Как Якоб к гоблинам ходил

Было у отца три сына. Пока они были маленькими, отец был молод и успешно отражал набеги соседей, а когда дети начали подрастать, и старший вошел в пору, явился к нему большой гоблин из ближайшей горы и поставил перед выбором: или лорд отдает земли с рудниками, или старшего сына. А рудники приносили основной доход, и лишиться их — значит обречь всех на верную смерть. Долго думал отец, не хотел отдавать он старшего сына, как мог отбивался от нападений мелких гоблинов, тащивших скот и зерно из амбаров. Но однажды разбудили его слуги страшной вестью, пропал Себастьян, старший сын. День искали, два искали, не оставляла отца надежда, что мальчик просто загулял и вернется. Но заметили крестьяне, что больше не ходят мелкие гоблины пакостничать, коз не режут, зерно не топчут. Зарыдал тогда отец и объявил траур, потому как нет у него больше старшего сына, любимого. Прошло три года, вступил в пору средний сын Валентин. Целыми днями изнуряли его военными тренировками, чтобы мог он отразить любое нападение, потому как вновь зачастили на поля мелкие гоблины. Где девку оприходуют, где козу. Бесстыжие эти гоблины, просто страсть. Опять пришел большой гоблин с требованием отдать шахту или сына. — Зачем тебе, образина страшная, мои сыновья? — возмутился отец. — Какой тебе с них прок? — Будут в горе работать и гоблинов своим телом услаждать, — рыкнул-заперхал большой гоблин, потрясая зеленым хуем, бесстыже выставленным напоказ. — Думай два дня и две ночи, на третью потребуем ответ. Бросил отец все силы на строительство высокой стены, чтобы отгородиться от наглых гоблинов, но что можно соорудить за два дня, да еще и в такой гористой местности. На третью ночь налетело войско гоблинское, разрушило стену, утащило к себе в подземелья не только среднего сына, но и всю древесину, какую люди успели заготовить для защиты. Поплакал отец и отослал младшего сына в далекие страны на обучение и сохранение, а сам взялся строить новую линию обороны, чтобы отвадить мерзких гоблинов. Когда пришел черед третьего сына, не было того в замке. Встретили гоблинов стены каменные и стрелы огненные. Нахлынули гоблины и отступили. Обрадовался отец, вызвал к себе сына. — Стар я совсем, а ты молод, силен, управляй нашими землями, владей шахтами, будь справедливым господином для людей. И продолжай бить ненавистных гоблинов, чтоб все их пещеры рухнули в один час. — Спасибо отец за доверие, я буду управлять нашими землями и заботиться о людях. Первое, что он сделал — собрал отряд и ушел в гору выручать братьев. Это все присказка. Дождливым, серым вечером, когда даже Балта с Якобом не пошли месить грязь до постоялого двора, а раскупорили заранее припасенный бочонок пива, в дверь постучали. — Кого там нелегкая принесла? — оторвался от обгрызания мосла Балта и проверил, далеко ли топор. Топор стоял под рукой, как и положено правильно воспитанному оружию, а вот Ушастик уже метнулся к двери. — Куда?! — Так Марик охранные заклинания настроил на дурные помыслы, — затормозил полуэльф. Балта перевел взгляд на нежащегося в объятьях Якоба Марика, тот кивнул, и Ушастик пошел открывать. После снятия кольца безбрачия магия Эльмариэля развернулась по полной и охватила все стороны жизни. Первым делом он наладил охранный периметр с разными заковыками, как в эльфийских землях. А Балта установил несколько механических приспособ, на случай если магия даст сбой, и враги проникнут внутрь периметра. Сейчас они тестировали оба способа и пока все срабатывало как надо. Не то чтобы на них часто нападали, но торговцев с испорченным товаром система не пропускала исправно. У дверей стоял молодой человек в длинном заляпанном грязью плаще и странной шапке, какие носили только горцы. Он шагнул через порог и завяз в очищающем заклинании, которое постоянно тормозило и вместо того, чтобы приводить гостя в порядок, не давало ему пройти дальше и натоптать. Постоянные жильцы уже знали, что надо стукнуть по правому магическому накопителю, который и приводил к задержке, тогда все получалось быстро и качественно, что снаружи, что изнутри. Необходимость мыться и стирать отпала, как только Марик установил эту фишку. Особенно нововведение нравилось самому Марику, не любившему обонять побочный результат однополой любви. А любви в их замке было предостаточно. Как-то раз Ушастик притащил десяток своих друганов из горы, показать, где теперь живет, и маленькие гоблины устроили… Короче, это уже другая история. Гана отбилась сковородой, остальные остались довольны. Гость поднажал, пытаясь двинуться вперед, в этот момент Ушастик со всей дури стукнул кулаком по накопителю, заклинание сработало, и горец кубарем выкатился к длинному столу, который теперь занимал центр главного зала замка. — Ой, простите, — пискнул Ушастик, старательно сдерживая смех. Парень встал, с удивлением оглядел свою одежду, потрогал живот. После очищения несколько секунд ощущалась пустота, в нижней части кишечника. Такая избирательность внутри организма была гордостью эльфа. До него такого не добивался никто. — Чем обязаны? — подал голос Балта. Обычно гоблины изъяснялись не так изящно, но присутствие эльфа в компании отразилось на всех. И Балте нравился какой эффект производили эти слова в его исполнении. — Мир этому дому, — поклонился молодой человек. — Мне сказали, что тут я могу попросить помощи в одном сложном деле. — Попросить можете, — согласился Балта. — Меня зовут Михаэль, я живу в восточных горах за Горбатой горой. — Владения Чугунного лба, — тут же сориентировался Балта. — Да, его. Несколько лет назад он забрал к себе моих старших братьев, и я хотел бы узнать их судьбу. — Давно забрал? — Старшего шесть лет назад, а среднего три года назад. — Если не прижились, то померли давно, — не стал зря обнадеживать гоблин. — Гадалка сказала, что они живы и находятся в плену. — Ну, если гадалка сказала, — насмешливо протянул Якоб. — Не Роксана, случайно? — А вы знаете провидицу Роксану? — удивился Михаэль. — Доводилось встречаться, — заглянул в пустой кубок рыцарь. — Интересная особа. — Ей можно верить? — долил ему пива Ушастик. — Можно, но осторожно. Много денег за гадание запросила? — Вообще не взяла. — Тогда можно. Чем меньше она берет, тем вернее предсказание. — Значит, вы поможете мне освободить братьев! Все уставились на Балту. — Подумать надо. Мы с Чугунным лбом не ровня. Он и с большими гоблинами плохо ладит, а таких как я в упор не замечает. Разузнать надо что к чему, прежде чем в гору лезть. Михаэль, ты раздевайся, садись за стол, отдохни, поешь. Если братья живы, то и еще денек-другой протянут, а если померли, им уже все равно, а нам обмозговать все надо как следует. Помереть легко, выжить трудно. Обмозговывали два дня, а может погоду ждали поприличнее. Как с неба перестало лить, как из прохудившегося ведра, собрались и тронулись в путь. Теперь лошадей было достаточно, но Ушастик все равно ехал с Якобом на переделанном под двоих всадников седле и трындел без умолку. Черный конь эльфа больше не пытался укусить его за коленку, задобренный бесконечными яблоками и морковками, которые таскал ему полуэльф. Охранники из замка привели откуда-то старого мерина, спокойного, как камень. На нем Якоб пробовал научить Ушастика ездить верхом, но добился только немой истерики. Ушастик слушался, правильно подходил и садился в седло, но оказавшись наверху каменел и намертво вцеплялся в луку. Ни крики, ни уговоры не могли вывести его из ступора. Якоб пробовал гонять коня на корде, тот послушно бухал растоптанными копытами, а Ушастик втягивал голову в плечи, сжимался в комок и молился каким-то своим богам, молча шевеля губами и роняя слезы из распахнутых от ужаса изумрудных глаз. После пятой тренировки Якоб сдался. Мелкий до того перенервничал, что его всего свело судорогой, а когда Якоб начал снимать его силой, упал на землю и причитал «Можно больше не надо», пока Марик не напоил его успокаивающим отваром. Балта выдал веское «Отвали от хуйца» и Якоб отвалил, велел гному сделать новое седло для двоих и возил мелкого ссыкуна перед собой, слушая бесконечные новости. — А ты знаешь, что наши охранники братья? — задал очередной вопрос Ушастик. — Разве они не как муж с женой живут? Прекрати вертеть башкой, волосы в рот лезут! — Живут. — Тогда это инцест. — Еще скажи дети с хвостом родятся, — фыркнул мелкий, но головой вертеть перестал и даже пригладил непослушные вихры, при этом заехав Якобу в зубы. — Да твою мать с бабкой! Сиди тихо, а то рядом побежишь. — Они братья, но не родные, — не обратил на его слова внимания Ушастик. — Мать усатого вышла за отца того, что с бородой, когда им обоим было уже по пяти лет. А вместе они живут с тех пор, как родители померли. Давно уже. Они себе даже женщину брали, чтобы, значит, как у людей. Только она померла быстро, не успела им детишек родить. — Детишек им только и не хватало при таком хозяине. — Гана сказала, что магу лучше, он уже поворачивается с боку на бок сам и пьет, только все спит и спит. — Пускай спит, нам спокойнее. Дорога пролегала мимо небольшой деревеньки, Ушастик отвлекся и замолчал, Якоб окунулся в блаженную тишину. В замок вместе с Михаэлем заезжать не стали, остановились на постоялом дворе неподалеку, заселились в две комнаты. Якоб с гоблинами, дракон с эльфом. Дракон вообще не собирался ехать, но Балта молча показал ему в сторону конюшни и тот пошел седлать свободную лошадь. Своей у него не было. Едва стемнело, Ушастик с Балтой ушли на разведку и вернулись с пленным. Связанный маленький гоблин тряпкой висел на мощном плече Балты, пуская носом кровавые пузыри. — Марик, приведи его в порядок, — велел Балта и ушел смывать с груди кровавые разводы. — Я вам что, полковой лекарь? — возмутился Марик, но заклинания скастовал, убирая грязь и кровь. — Балта ему нос сломал. — Это не Балта, это я, — потупился Ушастик. — Я хотел ему по затылку треснуть, а он обернулся и получилось по носу. — Силен, — хмыкнул Якоб, присел рядом с гоблином, прощупал ему нос, дернул, хрустнул, отпустил. — Все, сращивай. — Почему все уверены, что я лекарь? — вновь возмутился Марик. — Мне книга нужна. Я не помню все заклинания наизусть. — Это выучи, часто требуется, — зашевелился в темном углу дракон, начертил в воздухе огненный знак, гоблин ойкнул и очнулся. Оглядев всю компанию, пленник дернулся в путах и заверещал на непонятном языке. Балта рыкнул, гоблин заткнулся. Дальше они говорили по очереди, все так же непонятно для остальных. Балта спрашивал, гоблин упирался, но, когда средний гоблин недвусмысленно приставил свой огромный топор к самому ценному — гениталиям мелкого, тот сразу начал сотрудничать, рассказывая, что знал. Людей в горе оказалось много. Одни работали в шахтах, другие в мастерских, все они сидели на цепи и использовались для развлечений. Иногда их выпускали погулять в змеиной балке. Но сейчас холодно, люди сами не хотят выходить на улицу без одежды. — Почему им не дадут одежду? — удивился Марик. — Чтобы не сбежали, да и каждый раз одевать-раздевать, чтобы потрахаться — только время тратить, — пояснил Ушастик. — Да, уж, одежда в пещерах лишняя, — хмыкнул Якоб. — Идем в Змеиную балку? — Утром пойдем. А сейчас надо расслабиться маленько, — оскалился Балта и погладил налитой хуй. — Ушастик, развяжи Йонека, он будет послушным, иначе я ему яйца оторву. Угрозу пришлось повторить на языке гоблина, чтобы тот не клацал острыми, как лезвия, зубами на Ушастика. — Я ему не верю, — насупился Марик. — Свой хуй я в эту пасть не суну, — отошел в сторону Якоб. — А в мою? — тут же плюхнулся перед ним на коленки Ушастик. — На чужой хуек не разевай роток, — оттолкнул его эльф. — Якоб, пошли в другую комнату? — Зачем? Через стенку ты хуже заряжаешься, — не понял маневра рыцарь, стянул рубаху, выступил из упавших штанов. — Не боись, нас с Балтой на всех хватит. — Вот этого-то я и опасаюсь, — покосился на гоблинов Марик. Те времени не теряли и уже чпокались вовсю. Распробовав член Балты, маленький гоблин перестал огрызаться, а весьма энергично подмахивал и довольно скалился. Любили гоблины почесать кишки большим членом. Якоб позволил Ушастику отсасывать себе, а сам принялся за Марика. При этом каждый пытался найти наиболее удобную позу, и вскоре все оказались на кровати. Якоб сидел, между ног у него трудился Ушастик, а на краю стоял Марик, едва не падая на подгибающихся от удовольствия ногах. Якоб поддерживал его двумя руками под задницу, толкая себе в рот, и одновременно тянул двумя пальцами, запустив их меж молочно-белых половинок. Убедившись, что гоблинской слюны на его члене более чем достаточно, он усадил на себя дрожащего от напряжения и предвкушения Марика, а сам повернул голову, чтобы отсасывать уже Ушастику. И тут подошел Балта.