суета в коридоре. Я слышала как звенели капельницы, кто-то шумел, громко переговаривался и быстро шаркал ногами по больничному кафелю. Тихо, на цыпочках, чтобы не разбудить сына, я подошла к двери и, накинув свой халат, приоткрыла ее. Я увидела взмыленного реаниматолога, выходившего с чемоданчиком из реанимации, где лежал Саша. — Вернулся, — сказал он, облегченно выдохнув, медсестре на посту. Я вышла из палаты. — Что случилось? — У сына Тихоненко была остановка сердца, — сказал он мне, потерев лоб, — завели! — Гордеев в курсе? — Само собой, рвал и метал. Он так и остался у него в палате, всех выгнал. Я направилась в реанимацию. Осторожно зайдя внутрь, я увидела мужа возле Сашиной кровати. Приборы мерно пищали, сообщая о его стабильном состоянии. Гордеев, сидя на стуле, держал в руках руку своего сына, приставив ее к своим губам и опершись локтями на колени. Его глаза были прикрыты, и я вдруг заметила, что он плачет. Я никогда не видела мужа в таком состоянии, и это тронуло мое сердце. Я ощущала всю его боль, весь тот нерв, который он старался собрать в кулак и скрыть как можно глубже от всех. Он держался до последнего, но даже самый грозный и сильный мужчина может оказаться на пределе своих сил. Я случайно задела каталку и Гордеев открыл глаза, услышав посторонний звук. — Лера? — спросил он шепотом, стараясь принять непринуждённый вид. — Ты что тут делаешь? Почему не спишь? — пытался он поругаться. — Прости, — виновато протянула я, подойдя к нему, — я услышала возню в коридоре и сразу почувствовала неладное. Гордеев шумно выдохнул, не отпуская Сашиной руки. — Я что-то сам не свой, извини, если ты что-то успела увидеть… — он отвел глаза в сторону и привел ладонью по шее. — Все в порядке, Саш, ты — человек, а не робот, — я положила руку ему на плечо, — я понимаю как тебе сейчас непросто. Нина не знает? — Да ну что ты, нет конечно. Я запретил ей сообщать. Она сама на грани. Завтра расскажу, когда ее муж прилетит. А сейчас пора спать, — он взглянул на часы, — скоро уже утро. Я кивнула и взглянула в его усталые, покрасневшие глаза. — А ты? — А я тут, по возможности, вздремну, мне так будет спокойнее. Саша расположился на неудобном стуле, вытянув ноги. Я поцеловала его и вышла.

***

Я не знаю, спал ли я этой ночью. Может, дремал, но отчетливо помню писк приборов до самого пробуждения. Саша перешел в стабильное состояние, и я облегченно выдохнул. Ночь пережили — дальше будет легче. Если все пойдет хорошо, то к вечеру он придет в сознание. Я, потянувшись, перепроверил показатели и направился в палату к Егору. Они с Лерой уже проснулись и завтракали. — Доброе утро, господа Гордеевы. Как спалось? — Папа, привет! Я так хорошо спал, мне снился велоцираптор! Он был такой огромный и красивый! — сын восторженно делился впечатлениями. По его настроению я понял, что самочувствие его улучшилось. Лера, сонно улыбаясь, сделала мне кофе и бутерброды. — Ты поспал хоть немного? — заботливо спросила она. — Вполглаза, — отмахнулся я, делая глоток ароматного напитка, — ничего, сейчас кофейку бахну и получу заряд бодрости на весь день. Мы мирно завтракали и я, наконец, почувствовал обещанный кофеиновый прилив сил. Умывшись ледяной водой, я взбодрился и собрался на обход. — Саш, приляг хотя бы на полчаса, — настаивала Лера, — обход я сама проведу. — Лерка… — попытался я возмутиться. — Ложись давай, только спину твою вылечили, — отрезала она тоном, не требующим возражений, — или ты по Кочеткову соскучился? Я рассмеялся и послушно прилег на свободную кровать. Лера ушла. Растянувшись, я почувствовал, как из моей спины уходит напряжение, тревожившее меня с самого начала Сашиной операции. Сын продолжил делиться своими впечатлениями от встречи с динозаврами во сне, а я с огромным удовольствием слушал его, прикрыв глаза. Незаметно для себя я задремал. Я проснулся от яркого солнечного луча, светившего мне прямо в лицо. Открыв глаза я увидел Леру, помогающую Егору усесться на кровати. Лениво закатив рукав халата я взглянул на часы. Полдень. — Лерка, ты чего меня не разбудила?! — вскочил я, будто ошпаренный. — Я полдня проспал! — Гордеев, успокойся, без тебя мир не рухнул: отделение работает, больные выздоравливают. Выспался хоть немного? Я и сам пока не понял выспался или нет, но что-то проворчал в ответ. Широко зевнув я впрыгнул в свои тапки и потряс головой, стараясь взбодриться. Я с радостью отметил, что почувствовал лёгкость в спине и шее. — Пойду в реанимацию наведаюсь, — сказал я Лере. — Там Андрей приехал, — ответила она мне. — Они с Ниной ждут тебя. — Тем лучше. Я подошёл к Сашиной палате и увидел рядом с ней Андрея, обнимающего Нину за плечи. — Александр Николаевич, добрый день, — увидел он меня. Они оживились. — Ну давай без этого, ладно? — недовольно начал я. — Мы же были с тобой на ты. Саша. Мы пожали друг другу руки. Они взволнованно смотрели на меня. Я разрешил им войти к сыну и открыл дверь реанимации, пропуская вперед себя. Они бросились к Саше. Нина не смогла сдержать слезы. Андрей усадил жену на стул и положил ей руки на плечи. Они смотрели на сына и их взгляд выражал тревогу. — Мне нужно вам сказать кое-что, — решился я, — у Саши ночью была остановка сердца. — Что?! — вскрикнула Нина. Андрей нервно кашлянул. — Тихо, — скомандовал я, покосившись на приборы. — Мы успели. Сейчас все нормально. Его состояние стабильно. Загадывать не будем, но если все пойдет гладко, к вечеру он придет в сознание. У Нины началась истерика, она плакала и причитала. Андрей едва сдерживался, но принял эту новость стойко, стараясь успокоить супругу. — Саша, я не знаю как благодарить тебя, — растерянно начал он, — ты спас нашего сына. Ты вернул ему жизнь. Ты для него, — Андрей пытался подобрать слова, — ты теперь для него как второй отец, понимаешь? Я неловко опустил взгляд, сейчас точно не время для откровений, и я прекрасно понимал это, помня наш уговор с Ниной. — Первый, — забвенно проговорила она, благодарно взглянув на меня. Я посмотрел на нее, не веря, что она сказала это. — Что? — не понял Андрей. — Саша — родной отец нашего сына, — наконец, призналась ему Нина.