Как Якоб к гоблинам ходил

Прежде чем отпустить Якоба, Марик обвешал его амулетами, сопровождая свои действия бормотанием и прищелкиванием пальцами. — Все, иди. Якоб поправил ножны, проверил, легко ли выхватывается меч. — Не расслабляйтесь тут. Скоро буду. В большом зале все оставалось по-прежнему, разве что солнце теперь светило во всю, выхватывая неаппетитные подробности. Люди под чарами находились давно. Магический посох лежал возле скачущего мага слишком близко, чтобы стащить его совсем незаметно, но попробовать стоило. Лавируя между совокупляющимися парами, Якоб подобрался к помосту со спины, осторожно дотянулся до конца палки, замер, ощутив ледяной холод, вместо ожидаемого тепла дерева. Рука тут же начала неметь, начиная с пальцев, с противным хрустом разломился защитный камень, примотанный к запястью. Тело полыхнуло огнем, Якоб опомнился, сжал пальцы, но поймал пустоту. В зале воцарилась гробовая тишина. Все люди замерли и повернули к нему пустые глаза. Якоба прошиб холодный пот. Старый маг тоже обернулся и целил посохом прямо Якобу в голову. Магический камень, заключенный в золотую сетку, наливался пронзительным бирюзовым светом. «Красиво», — успел подумать Якоб, и в этот момент тонкий луч ударил в лицо, ослепляя. По всему телу затрещали лопающиеся камни амулетов, горло сдавило и отпустило, Якоб мотнул головой и выхватил меч. Гоблины в горе говорили, что у него хороший меч, качественный. Якоб знал, что этот меч передавался от отца к сыну в их семье с незапамятных времен. Но что оружие зачаровано, ему никто не говорил. Слепо моргая, он рубанул наугад, только примерно зная направление. Оружие наткнулось на что-то твердое, преодолело сопротивление и чуть не завалило Якоба продолжающимся движением. В воздухе родился сперва едва слышный, но постепенно нарастающий пронзительный визг. Он врезался в мозг и вскрывал череп, заставляя присоединиться и тоже орать до сорванного горла. Якоб упал на пол и накрыл голову руками, пытаясь скрыться от терзающего звука. В глазах потемнело, он потерял сознание. Очнувшись в полной тишине, Якоб решил, что не только ослеп, но и оглох. Однако долго прохлаждаться не дали. Сильные руки посадили, а потом и поставили на ноги. Стоять как-то не получалось, Якоб начал оседать, тогда его подхватили и понесли. Такой фокус мог проделать только гоблин. — Балта, — разлепил ссохшиеся губы Якоб. — Мы тебя спасли? — И вы меня, и я вас. Квиты. Примерно через час, когда Марик отпоил Якоба какими-то противными снадобьями, и тот стал видеть и слышать, стало ясно что же произошло. Маг засек покушение на посох и шарахнул по Якобу убийственным заклинанием, которое частично отразили амулеты. Меч, которым размахивал Якоб, уже не сильно соображая и совершенно не видя, перерубил посох. Камень улетел далеко в сторону, его так и не нашли. Магия подчинения начала рушиться, люди закричали, Балта очнулся, разорвал цепи и треснул мага по башке. В этот момент из башни спустились Марик с Ушастиком и принялись наделять каждого заговоренным камушком, отменяющим все предыдущие заклинания. Люди стали приходить в себя и убегать из замка куда глаза глядят. — Теперь в замке только мы, да старикашка, — закончил рассказ гоблин. — Ты его не прибил? — удивился Якоб. — Не, только оглушил немного. Очнется, будет как новенький. Мы ему колечки-то повставляли в нужные места и адресок записали, куда заряжаться ходить, теперь не будет почем зря народ портить. А гоблинам без разницы кого долбить, дед тоже сгодится. — Он не будет такой страшный. Отъестся немного и получше будет выглядеть, — заверил Марик. Якобу очень хотелось знать, куда же вставляются кольца, которые они привезли. Ушастик улыбнулся во весь рот и потащил его в спальню мага. На огромной постели мужчина выглядел еще более бледным и высохшим, чем казалось в зале. Он спал, раскинув в стороны руки и ноги, тихо посвистывая носом. В обоих сосках поблескивали тяжелые золотые кольца. — А третье? — Принц Альберт, — указал Ушастик на сморщенный пенис. Полускрытое крайней плотью, в проколотой головке поблескивало третье кольцо. — Золото стабилизирует и усиливает магические каналы. Теперь ему будет легче накапливать магию в нужном количестве. — Понятно. Это что, Марику тоже такие нужны? Ну, он же из этих магов, сексуально-озабоченных. — Не знаю, он молодой, может и не нужны. А смотрелось бы красиво. Якоб представил Эльфа с золотыми кольцами в сосках, соединенными тонкой цепочкой, за которую можно потянуть, и понял, что ему уже гораздо лучше. А в одном конкретном месте совсем хорошо, но не трахать же Ушастика прямо на маговой постели! Очнется еще невовремя. — Получается, что заказ мы выполнили. И когда этот хрен будет расплачиваться? — Эльмариэль сказал, что свою часть возьмет зельями. Балта нашел какой-то старинный меч и металл, из которого куют хорошие латы. Никогда не видел гоблинов в железных латах. — Это он для меня, — осторожно прикрыл за собой дверь рыцарь. — Ааа, понятно. Себе я камушков набрал взамен утраченных, он похлопал по набитым мешочкам на поясе. Ты себе тоже что-нибудь возьми полезное и валим отсюда. Плохое место. Мне постоянно кажется, что кто-то кричит и стонет в стене, — прислушавшись, передернулся Ушастик. — Может это варг? Он же так и не нашелся, — предположил Якоб. — Он и не терялся. Балта его отпустил охотиться, прежде чем войти в замок. Где-то шляется, охотничек. — Полуэльф замолчал и опять прислушался. Приложил ухо к одной стене, к другой, распластался на полу. — Зуб даю, что это где-то в подвале. Якоб ничего не слышал, но и такого чувствительного слуха, как у подземного жителя, у него не имелось. — Пошли, проверим. Они взяли более-менее приличный факел и пошли по ближайшей лестнице, ведущей вниз. Узкие коридоры заканчивались тупиками и поворотами, раздваивались и сходились, будто архитектор спланировал не подвал замка, а лабиринт. Якоб пытался запомнить все повороты и лесенки, но скоро сбился. — Поворачиваем обратно, — остановился он в коридоре, после того как они проверили очередной темный закуток, вспугнув сразу с десяток крыс. — Близко уже. Я все лучше слышу, — топнул на одну из крыс Ушастик, и та юркнула в темноту. — Мы обратно не выйдем. — Чего тут выходить? — удивился мелкий, скороговоркой перечисляя все повороты в обратном порядке. — Мы когда камни добывали, такие лабиринты рыли, голову сломаешь запоминать дорогу, а тут просто все. — Ну, если просто, то идем дальше, — сдержал вздох Якоб. Показаться трусом совершенно не хотелось. К счастью, буквально через два поворота они вышли к комнате, откуда раздавались стоны и крики, сейчас перешедшие в вопли, которые даже Якоб слышал отчетливо. — Что за дьявольщина? Посвети-ка. Посреди комнаты с неприятно низким потолком стояла деревянная конструкция вполне определенного назначения. На высоком и узком топчане вниз лицом лежал… Точно не гоблин, кожа не того цвета, и не гном, телосложение другое. Это мог быть человек долго не видевший солнца, крупный эльф, (редко, но такие попадались), или… — Дракон! — со смесью ужаса и восторга в голосе выдохнул Ушастик, заглянув пленнику в глаза. Вертикальные зрачки и оранжевые радужки встречались только у драконов. Не важно в человеческом они виде или натуральном с крыльями и хвостом. Реагируя на свет, дракон задергался и привел в движение скрипучий механизм, приспособленный меж его ног. На каркасе при помощи блоков и ремней крепился мощный дилдо, который приводил в движение сам пленник, подчиняясь магическому приказу. Его пенис был заключен в специально изготовленную реторту, наполовину заполненную перламутрово-оранжевой спермой. Судя по состоянию растянутого и натертого ануса, в подземелье он провел не один день. — Надо его срочно вытаскивать, — обрывая ремни, хмуро сказал Якоб. Едва дилдо упало на пол, пленник забился в судорогах, раздирая себе руки и ноги в кровь приковывающими его путами. Временами через сжатое спазмом горло вырывался крик полный боли, и Якоб изо всех сил сдерживался, чтобы не свернуть дракону шею, лишь бы избавиться от накатившего липкого ужаса. Ушастик бросил факел на пол и судорожно шарил по карманам, вытряхивая оттуда каменную крошку и всякий мусор. Нужное никак не находилось, дракон орал, Якоб уже примерялся, как вернее его порешить, и тут полуэльф взглянул вниз и увидел несколько веревочек с камушками, обмотанных вокруг щиколотки. Это были оставшиеся амулеты, из тех, что снимают все заклинания. Он дернул один, тот не поддался, перепутавшись с остальными. Дернув еще раз, Ушастик чуть не расплакался от отчаяния, прочные кожаные шнурки не желали поддаваться. Дракон орал все сильнее, Якоб долбил кулаками в стену, запинав факел в угол. Факел. Ушастик на четвереньках метнулся к угасающему огню, оттянул один камень и пережег веревочку, заодно подпалив пальцы и ногу, но на вздувшиеся волдыри он обратил внимание только наверху, когда они вышли обратно, а сейчас схватил заряженный камень и сунул дракону за щеку. В отличие от людей, заклинание подействовало не мгновенно, а рывками, будто боролось с сопротивлением. Сперва дракон замолчал, потом перестал дергаться, через долгие минуты перестал хрипеть, к этому времени Якоб успокоился и уже на трезвую голову отвязал пленника, доломал скамейку и сложил из нее небольшой костерок. В подземелье было ужасно душно и холодно, всех потряхивало от пережитого шока, но идти никто не мог. Время шло, отмена действовала, дракон моргал все осознаннее и тут начал превращаться. Якоб с Ушастиком оказались отрезанными от выхода растущей тушей и испугались пуще прежнего. Еще немного и их размажет по стене, как тараканов. — Прекрати! Здесь нельзя превращаться! — в отчаянии крикнул Якоб и попытался протолкнуться к двери, но был намертво прижат чешуйчатым боком. — Не могу! — протрубил дракон, почти потеряв способность к членораздельной речи. — Плюнь камень! — пропыхтел Ушастик ему в самое ухо, отталкивая обеими руками зубастую морду. Дракон пошевелил непослушным языком и вытолкнул камешек, теперь казавшийся не больше песчинки. Обретя власть над собственным телом, красношкурое чудовище быстро приняло приемлемые размеры и человеческий внешний вид, опять становясь изможденным молодым мужчиной с огненно-рыжей шевелюрой. (Драконы жили дольше эльфов и предположить его возраст было совершенно невозможно.) Впрочем, внешность и прочие подробности разглядели уже наверху. Обеспокоенный долгим отсутствием товарищей, Балта заставил Марика запустить поисковое заклинание и видел обратное превращение дракона и горе Ушастика, обнаружившего раздавленную колбу с семенем, которое ценилось куда дороже золота и бриллиантов. — Добытое насильно не действует, — успокоил мелкого Марик. — Странно, колдун должен был это знать. — Ну, тут машина такая стояла, и он сам себя, — изобразил процесс Ушастик. — Все равно насилие, — отрезал эльф и пошел за Балтой тащившем дракона на плече. Идти тот совершенно не мог. После всех перипетий и потрясений страшно хотелось есть. Якоб с Ушастиком облазили жилую часть замка, нашли полупустую кладовку, холодную кухню. За печкой маленькой мышкой сидела девочка лет двенадцати, прикрывшись поеденным молью тулупом. — Привет, — присел перед ней Якоб. — Меня зовут Якоб, а тебя? — Гана. — Гана, ты почему тут сидишь? — Я тут живу. Когда господин Барабесс еще был нормальный, мы с Мартой готовили еду. Потом Марта сбежала, а мне некуда бежать. — Гана, а ты можешь приготовить поесть? Жрать хочется, жуть. — Мы тебе поможем, — улыбнулся ей полуэльф и подвигал ушами. Девочка улыбнулась ему в ответ и кивнула, вылезла из своего укрытия. Под чутким руководством Ганы в котле быстро закипела каша, на сковороде зашкворчал лук. На запах подтянулись остальные, даже дракон натянул какие-то штаны и бочком устроился на скамейке в углу, поближе к печке. Растрепанные волосы, на свету еще более рыжие, чем показалось в подвале, он собрал в хвост, замотав его шнурком. Растертые в кровь грудь и живот поблескивали маслом, видно Марик уже нашел чем подлечить. На подбородке нашлепка из какого-то листа. Едва закипел чайник, Гана налила ему глиняную кружку отвара, подала с поклоном. Дракон в несколько глотков выхлебал обжигающий напиток, попросил еще. Кожа из синевато-серой стала принимать приятный нежно-персиковый оттенок. Якоб рассматривал его как бы между прочим, не решаясь расспрашивать. Драконы относились к древнейшей расе, самой редкой и уважаемой, самой мудрой и вспыльчивой. Они обитали высоко в горах или в пустынях, обжив оазис, обладали своей магией, не такой как у эльфов, легко управляли огнем, что естественно, учитывая их происхождение. Если дракон брал шефство над каким-то куском земли, это считалось благом. Значит леса не будут выгорать от пожаров, да и поселения простоят гораздо дольше. Стоило заняться огню чуть сильнее, чем погребальный костер, как прилетал дракон и выпивал его, оставляя только черные проплешины на земле и строениях. О драконах знали все, однако видели их не часто, а когда видели, старались держаться стороной. Кто ведает, что у змеиноглазых на уме. Вот как конкретно этот дракон попал в подземелье? Какое заклинание применил старый маг, что ему невозможно противостоять? И драконы уязвимы? Подоспела каша, Гана принесла стопку глиняных мисок, Ушастик помог накрыть на стол. Заняв место посередине длинной стороны, Якоб наблюдал за безмолвным противостоянием древних. Во главе стола сел Балта, но имелась еще одна узкая сторона, за которую развернулась битва взглядов между эльфом и драконом. Дракон все больше сводил рыжие брови, добавляя себе внушительности, Эльмариэль наоборот, задирал подбородок, демонстрируя надменное превосходство. Огонь и холод, гнев и безразличие, напор и стойкость… Ушастик с грохотом поставил миску на спорное место и велел Гане: — Садись. Ты хозяйка, это твое место. Девочка жалобно посмотрела на него, но ослушаться не посмела, тем более что Балта утвердительно кивнул, соглашаясь с решением мелкого, и переставил топор удобнее. Изумление древних такой наглостью можно было резать ножом, настолько оно было материально. И если Марик мог предположить такой исход дела, то дракон был совершенно сбит с толку. Ушастик поставил еще две миски рядом, и эльф с драконом сели с одной стороны, соблюдая соответствующее приличиям расстояние. Сам Ушастик устроился рядом с Якобом и принялся быстро жевать. — Чего вы так на меня смотрите? — наконец не выдержал он. — Мама со свитой приезжала, отец со своими приходил, вечно выясняли кому где сидеть. Даже до драки доходило. Так что у меня иммунитет к переглядкам. Балта в нашей шайке главный, Гана — хозяйка, остальные — гости, значит равны. И не надо на меня так смотреть. Якоб фыркнул, закашлялся в кулак. Он недавно узнал имена мамы и папы Ушастика, и это были очень и очень влиятельные особы. Элита своих рас. Так что мелкого взглядом с толку не собьешь, насмотрелся на нравы высшего света. Когда каша была съедена в гробовом молчании, и на столе опять появились кружки с травяным чаем, Якоб не выдержал и спросил: — Уважаемый дракон. — Зовите меня Оташ. — Уважаемый Оташ, если не секрет, как вы попали в плен? Мы не сомневаемся, что это была коварная ловушка, и хотели бы избежать ее в дальнейшем. Дракон гневно полыхнул глазами, Якоб инстинктивно пригнулся и прикрылся пустой тарелкой, но Оташ только откашлялся и уставился в кружку, все сильнее краснея. — Это была не совсем ловушка. Совсем не ловушка. Это должен был быть обмен.