Просто эпизод

Я, без сил, сидела возле кровати Дениса и держала его за руку. Внезапный долгий перелет и стресс давали о себе знать — меня клонило в сон. В реанимацию вошел Саша. Положив руки мне не плечи, он уткнулся губами в мою макушку: — Езжай домой, тебе нужно отдохнуть, — прошептал он. — Я останусь здесь, — стряхнула я со своих плеч его руки. — А ты поезжай к детям. Они по тебе соскучились. — Лер, давай поговорим нормально, пожалуйста, — просил он. — Я не хочу с тобой разговаривать. И это была правда. Никогда прежде я не была так на него зла и обижена. Он не только не счел нужным сообщить мне о случившемся, но даже не подумал обо мне, как о специалисте, который тоже может помочь с консультацией. Этот декрет превратил меня в домашнюю клушу, и Гордеев настолько привык к этому, что подумал, что может решать все за меня, а вдобавок сбросил со счетов, как профессиональную единицу. Меня сжирали ужасные мысли, которые я боялась даже держать в своей голове. Я все чаще помышляла о том, что нам нужно пожить отдельно. Гордеева мы с детьми и так, порой, не видели по несколько дней. Он пропадал на дежурствах, а я все больше тонула в домашней рутине. Я мечтала, что вырвусь из-под его заботливого, но давящего крыла, и обрету хоть каплю свободы и независимости, моральной и финансовой. Я мечтала, что возьму няню и выйду из декрета на работу. Я мечтала заняться собой, набить руку, сменить уже свою немаркую экипировку для прогулок по детским площадкам на выглаженный кипенно-белый халат. Я мечтала вновь увидеть в глазах Гордеева восхищение моими успехами в операционной, а не на кухонной плите. Наш отпуск был чудесен и сгладил неприятные моменты, копившиеся между нами в последнее время. Я верила, что все налаживается, у нас и вправду был будто второй медовый месяц. Но этот поступок перечеркнул все и стал таким показательным по отношению ко мне. Эта ситуация вновь подтвердила, что мне ничего не померещилось. Но сейчас это все ушло на второй план. На первом был Денис. Мне кажется, я выплакала все эмоции ночью в подушку, пока дети спали. Сейчас я собрала свои нервы в кулак и держусь изо всех сил. — Ладно, поеду в Жуковский, — сдался Гордеев, поняв, что наш диалог не складывается, — ты хотя бы ночью в моем кабинете приляг. Ключи на столе оставлю. Я молча кивнула. Саша вышел и тихо прикрыл за собой дверь. Я вернулась к Саше в кабинет, когда за окном уже стемнело. На столе стояла коробка с пиццей, на которой лежала записка, написанная размашистой рукой Гордеева: «Заказал без лука, как ты любишь». Я горько улыбнулась, засунула пару кусков в микроволновку, включила чайник и снова взяла в руки Денискины снимки. Микроволновка назойливо пищала, но я не могла оторваться, рассматривая расположение его каверномы… А что если сделать диссекцию? Гордеев пойдет в отказ, я знаю. Завтра приедет Макс, и я очень надеюсь, что это прояснит ситуацию. Там, где Гордеев умывает руки, Самойлов берется мертвой хваткой. Он сможет помочь. Он сможет, я верю. Утром я столкнулась в реанимации с Олегом Викторовичем. Он сидел, белее стены, рядом с кроватью и что-то тихо рассказывал бессознательному Денису. Услышав, что я вошла, он оживился и виновато посмотрел на меня. — Лерочка, — он встал и подошел ко мне, чтобы обнять. Я сдержанно ответила на его объятия. — Прости меня, старого дурака, — раскаивался он, прикрыв глаза рукой, — я так боялся, что для тебя это будет ударом. Это я все заварил. Прости нас всех. Я опустила голову. — Вы очень обидели меня. Неужели вы думали, что так мне будет легче? — сказала я прямо и закусила губу, чтобы не разрыдаться, но сдержать слезы мне не удалось. Олег Викторович обнял меня и вытирал слезы с моих щек. — Прости меня, дочка. Прости. Я старался уберечь вас ото всех невзгод. Не уберег. И Дениса не уберег, — качал он головой. Я обняла его крепче и мягко усадила на стул. Я не могу злиться на него в этой ситуации. Он подавлен и напуган, да и возраст дает о себе знать — он знатно сдал в последнее время. — Олег Викторович, вам не стоит каждый день приезжать в больницу, — гладила я его по плечу, — Денису это не поможет, а вам нужны положительные эмоции. Сегодня Саша привезет детей из Жуковского, и вам с ними будет повеселее. Лобов тепло улыбнулся. — Я так соскучился по моей ребятне. Как они? Вымахали поди на солнце и фруктах? — Еще как, — наконец, улыбнулась я. — Они тоже по вам скучали. — Вот и славно. И Наде будет повеселее, — отметил он, — она совсем сникла. Все эти дни дежурила здесь день и ночь. Глеба вызвали на работу в Реутов, но он тоже приезжает к нам каждый вечер. — Вы молодцы, держитесь, — улыбнулась я, — но дежурить здесь не обязательно. Я тут, Саша тут, сегодня приедет Самойлов из Казани. Я уверена, мы найдем решение. — Дай Бог, — причитал Лобов, — дай-то Бог. Я спускалась вниз к кофейному автомату, и увидела, как в больницу зашел Гордеев вместе с Максом. Он ездил встречать его в аэропорт. Самойлов стал таким солидным и представительным, что я даже не сразу его узнала. Они заметили меня и пошли ко мне навстречу. Мы тепло поприветствовали друг друга с Максом, но с Гордеевым я по-прежнему была прохладна. — Ты чего тут? — спросил он меня. — Кофе хотела в автомате взять. — Далась тебе эта дрянь, — усмехнулся он, обняв меня за плечи. — Пойдемте ко мне, нормальный кофе выпьем. Мы втроем направились в Сашин кабинет. Он взял меня за локоть, чуть притормаживая. — Ну ты как? — спросил он с заботой. — Нормально. Как дети? — В восторге от бабушкиных котлет и пельменей после морской кухни, — улыбнулся он. — Ты сама хоть поела немного? — Да. — Лер, ну хватит дуться. Сейчас не время. — Угу. Внутренне я не просто «угукнула», а взорвалась, но не стала выяснять отношения при Максе. Мы расположились в кабинете, Гордеев сделал нам кофе. Мы рассматривали снимки, Самойлов листал карту Дениса. — Я вчера подумала, что мы можем сделать диссекцию, — предложила я. — Это будет самый оптимальный вариант. — Лер, ну погоди ты, ну какая диссекция? — отмахнулся Саша, выжидательно поглядывая на Самойлова. — Макс, ну что думаешь? Он поочередно взглянул то на снимки, то на меня, то на Сашу, и его будто осенило. — А это идея! — воскликнул он. — Если мы будем делать диссекцию, то минимализируем риски и процент положительного исхода возрастает. Плюс, при лучшем раскладе, Денис сможет быстро восстановиться. Лер, ты — гений! Я воспряла духом и победно зыркнула на мужа. — Погоди, — Гордеев мотнул головой. — Ты на полном серьезе предлагаешь диссекцию? Макс уверенно кивнул. — Вообще, когда я готовился к нашему консилиуму, склонялся к срединному субокципитальному доступу, но техника, которую предложила Лера, дает нам больше гарантий и меньше последствий. Сам подумай, — он взял ручку и, указав на локализацию опухоли, стал подробно описывать суть метода, которую я тоже хотела донести до Гордеева, но он не стал меня слушать. Я снова завелась от того, как он, без намерений даже прислушаться ко мне, мгновенно отмел мое предложение. Я держала себя в руках, но меня нервно потряхивало. — Так что почаще слушай свою супругу, — подытожил Макс. — Она у тебя специалист на вес золота. Нам бы в Казань такие кадры. — Я не специалист, я счастливая мамочка в декрете, — не сдержала я ехидство, скрестив руки на груди, — меня слушать не обязательно, правда, Саша? — Лер, ну что ты, в самом деле, — нервно выдохнул он и сменил тон. — Спасибо тебе. Ты права. Это правда наш шанс.