Как Якоб к гоблинам ходил

Якоб вскочил на ноги, запутался в спущенных штанах, шлепнулся на задницу, испуганно уставился на катающегося по сену и орущего на высокой ноте эльфа. Балта встал, примерился и схватив эльфа за руки развел их в стороны, одновременно заставляя того встать на ноги. Эльф всхлипнул, икнул и затих. — И что это было? — спросил Якоб, когда все успокоились и оделись. — Кольцо на рукоблудие сработало, — пояснил гоблин. Марик понуро кивнул, подтверждая. — Уф, я думал, что это из-за меня… Это что получается? Другой тебя трахнуть не может, ты никого не можешь, так еще и трогать себя нельзя? И так тысячу лет! — ужаснулся Якоб. Как молодой и горячий мужчина, не брезговавший ордой гоблинов для удовлетворения потребностей тела, Якобу было страшно представить, как жить вообще без секса. Никакого. Никогда! — Повеситься с тоски можно. — Вешаются, — вздохнул Марик. — Но чаще идут воевать и погибают в бою. — Поэтому ты встал на путь война? — Угу. — А лошади? — Лошади — это семейное. В нашем табуне лучшие жеребцы во всем лесу. Упомянутые кони заржали, задирая верхнюю губу, за стеной глухо зарычал варг, испуганно вскрикнула женщина, замычала корова. Балта вышел проверить, что случилось, вернулся с мешочком денег и грамотой. — Вчера мы работу искали, сегодня она нас нашла, — прочитав написанное, свернул листок обратно Якоб. — Надо отвезти небольшой груз в соседний город, а по дороге заехать за какой-то травой. Собирайтесь, встретимся в харчевне у южных ворот. Я посылку заберу. Груз оказался кожаным футляром с серебряными застежками. Недолго думая, Якоб вскрыл его и заглянул внутрь. На бархатной подложке лежало три золотых кольца. — Странные какие, — повертел одно в пальцах Марик, положил обратно. — Где-то я такие уже видел… — почесал в затылке Якоб. — Хорошая работа, — одобрил Балта. — Убери подальше с глаз. Старательно застегнув все замочки обратно, Якоб засунул футляр за пазуху. Тут подали еду, и все уткнулись в свои миски. Через час благополучно миновали городские ворота под звон церковных колоколов. Три версты проскакали полями, дальше начался лес. Якоб, никогда еще не бывавший в эльфийских лесах, поражался, какие они густые и одновременно светлые, будто каждый листик немного светится мягким изумрудным светом. Мир и покой окутали путников. Даже Балта задумался о вечном под щебет птиц и шелест листьев. Утоптанная дорога петляла между вековыми деревьями, уводя их все глубже в чащу. Развилку они даже не заметили. Первым очнулся эльф. Конь под ним уже некоторое время беспокойно встряхивал головой и прял ушами. Светлая роща сменилась темным еловым лесом. Тут и там виднелись огромные замшелые валуны. Варг прижал уши и оскалился, приседая на сильных лапах. — Якоб, а за какой травой нас отправили? — оглядываясь по сторонам, поинтересовался эльф, сам себе удивляясь, почему не спросил этого раньше. — Живица вечноцветущая. А что? — Ничего. Только это священный цветок. Просто так нам его не отдадут. Показался темный вход в пещеру, Балта принюхался. — Хорошая драка. Хороший трах, — коротко обрисовал перспективы гоблин. — Лошадей оставляем здесь, варг охраняет эльфа. — Марик, может с лошадьми останешься? — предложил Якоб. Если себя в реалиях гоблинских пещер он представлял, то эльфа с его магическим кольцом — нет. — С нами идет. Нужен будет. — С чего ты взял? Ты тут был? — Давно живу, много видел. Цветок высоко. Он полезет. — Так ты тут был или нет? — Другой вход есть, лучше. Тут тоже пройдем. Меч бери, нож бери. Шлем, латы, штаны старые. — Почему старые? — удивился набору Якоб. — Все равно порвут. Якоб понял, что возбуждается, кивнул, отвернулся ото всех, скрывая смущение. Друзья-люди давно говорили, что он больной на всю голову. Предстоял бой, в котором могут убить, а еще больше шансов, что много раз трахнут, да не мелкой человеческой пипиской, а чем посолидней, а у него стоит, как перед первой брачной ночью после года воздержания. И в напарниках у него средний гоблин, не мелочь какая. Марик покопался в своих сумках, выудил пузырек, отпил, поморщился, протянул Якобу. — Глотни. Это чтобы в темноте видеть. — А факела не будут слепить? — Если не тыкать им прямо в лицо, то нет. Гоблин снял с себя все лишнее, за что могут зацепить и потянуть, намазался маслом. Плотная, зеленая кожа глянцево заблестела в приглушенном свете лесных сумерек. Снял уздечку с варга, нашептал ему что-то. Варг подошел к эльфу, сосредоточенно обнюхал, рыкнул, лег рядом. Лошадей Марик привязал специальным узлом. Если просто дернуть — удержит, а с большой силой — развяжется. Это на случай опасности, чтобы дать животным шанс уйти. Своему жеребцу эльф тоже что-то долго говорил, после того как расседлал, гладил по шее, кормил сухариками, выбрав последние из кармана. Посмотрев на эльфа, Якоб тоже расседлал Серко, похлопал по боку. Плохих предчувствий не наблюдалось, а он имел привычку себе верить, поэтому и прощаться с конем, будто уходит на верную смерть, не собирался. — Ты присмотри за тонконогим, если побегать придется. Чтоб ноги не переломал в буераках. Скоро будем, не скучай. Конь прихватил его за оттопырившийся ремешок лат, пожевал его немного и отвернулся к охапке травы, которую для него нарвали. За спиной тихо звякнуло, Якоб быстро обернулся. Марик обвешивался кинжалами. Икры, бедра, пояс, за плечами и даже волосы, утянутые в плотную прическу, обзавелись ножами разного размера в необычных ножнах. Якоб раскрыл было рот, желая спросить, сам-то не порежется? Тут рядом с головой свистнуло и в ствол дерева, у которого он стоял, воткнулся тонкий клинок, пригвоздив жука. — Все, молчу, молчу, — поднял руки Якоб, не без труда вынул нож, ушедший в древесину до половины, подал владельцу. — Я думал про путь воина это шутка. Ты такой… — Разный, — вкладывая оружие в ножны, ответил Эльмариэль. Подпрыгнул, тряхнул головой, убеждаясь, что все держится и не мешает, посмотрел на гоблина. — Идем? Гоблин двинулся первым, потом эльф на варге и замыкающим Якоб. Кажется эльфийское зелье для видения в темноте Якобу помогало слабо. Если прислушаться, то по каменным коридорам шел один он: топая, спотыкаясь, гремя оружием и ругаясь. Варг и гоблин передвигались совершенно бесшумно, эльф даже дышал через раз, зато Якоб пыхтел, как паровоз, шипел и плевался. Звуки эхом отскакивали от стен, ширясь и оповещая всех, кто мог оказаться поблизости, что идет чужой. Тонкий свист оборвал все звуки. Мимо пошагал гоблинский патруль с факелом, скрылся за поворотом. Некоторое время шли тихо, потом Якоб опять начал шуметь, привлекая внимание. Следующий патруль был многочисленнее, но тоже из мелких гоблинов. Они прошли совсем близко, настороженно поводя ушами. Балта их пересчитал, знаками объяснил, что все путем, справятся. Как он это определил по кучке мелких — не понятно. Чем ближе воины подходили к цели, тем сложнее становилось прятаться. Теперь уже Якоб не шумел и глаза привыкли. Балта вел их по вонючим коридорам со скользким полом. Якоб старался не думать о том, что под ногами. Наверняка что-то совершенно не аппетитное, если не сказать грубее. Подойти к нужному месту совсем незамеченными не удалось бы, как не таись. Посреди большой пещеры пирамидой возвышалась скала, над которой в сводах имелось приличное отверстие, куда проникал свет. На ровной площадке в солнечных лучах бурно кустился тот самый цветок, Якоб сразу узнал его по рисунку в свитке. Оставалось сорвать несколько побегов и уйти. Исполнению плана мешало около полусотни мелких гоблинов и пара крупных. В лучших традициях своего племени, гоблины с удовольствием проводили время — еблись. Надо было отвлечь их внимание, чтобы Марик мог перебежать к скале и взобраться наверх. О том, как будут выбираться наружу, Якоб решил пока не думать. Команда разделилась. Варг тенью пошел вдоль стены направо, тот склон скалы показался удобнее для восхождения, чем другой, и из местных всего две парочки, увлеченно засаживающих друг другу мелких гоблинов. Балта с Якобом повернули налево. Обнаружив двух чужаков, гоблины завизжали так, что некоторое время Якоб ничего не слышал, что не мешало ему раскидывать врагов в звенящей тишине. Оглушенные гоблины отлетали пачками, но на их место приходили новые, собираясь со всего подземелья. Драться с ордой — то же самое, что со стаей обезьян. Велик шанс, что в конце концов тебя разорвут на сотню маленьких медвежат. Так что совсем скоро Якоб обнаружил себя раздетым с нижней стороны, с одним хуем за щекой и другим в заднице. Зато погнутый шлем сняли и по голове перестали бить. Красота. Вы знали, что гоблин, с которым вы совокупились, запоминает запах и больше не пытается напасть первым? В ответку приложит только так, а первым — ни-ни. Вы же теперь братья по хую. И заднице. Н-да. Братание вылилось в многочасовую оргию. Причем, Якоб всегда был снизу, а Балта сверху. Несправедливо! Но, ладно. Якоб не протестовал, а старательно работал руками, ногами и задницей. Тем более, что кончить ему опять не удавалось, а значит желание не пропадало. В кутерьме зеленых тел несколько раз он видел одно бледное, не похожее на гоблинское. Испугался, что Марика поймали и пытаются выебать, но тут же рассудил, что тогда стоял бы дикий крик, а кроме довольного пыхтения гоблинов других звуков не было. Разглядеть существо удалось, когда за него принялся один из средних гоблинов. Незнакомец был изящен, как эльф, только лопоухий и с копной черных, торчащих во все стороны волос. Он выгибался дугой на мощном члене, шишкой выпиравшем через худой живот и закатил глаза от удовольствия. Язык то и дело проходил по пересыхающим от стонов губам, а тонкие пальцы впивались в руки берущего его гоблина. С широко разведенными в стороны ногами, и откинутой на плечо гоблину головой, он выглядел горячо и вызывающе порочно. Якоб так увлекся зрелищем, что не заметил другого среднего гоблина, растолкавшего мелких собратьев, чтобы подобраться к его телу. Шурх, и они с лопоухим на одном уровне, смотрят друг другу в глаза. Серые Якоба, зеленые — ушастого. При ближайшем рассмотрении тот оказался полуэльфом или полугоблином, как посмотреть. Черты лица правильные, тонкие, как у эльфов, телосложение хрупкое. Кожу не рассмотреть, но явно светлее гоблинской. От чистокровных гоблинов черные волосы, как у самых крупных особей, длинные уши с кисточками на концах, увешанные по нижнему краю маленькими колечками, и выступающие клычки. Ушастик тоже присмотрелся к человеку, подмигнул и прикрыл глаза. Короткие, но густые черные ресницы подрагивали при каждом толчке, из расслабленных губ вырвался стон. Тут и Якоба удобнее перехватили под колени и приподняли повыше. По обильной сперме, оставленной предыдущими партнерами, член гоблина вошел как по маслу, без всякого масла. У Якоба перехватило дух, так это было хорошо. Почти как с Балтой. Гоблины старались друг перед другом, насаживая своих партнеров на неутомимые зеленые дубинки. Переглянувшись, шагнули друг другу навстречу, прижали Якоба и полуэльфа друг к другу. Пахло от него гоблином, это и понятно, он тут жил, а вот говорил он на всеобщем, причем четко и тихо. — Я знаю, что ваш третий на Зуб за травой полез. — И что. Знай себе молча, — пропыхтел Якоб. — Возьмите меня с собой. Я все, что хочешь делать умею. — Эльфа раздеть и одеть. — Да. — Вымыть и причесать. — Да. — За лошадьми ходить. — Даже за варгами. — Балта не даст к своему варгу подойти, прибьет. — Хорошо, не буду подходить. У меня и одежда есть. В лесу припрятана. — А если не возьму? — Я закричу и вас всех убьют. — Выведешь нас целыми — возьму. За моей спиной поедешь. Слово рыцаря. — Идет. Как наши немного утомятся, на Зуб лезьте. — А дальше куда? Нас там перебьют. — Хитрый какой. Я скажу, а вы без меня уйдете. Не перебьют, лезьте. Ох, кровь-кишки, сейчас кончу. Якоб понял, что тоже сейчас кончит. Прижатый к чужому телу член получил недостающую стимуляцию и готов был выдать фонтан накопившегося наслаждения. — Раз, два, — полуэльф впился поцелуем, и Якоба унесло. Тут же начали кончать гоблины, наполняя свои игрушки для развлечения не меньше, чем кувшином спермы, заставляя Якоба кончать еще и еще. Бросив вымотанного человека на пол, гоблины обтерли кончу с членов широкими ладонями и пошли по своим делам, мило беседуя, то есть: рыча, скалясь и размахивая пудовыми кулаками. Пока Якоб приходил в себя, полуэльф уже куда-то смылся. Надо было найти своего Жопотраха и рассказать план неожиданного союзника. Он встал на подгибающиеся от усталости ноги и огляделся.