Как Якоб к гоблинам ходил

— И чего, мы тут жить остаемся? — не переставая вычищать бок Серко, обернулся Якоб к гоблину, развалившемуся на притоптанном бурьяне в тени глухой замковой стены. — Подумаем, — зевнул гоблин и почесал под лоскутком, призванным соблюдать приличия. Приличия под ним не помещались. — Иди сюда. — Я занят, — сглотнул слюну Якоб и ускорился. — Как знаешь. — Гоблин пронзительно свистнул. Через несколько секунд явился Ушастик, быстро оценил ситуацию, плюхнулся на колени. При солнечном свете член гоблина выглядел еще контрастнее: темно-зеленый ствол, увитый венами, и насыщенно-красная головка со сдвоенным гребнем, не таким, как у людей. Второй гребень меньше и почти не виден, но внутри ощущается жестче и если найти правильный угол, то именно он доставляет самое сильное удовольствие. Не теряя времени, Ушастик вывалил длиннющий язык, это у него от гоблинов, и всосал головку в рот. При таком положении шершавое основание языка ложилось на самые чувствительные места и рвотного рефлекса нет. Хотя, у гоблинов его в принципе нет, как понял Якоб, наблюдая их в процессе отсасывания. Ему самому приходилось сильно постараться, чтобы не обблевать партнера в ходе глубокого минета. Горло Ушастика раздулось, принимая крупный елдак почти до основания. Балта положил тяжелую ладонь ему на затылок и тыкал носом в черные кучерявые волоски на лобке. Якоб непроизвольно потер шею спереди, стараясь расслабиться, будто это его натягивал жмурящийся от удовольствия гоблин. Серко переступил с ноги на ногу и мотнул головой, Якоб опомнился и вновь заработал скребком. Года три назад он и не знал, что так можно, что от этого получаешь удовольствие, и сам он научится заглатывать гоблинские члены, что помельче. Жутко хотелось присоединиться. Пока Якоб придавался воспоминаниям, Ушастик скинул штаны и присел над Балтой, позволяя тому поработать языком. Якоб перешел к вычесыванию лошадиной гривы, понимая, что больше никогда этот нехитрый процесс не будет прежним. Ушастик выгибался и постанывал, томно прикрыв глаза. Балта придерживал его за бедра, покачивая вверх-вниз. Темно-зеленые пальцы контрастировали и одновременно гармонировали с нежно-зеленой кожей полуэльфа. Проведя три раза по жесткому волосу гребнем, Якоб завис. Рука сама собой потянулась к завязкам штанов. Равнодушно смотреть, как Ушастик ускоряется, все быстрее насаживаясь на длинный гоблинский язык, а потом кончает с рваным выдохом, так и не прикоснувшись к себе, было выше человеческих сил. — Что уставился? — хохотнул Балта. — Иди сюда, меня на всех хватит. Якоб сглотнул, одновременно кивая, и на негнущихся ногах пошел на зовущий голос. Серко прихватил его губами за рубаху на плече, но Якоб не глядя погладил его по морде и пошел дальше, не отводя взгляд от влажного зада Ушастика, вставшего лицом к стене. Так прогнуться можно было только после долгих тренировок. — Ныряй, — милостиво разрешил Балта и Якоб разом вошел в подготовленное нутро полуэльфа. — Святые и праведники, — простонал он, едва не кончая на первых движениях. Ушастик подавался навстречу ровно с тем усилием и в том темпе, который требовался, будто читал мысли. Якоб положил руки ему на плечи и поднажал. Хер Балты лег на спину, яйца притерлись к ягодицам, намекая на дальнейшие действия. — Замерли оба, — велел гоблин и поелозил скользкой головкой меж Якобовых ягодиц, обеспечивая смазку. — Без растяжки, сволочь, — просипел Якоб, ощущая, как его насаживают на кол. — Мы по три раза в день трахаемся, какая еще тебе растяжка? — резонно заметил гоблин и погрузился почти до конца. — А теперь двигайся давай. Разница в росте заставляла Якоба вставать на носки и балансировать в весьма неустойчивом положении, что добавляло остроты и кайфа. Угол входа в Ушастика тоже изменился и тот протяжно застонал, вцепляясь пальцами в стену. Дернувшись туда-сюда на пробу, Якоб понял, что не выпадает спереди и хрен соскочит с монстра сзади, глубоко вдохнул и заработал бедрами, входя и насаживаясь. Это было… Формулировать что-то связное в такой момент он не мог. Член погружался в тугую глубину и искрил удовольствием, хер в заднице прижимал все самые нужные места и терся по чувствительному кольцу входа, зажигая его огнем. Оба ощущения смешивались в животе в пенный коктейль и били в голову, как неразбавленный самогон, попробованный на одном из постоялых дворов. Хотелось еще сильнее, еще глубже, и Якоб с рычанием бился меж двух тел, едва не сбивая с ног обоих. — Хуец, сожмись, — велел Балта. Ушастик поджал внутренние мышцы, и Якоб задергался, кончая. Через несколько секунд кончили и гоблины. Один в стену, другой в человека, наполняя его целебной прохладной спермой. Все расцепились и сели на примятую траву. Одной рукой Балта притянул к себе Якоба, практически заваливая на себя, другой — Ушастика, который быстро сообразил, что шкура гоблина приятнее колючих будылок прошлогодней полыни. — Вот теперь можно и обсудить наши планы, — пожамкав обоих за задницы, расслабленно согласился зеленый предводитель. — Сперва все мозги вытрахает, а потом говорит «планы», — проворчал Якоб, удобнее устраиваясь на широкой груди. После секса его традиционно клонило в сон. — Надо помочь дракону. — Ушастик, наоборот, был бодр, деятелен и согласен не только обсуждать что угодно, но и поделать все дела разом. Балта говорил, что на гоблинов человеческая сперма действует как бодрящая настойка. Только золотом за нее можно не платить. — Я тоже думаю, что надо. С драконами выгодно дружить, у них связи, золотишко, камушки, — согласился Балта, поглаживая по голове задремавшего Якоба. История дракона оказалась проста и незатейлива. Он не мог летать и искал способ это исправить. Якоб даже хотел поржать, что к их компании прибиваются только неудачники, но посмотрел на сурово сведенные брови Марика и кулак, добавленный для лучшего понимания мимики, и промолчал. Маленькие драконы не летают, только превращаются в двуногих и четвероногих, причем довольно хаотично, пока не научатся управлять этим процессом. Летать они начинают в подростковом возрасте, когда крылья приобретут взрослую форму и размер, что смотрится неуклюже на недостаточно крупных и костлявых телах, но такова судьба всех подростков — выглядеть немного нелепо. Полет помимо физической составляющей имеет и магическую. Долго таскать такую тушу по воздуху сложно на одной мускульной тяге. Вот тут и подключается магический резерв, добавляет сил, продлевает полет. Этот момент у Оташа и просел. Мускульный полет есть, а магического нет. Кастовать бытовые или защитные заклинания может, а из боевых — только огнем плюнуть, да хвостом всех раскидать. С людьми этого достаточно, если в большую толпу не лезть, а если боевые маги возьмутся, то в раз такого дракона одолеют, потому что защищаться вечно не получается, а улететь — проблема. Жить дома с таким дефектом Оташ не смог. Местные маги поводили вокруг него хороводы, выкачали прорву золота и драгоценных камней из родителей, и развели руками. Не могут они исправить то, что сами не портили. Промысел высших сил, все дела, до свидания досточтимый Оташ, мы будем о тебе вспоминать в своих трактатах по безнадежным случаям. Заразы. Пришлось уходить в люди. В двуногом виде он массу нарастил, разные виды оружия освоил, даже магию, скрывающую необычные глаза, постоянно держал, чтобы никто не догадался, кто он такой. Ну, а что рыжий, как пламя… Волосы и сбрить можно или платком закрыть. Много лет ходил Оташ по разным землям, был и на севере, и на юге, мерз во льдах, нежился на солнышке в пустыне, посетил всех самых именитых магов, но проблему свою так и не решил. Только поголовье магов поубавилось немного. Некоторые оказались ну очень неприятными личностями и дурили головы народу почем зря. Понятно, что популярности среди магов ему это не прибавило, многие гнали его с порога, а некоторые даже наемных убийц подсылали. Но, оружие и защитная магия в порядке, вы помните. И вообще, Оташ был не дурак, а просто хотел стать как все и насладиться полетом, согласно своей природе. Может где палку и перегнул, извиняйте, сами виноваты, нарвались. В замок Барабесса он попал еще весной, заглянув на огонек. Маг принял его радушно, сразу показал пару фокусов, чтобы подтвердить наличие магических сил, поразил лабораторией, напоил зельями… бесплатно. Дальше реальность проглядывала только краткими мгновениями: приятный разговор, освежающий напиток, разыгравшееся желание, которое предложили сбросить новым и самым прогрессивным способом, подвал, невозможность сопротивляться, пальцы в заднице и пробирка на члене. К чести мага, растягивал он свою добычу постепенно, выяснял, что больше торкает, какие заклинания и зелья, добившись полной автономности. Пленник трахал сам себя при помощи дилдо-машины и поставлял драгоценное семя, продажа которого хорошо пополнила бюджет, пока покупатели не поняли, что оно не работает. Особыми свойствами обладает только добровольно отданное семя, а не полученное обманным путем. Мага побили, но не сильно, только в голове что-то повредилось. Он и раньше заманивал к себе народ для сексуальных утех и подзарядки, а теперь, как с цепи сорвался, целыми деревнями уводил. Пленение гоблина стало вершиной его карьеры и одновременно провалом. Проспав сутки после того памятного боя с Якобом, он проснулся совершенно не в своем уме. Или золотые кольца так подействовали. Гана отпаивала его бульоном и ухаживала, как за маленьким. Даже Марику стало интересна причина такой разительной перемены. Диагноз оказался неутешительным — крайнее истощение физических и магических сил. Придет в себя или нет неизвестно, учитывая преклонный возраст. Если он и знал, как помочь дракону, то вытащить из него эти знания стало невозможно. Оташ хотел его прибить в порыве гнева, но Гана не дала. Явилась с кочергой и так воинственно ею размахивала, что дракон отступил, и Ушастик с Якобом поспешили увести его к Марику в лабораторию и заболтать. В итоге дракон согласился забить на мага и сел изучать магические фолианты, которых имелось не меньше сотни. Огромное количество, если учитывать процесс их изготовления. Логика подсказывала, что если маг и знал нужный рецепт, взят он из книг, а значит Оташ может его найти и применить. Марик не стал его расстраивать и не показал небольшую книжицу, исчерканную резкими каракулями. Маг создал немало собственных рецептов, удивительных по действиям и силе, только разобраться в символах и сокращениях с налету не удалось, но эльф твердо решил это сделать с помощью старого мага или без нее. Оставалось решить, искать другое место, где организовывать лабораторию, и перевозить все книги и вещи туда, или остаться тут и наладить жизнь заброшенного замка. Якоб предпочел бы еще подзаработать, выполняя заказы богатеньких граждан, пока не стукнули морозы. Зимы в их краях были холодные и снежные, из леса выходили волки и путешествовать становилось опасно. Или замерзнешь и снегом заметет, или съедят. Так себе перспективы. Можно было наняться охранять караван, продукты в города возили в любое время года, но платили там плохо, а мерзнуть приходилось много. Поэтому зимы он часто проводил дома, выезжая только когда мать совсем уж запилит, что он только хуй дергает, а помощи по хозяйству от него не дождешься. Балта смотался в гору, где они доставали траву, вернулся и заявил, что может остаться до следующей весны, а трахаться ездить в гору, если тут мало будет. Можно, конечно, пригласить орду в замок, но за последствия он не отвечает. — На хуй, на хуй, — сделав страшные глаза замахал руками Якоб. — Они тут все разнесут. — И я о чем, — оскалился Балта и пошел проверять что там с обедом. Варг вернулся с тушей оленя на спине и обед обещал быть с мясом. Якоб видел этого оленя и подозревал, что зубастая зверюга доставила рогатому неземное наслаждение, прежде чем перегрызть горло. Зад травоядного и выражение морды были весьма красноречивы. — Балта, Балта, а ты со своим варгом трахался? — Он со мной. — О-о-о… — А ты попробуй остановить его во время гона и узнаешь. С этого дня Якоб решил обходить варга еще дальше. Вдруг у того гон начнется, повяжет, а там узел. Порвет, на хрен. Не-не-не, лучше гоблин. Где он, кстати? Только что тут был. Раздразнил и смылся. — Балта. Балта! Вернись, я еще не все спросил! Марика устраивал замок, библиотека и лаборатория. И возможность помыться. И нормальная кровать. И… Эльфы они вообще комфорт любят, тишину и свежие фрукты. — Эллан, найди мне фруктов! — Тебе надо, ты и ищи. — В лягушку превращу! — А Балта тебя в бараний рог. — Он и не узнает. — Чего я не узнаю? — Господин эльф опять меня за фруктами гонит. Пусть сам идет, я ему не слуга. — У меня зелье варится, нельзя бросить. — Сходишь, когда доварится, — не сдавался мелкий. — Через три дня? Балта, мне нужен нормальный помощник, а не этот. Я просил его бобы на-ре-зать, а он раздавил, нарушил технологию. — Хуже вышло? — устраиваясь на сундуке, поинтересовался гоблин. — Нет, даже лучше, — смутился Марик, — но сам факт! Он меня не слушается! А вдруг что-нибудь пойдет не так, все скажут, что я виноват. — Скажут. Главный тут ты. Но мелкий тоже не пальцем делан, много знает. А за яблоками мы с Якобом сходим. Тут деревенька одна неподалеку, ух и сильные сады, а народу никого, маг кого уморил, кто сбежал. Я хуйцам разрешил там подъедаться, чего добру пропадать. Белые яблоки сыплются уже и наливки скоро поспеют. — Несите и белые и наливки. Я тут вычитал новое заклинание по ускорению времени, надо попробовать, — тут же загорелся Марик. — И вообще, если мы тут зимуем, нужны запасы. Я с вами мясо есть не буду! Якоб нашелся во дворе, фехтующим с охранниками. Нормальные парни оказались. Когда из замка весь плененный народ бежал они тоже сбежали, побродили по округе до утра и вернулись. Тут у них дом, вещички какие-никакие и вообще, они имеют право. Права никто оспаривать не стал, а приставили их помогать Гане. Девчонка маленькая, щуплая, куда ей столько воды натаскать, да дров нарубить? Силенок мало, а едоков много, без мужских рук никак. Оташ в замке, да еще рядом с магом, не желал оставаться ровно до того момента, пока ему не показали библиотеку. Теперь дракона можно было вывести только на телеге, завалив этими самыми книгами, иначе никак. На том и порешили — эту зиму провести в замке, а там видно будет.