Многоликий в пустыне.
31 декабря 2020 г., 22:00
В этом мире я — гость непрошенный Отовсюду здесь веет холодом Непотерянный, но заброшенный Я один на один с городом.
Я бродила по пустыне довольно долго. Она была однообразна и безжизненна на первый взгляд жителя каменных коробок. Но как и любой природный уголок Земли, она имела свою жизнь, неподвластную людям. Самумы передвигали жар и песок пустыни. Кактусы жизнеутверждающе зеленели под жгучим солнцем и усыхать не собирались. Вот вынырнул, из песка возле ног скорпион и смертельно ужалил пустынного грызуна, тот запищал под судорагами мышц в хрупком рыжем теле. Это было интересно. Прошлой мне неприятно. Мне никогда не нравились грызуны. Слишком хрупкие и требовательные к уходу животные, которые не продержались у нас дома и недели. Их убил кот. Не вылезли бы из домика — не убили бы. Мне было бы их жаль. Но тогда я была по-своему жестоким ребёнком и не понимала, что такого в смерти, чтоб её бояться. Какое-то время она меня привлекала, пока я не узнала, что смерть это навсегда. Окончательно и бесповоротно. Наверно, именно это отличало меня от одногодок или нет, узнать сейчас нет возможности. Не особо мне нужно это. Ведь что толку от знания, как ты отличаешься от людей и чем выделяешься среди них, когда ты фактически умерла и возвращению в обычное общество не подлежишь. Надо же… Как всё меняется, стоит перевернуть одну шестерёнку против пути, ей приписанного.***
Кошки и другие хищники завораживали меня своей красотой и перекатывающимися мышцами под шкурой. Чувствительные уши, порой подвижные до невозможности с забавными кисточками на концах. Вот где шедевр природы. Скорпионы — это отдельная тема. Я родилась под созвездием скорпиона и была рада, что не под другим. Позже, читая про него, нашла занимательным эту информацию. Мы отвлеклись. Я не следила за временем, хоть и отмечала смену дня и ночи постфактум, после зависания на одном месте. Было так непривычно ходить без тела, ничего не ощущать, кроме эмоций или остаточных воспоминаний, как всё должно быть. Воистину дивно. Эмоции и тянущий холодок отпустили меня примерно через два месяца. Они были долгими. Я могла в пути остановиться и на несколько часов, если судить по солнцу, не реагировать на внешний мир. Было время, когда я с трудом вылезла из круговорота воспоминаний абсолютно вымотанной, что было непривычно, будто за месяц отвыкла от ощущений тела. Тогда мне было всё равно на это, ведь я могла двигаться дальше. И так два месяца. Пустыня закончилась через месяца полтора и начались степи с редкой на вид жёсткой травой, выжженной солнцем до углей и обугленного ствола. Также встречались оазисы с высокими пальмами, отличающиеся широтой и жёсткостью листьев, что отлично защищали драгоценную воду от солнца. Было отрадно смотреть на блики в воде и слушать журчание, которое не напрягало уши, как некоторая музыка в наушниках. Для меня всё было ново, следовательно интересно. Сосредоточившись на журчании, можно было войти в состояние подобное сну и отлично провести время, не терзаясь воспоминаниями о былом.***
Степь я покинула. Мне привычнее пустыня что ли. Может, зверьки понравились или вид на солнце. Как хорошо, что жары я не ощущаю. Ночь в пустыне это нечто. Звёздное небо не приглушается фонарями и светом от многоэтажек. Оно… сокровенное, как открытый сундук с сокровищами, ценными по-своему. Небосвод расцветал созвездиями и яркими звёздами на глубокой тьме неба, иногда давя своим видом на такую мелочь, как я. Мне действительно казалось, что на меня свалятся звёзды, настолько яркими они иногда были.***
Спустя шестнадцать лет скитаний я вернулась к знакомому оазису. Совру, если скажу, что пролетели они незаметно и не оставили на мне след душевный — по понятным причинам физический был недоступен. Оказалось, что скучать и чувствовать потерю можно одновременно, как и предаваться воспоминаниям, сиречь зависать возле кактусов. Наблюдение за фауной пустыни приносило мало информации, следовательно мало восторга и прочих других положительных эмоций, существенного обоснования я им не нашла. Да и само определение «положительные» эмоции, как таковое сейчас не котируется, по сравнению с тем, что было при жизни. Вычленить из них можно только интерес и необычное чувство направленности, своей неопределённостью сводящей вестибулярный аппарат с ума. Понять, что его так сводит с ума и с чего он вообще со мной, не получилось. Зато на мои попытки отозвался холод, мёртвой хваткой сжимая мою грудь и не давая вздохнуть по привычке, заодно возвращая меня к воспоминаниям дней минувших. На заметку, «холод» приходит если быть очень долго в движении и если зависать возле кактусов. Понимаю, понятие немыслимо для вас, но поверьте, когда вы умрёте, то помахает ручкой не только жизнь. А сейчас я «Мыслю — значит существую». Вернул меня к оазису мой знакомец холод. Как оказалось, он принёс новую функцию — оцепенение. Отвратительное чувство. Согласитесь, довольно неприятно, если резко цепенеет нога или рука. Но все это привело меня, тогда ничего не знающую и не значащую для этого мира, к судьбоносному повороту в моей жизни — встрече с Ним.
