Как Якоб к гоблинам ходил

Когда вас трое и все нижние по предпочтениям или природе, приходится как-то выкручиваться. Ждать взвешенных решений от мальчиков Марта не стала, они жались, мялись и замыкались хуже прежнего. Поэтому, собственной волей она ввела жребий. Они кидали его утром, еще не выбравшись из теплой кровати, и получали раскладку на день: верхний, средний и нижний. Если ей выпадала роль верхнего, использовала одну из игрушек маговой коллекции. У затейника Урика имелся отличный выбор страпонов, прикрепляющихся к удобному кожаному поясу. Чтобы как-то обозначить статус, нижнему надевали кожаный ошейник, среднему — ремешок на запястье, а верхнему ничего. Эти атрибуты и заметил Ушастик. Заметил и начал следить за ними, не решаясь спросить напрямую. Марта недоумевала, неужели она так страшно выглядит, что к ней невозможно обратиться с вопросом? Или спросить у мальчиков. Она видела, что тот же Ушастик обсуждает с ними учебные или хозяйственные дела, играет с Ториком в какую-то логическую игру на расчерченном мелом полу, но все, что касалось постели и личных взаимоотношений оставалось под негласным запретом. При том, что четверка из человека, гоблина и эльфов занималась любовью где угодно в любое время дня и ночи, совершенно не стесняясь окружающих. Может им тоже так делать? Или вообще влиться в увеселения орды? Магия эльфов пьянила ее даже в незначительном количестве и издалека. Что же будет, если… Едва она проснулась, тут же зашевелился чутко спящий Торик. Оташ вставал позже всех, когда поднималось солнце. Марта потянулась, повернулась к дроу, поцеловала в прохладные губы, поймала его утренний стояк, накрыв скользкую головку ладонью. Легкие вращательные движения кистью, и Торик начинает постанывать ей в губы, делясь живительными силами. Марта берет совсем немного, чтобы лицо и тело выглядели свежими и упругими, а волосы струились легкими волнами. Если днем опять проголодается, то есть Оташ, да и остальные делятся, когда приходится работать. За всю прошедшую жизнь Марта не жила так вольготно. Обычно магию приходилось добывать потом и кровью. Своими и чужими. Она не считала себя святой. — Госпожа, можно? — Торик научился не кончать без приказа. — Можно, — шепнула ему в губы и сильно потерла большим пальцем уздечку, помогая исполнить приказ. Теплая сперма наполнила ладонь и почти сразу исчезла от очищающего заклинания. Почувствовав движение магии, завозился Оташ. — Опять без меня начали. — Он попытался сделать обиженное лицо, но не смог, Марта уже нашла его пылающий член. Торик за ее спиной напряженно замер. Так всегда случалось, когда он хотел что-то сделать приятное для себя, но не решался попросить. — Торик, ляг на мое место и заставь Оташа кончить. А я оденусь и возьму кости. Дважды повторять не пришлось. Торик ящеркой переполз под одеялами, оттесняя Марту к краю, укусил Оташа за сосок и спустился ниже, чтобы взять в рот шипастый член. Одно время Марта думала, что нужна этим двоим только для того, чтобы давать разрешение развлекаться друг с другом, но они в два счета развеяли ее заблуждения. Или в два члена, если быть точной. Сегодня ей не везло. Она сразу выбросила две шестерки и могла идти выбирать себе страпон. Осталось выяснить для кого. Оташ выбросил четыре и один, Торик — три и два. Поровну. — Перекидываем, — схватил кости Оташ, бросил, получил шесть и два. Торик долго тряс костяные кубики в кулаке, бросил… четыре и четыре. — Перекидываем! — взвился дракон. — Нет, остановила их Марта. Высшие силы хотят, чтобы вы были равны, значит так тому и быть. Берите оба по ошейнику и идем заниматься своими делами. Встретимся после заката. Перед назначенным временем Марта спустилась в подвал, знакомой дорогой прошла к комнате с толстой деревянной дверью, обитой металлическими пластинами, вставила ключ в замочную скважину. Туго скрипнул механизм замка, пахнуло травами. Помимо игрушек на полочках стояли масла, зелья для повышения потенции, афродизиаки и притирания с разными эффектами, от них и шел запах. Магический накопитель с заклинанием зажег световой шар под низким потолком. Фаллосы в наличии были самые разнообразные: деревянные, каменные, стеклянные, серебряные и золотые; обвитые тонкой веревкой и затянутые в кожу; гладкие и ребристые; прямые и изогнутые; самых разных размеров, от тоненьких в палец, до толстенных, больше ее кулака. Она прошла вдоль полок и коснулась каждого, прислушиваясь к внутреннему отклику. Магия дроу и дракона различалась по своей основе, так же, как и жизненная энергия. Нужен был материал, способный проводить и то и другое. Дойдя до конца полки, она взяла прозрачную пробку из горного хрусталя, и уже хотела развернуться обратно, когда заметила в самом углу невзрачный фаллос, затянутый в кожу и снабженный рядами блестящих заклепок, создающих рельеф. Не слишком большой, но и не маленький, он приятно ложился в руку и имел чуть изогнутую форму. Если использовать его правильно, то можно доставить особое удовольствие. Мальчики ждали ее… не так, как хотелось. Иногда в Марте просыпалось желание заставить их вставать на колени в своем присутствии, но что-то подсказывало, что другие будут против. Особенно маг, по-прежнему поглядывающий на нее косо. Старый развратник подпитывался магией от ебливой молодежи, спрятавшись за заклинанием невидимости, и Марта об этом знала. Можно бы рассказать остальным, только вряд ли на дедулю обрушат гнев. Скорее всего пригласят присоединиться. А в остальном старик вел себя примерно, не подкопаешься. Приходилось смириться с конкурентом. Аппетит приходит во время еды. Пока она сидела в яме, на поддержание жизни хватало редких посещений охраны. Теперь есть хотелось постоянно, только осторожность и здравый смысл удерживали от опрометчивых поступков. Мальчики ждали ее, валяясь на кровати и целуясь в свое удовольствие. При виде Марты они нехотя разлепились и освободили для нее место посередине. А могли бы раздеть! — Идите ко мне, — поманила она пальцем и едва не захлебнулась в щедро раздаваемой жизненной энергии. Они ее совершенно не боялись, не закрывались и не сопротивлялись. Ешь — не хочу. Если не надо бороться, пропадал интерес. Это позволяло держать себя в руках. Можно поесть сейчас, через час, утром, вечером, в обед… Когда угодно! И, о, боги, кажется, она начала наедаться. Пока ненадолго, но все же были моменты, занятые не только мыслями о еде. Они дружно скатились с кровати, встали с двух сторон, уставились яркими глазами. — Разденьте меня. — Да, госпожа. Уверенные пальцы на шнуровке платья — это Оташ, поцелуи под юбкой — это Торик. Не стал ждать, пока снимут платье, уже начал ублажать свою госпожу. И как тут желать им смерти, когда живые они настолько… Ах… Платье летит на стул, а ее уже ласкают в четыре руки: две горячие и две прохладные; целуют в два рта: жаркие губы — дракона, прохладные — дроу; вылизывают в два нечеловечески длинных и умелых языка. Наслаждение вспыхивает, мечется, перекатывается волнами по телу, жарким комком наливается в паху и между ног. Сегодня ее не посадят на два члена, она проиграла, но настойчивые языки и пальцы ничуть не хуже. — Да-а-а, — удовлетворенно выдохнула Марта, сжимаясь на проникших в нее пальцах. По всему телу прошла щекотка обновления, каждая клеточка переродилась, возвращая себе молодость. Немного отдышавшись, она сходила за мешочком, в котором принесла выбранные игрушки, затянула на себе ремни пояса. Торик принес смазку, хотя, той, что выделилась из него, вполне хватило бы на всех. — На колени, задом ко мне, головы на руки. Быстро или медленно? — Быстро, госпожа! — ответили оба не задумываясь. Марта не удивилась. Ебля с гоблинами не предполагала долгих прелюдий, а оба ее мальчика были воспитаны на ней. Торик, так точно. А драконы долго ходят вокруг да около только в истинном облике с капризными самками. — Хорошо. Она смазала одного, другого, примерилась и одновременно ввинтилась сразу тремя пальцами, сложенными кульком. Торик зажался, в Оташа мог бы провалиться и кулак, но они договорились, что так сильно растягивать его больше не будут. Прозрачная пробка мягко скользнула в Оташа, позволяя разглядеть яркую огненную изнанку. — Выпрямись и держи пробку в себе, — велела Марта. Продолжая стоять на коленях, Оташ выпрямился и вцепился в изголовье кровати, старательно поджимая ягодицы и чуть заметно елозя. Шипастая головка его члена совершенно оголилась и налилась багровым. Жгучее предсемя пачкало простыни тяжелыми каплями. Дракон вспомнил, как ему отсасывал Ушастик, и смазка закапала активнее. Торик пыхтел под растягивающими его пальцами и никак не мог расслабиться. Так бывало, если к его тылам притирался не дракон, а кто-то другой. Пусть даже это была Марта. Ее спокойный, твердый голос заставлял слушаться, но это не значило, что он внутренне не сопротивлялся. Не потому, что Марта его чем-то не устраивала, нет. Ее ласковые руки утихомиривали боль в душе, но тело… Тело принадлежало в первую очередь дракону. И немного остальным, кому Торик не мог или не хотел отказать. Пальцы сменились искусственным фаллосом, немного настойчивого давления и Торик сдался, позволяя трахать себя на полную глубину. Скоро сознание поплыло, переставая цепляться за реальность. Марта звучно сглотнула выступившую слюну, будто перед ней оказалось самое аппетитное блюдо на свете, и наддала, забывая о драконе. Демоническая сущность набирала силу, поглощая слабый человеческий разум. Полукровка. Не демон, не человек. Вечно воюющая сама с собой. Вечно страдающая от этой борьбы. Будь проклят тот час, когда бездетная на тот момент мать Марты вызвала отца, нарисовав запретные знаки на полу, чтобы потребовать от него ребенка. Он все выполнил буквально. После акта любви, во время которого женщина едва не отдала богу душу, она понесла и родила девочку — черноволосую и голубоглазую. До совершеннолетия демоническая сущность не проявляла себя явно, а как только девушка вошла в пору, первой жертвой стала мать. С тех пор прошло очень много лет. Были хорошие времена, во время войн и моров, когда можно было питаться без боязни, что поймают и прибьют к кресту. Были и плохие — когда Марту держали в каменном мешке, не давая еды и питья, надеясь, что она умрет. Много раз она надеялась, что конец мучениям совсем близок, и каждый раз что-то случалось. Не иначе отец-демон помогал. Помогал и заставлял убивать тех, кого она любила.

***

Закутавшись в теплый тулуп и согревающее заклинание, Ушастик притаился у замерзшего окна. Маленькая дырочка во льду, которую он протаял пальцем, позволяла видеть происходившее на кровати. Когда парни ублажали Марту, он сам едва не кончил. Помешала одежда, не дававшая прикоснуться к себе. Возбужденный, но не удовлетворенный, он жадно всматривался в происходившее, облизывая сохнущие губы. Вот Марта приказывает им встать рядом, закрепляет страпон, оглаживает подставленные зады, целует и похлопывает, зачерпывает густое масло и погружает пальцы сразу в два ануса, глядя то на один, то на другой. Собственное очко Ушастика поджалось и сладко заныло от одного представления, как это может ощущаться. А когда тяжелая хрустальная пробка медленно скользнула внутрь дракона, у Ушастика прострелило в яйцах и сладко заныло в животе. Торику достался страпон, и такой резвой скачки Ушастик давно не видел. В горе любили трахаться на скорость, но в замке предпочитали растягивать процесс, и полуэльф уже подзабыл, как горячо это выглядит. В сущности, он увидел все, что хотел. Пора бы и уходить, пока не засекли, но зрелище было столь заманчивым… Внезапно Торик вскрикнул и обмяк, лицо Марты исказилось, приобретая зловещие черты, она развернулась к Оташу, но тот оказался проворнее, запустил ей в лоб пробкой, мгновение назад еще бывшей в нем, навалился сверху и заломил девушке руки за спину, не давая прикоснуться к себе. Марта попыталась вывернуться, клацнула нечеловечески острыми зубами, утробно завыла. Ушастика пробил холодный пот, руки и ноги разом одеревенели. От испуга он скастовал какое-то заклинание, тело пронзило, будто иголками, боль помогла избавиться от чужих чар. Кубарем скатившись с сугроба, он рванул в замок.

***

«Вот оно!» — поглядывая на налившиеся кровавым багрянцем охранные кристаллы, подхватил давно приготовленный мешочек с необходимыми предметами старый маг Барабесс. Он быстро спустился на первый этаж и чуть не столкнулся с бледным до неприятной зелени Ушастиком. — Где? — Там! Они мгновенно поняли друг друга. Марик уже тоже бежал по лестнице, на ходу натягивая рубашку. — Я пойду первым и постараюсь лишить ее сознания, — кинулся он к дверям комнаты, где жили Торик и Оташ. — Стой, один ты не справишься, — преградил ему путь маг. — Надо быстро нарисовать запирающий контур на полу. — Я могу! — подпрыгнул Ушастик. — Чем рисовать? — Вот, — маг достал из мешочка кусок мела. — Эльмариэль, держи наготове Иоланду. Только она способна поглотить темные силы без вреда. — Марта умрет? — Не знаю. Мне никогда не приходилось встречаться с полудемонами. Надеюсь, что нечистокровность ослабила, а не усилила ее. Из комнаты доносился рык и грохот борьбы. Маги попытались открыть дверь, но их постигла неудача. — Чем-то завалено изнутри, — поглядел в щель Ушастик. — Может, через окно? — Не успеем, — с тревогой глядя на чернеющие доски, помрачнел маг. — Разойдись! — рявкнул Балта и саданул плечом в дверь, вынося ее вместе с рамой. Шкаф, которым она была задвинута, рухнул плашмя, всей тяжестью придавил боровшихся на полу Оташа и Марту. — Круг! — рявкнул маг. Эльфы принялись освобождать место на полу, и быстро рисовать мелом линии и знаки. Балта откинул шкаф в сторону, окончательно добив его о стену, схватил Марту, прижав ей руки к бокам, ткнул лицом в угол. Оглушенная внезапным ударом, она не сильно сопротивлялась, а когда достаточно пришла в себя, магическая клетка уже была готова. — Балта, ставь ее на середину, да смотри линии не сотри, — велел Марик. Чувствуя близкий конец, Марта заголосила, вырываясь и отбрыкиваясь. Балта оглушительно рявкнул и бросил ее в круг, едва не проломив пол. Человеческое тело не выдержало удара, одна нога сломалась, кость проткнула кожу, потекла кровь. Марта билась в невидимые стены, не обращая внимания на рану. Прекрасное личико исказила страшная гримаса, кожа потемнела и неприятно обвисла бурыми складками. Марик наставил на нее жезл, а старый маг принялся читать нараспев заклинание на древнем языке. Постепенно дикий крик перешел в жалобные стоны, уродливая личина разгладилась, и только сломанная нога никуда не делась. — Марта! Марта! — очнулся Торик. Никто не успел среагировать, как он метнулся к девушке, упал рядом на колени и прижал ее к себе, бескровно бледную, как фарфоровая статуэтка. — Что вы наделали?! Вы убили ее! — Зачем же убивать? — устало осел на подставленный стул старый маг. — Демона так просто не убить. Ты бы ей ногу поправил, а то сейчас срастется неправильно, придется опять ломать. Действительно, все мелкие царапины и синяки исчезли, кровь из раны на ноге уже не текла. Приговаривая: «Марта, бриллиантовая, потерпи», — Торик дернул, крутанул и кость соединилась, как положено. Через несколько минут не осталось даже следа. — Мне бы так, — завистливо покачал головой Якоб. — Ушастик, мне кто-нибудь объяснит, что тут произошло? — А чего сразу Ушастик?! Чуть что случится, непременно я виноват. Это вообще они себе эту чуду притащили! — Не вопи, — оборвал его Балта. — Все живые? Якоб, иди прикройся, собираемся в зале. Жду объяснений. Только теперь все обратили внимание, что Якоб как спал голяком, так и прискакал на шум, и теперь зябко топтался на холодном полу, не то прикрывая, не то грея поникшее достоинство. Первым ушел Балта, за ним Якоб, Марик помог Оташу с лечебными заклинаниями, Ушастик с интересом рассматривал расколовшуюся на две половинки хрустальную пробку. Старый маг пристально наблюдал за Мартой, но та прижалась к Торику, и, кажется, уснула. Его обереги утверждали, что вреда она больше не нанесет, но верилось с трудом. — Торик, повяжи ей на руку, — протянул маг невзрачную веревочку. — Зачем? — насторожился дроу. — Ей от этого будет плохо? — Его чуть до смерти не заебали, а он беспокоится, не будет ли ей плохо?! Потрясающе! — всплеснул руками маг. — Она не специально. Это как у вас или у Марика, трудно сопротивляться. — С чего ты взял?! — Знаю, — отрезал Торик и прижал к себе Марту сильнее. — Повязывай, не будет ей плохо, — заверил маг. — Наоборот, легче станет. А по-хорошему, вернул бы ты ее откуда взял. — В сугроб? — В лес. Или в горы. Куда угодно, только подальше от людей. Не место ей тут. — А то вдруг я всем расскажу, как вы за мальчиками подсматриваете, когда они любятся, — сорванным голосом прохрипела очнувшаяся Марта. — Подсматриваете? — уставился на мага Марик, сурово сдвинув брови. Грозным он от этого не выглядел, но маг смотрел не на его лицо, а на жезл, направленный в его сторону. — А как прикажете пополнять резерв? — Открыто приходите, обслужим всей ордой, — поиграл бровями Ушастик. — Я подумаю, — покраснел маг и направился на выход. — Там ваш предводитель ждет объяснений. Идете? — Точно, Балта, — встрепенулись эльфы. Марик присел, дорисовал пару линий символу на полу, махнул Торику. — Все, можете выходить. Торик легко поднял девушку на руки, Оташ завернул их обоих в одеяло, помог перебраться через обломки шкафа и устроиться на длинной скамье в общем зале, где, несмотря на поздний час, собрались все обитатели замка. Даже братья охранники подтянулись. — Ну, что, госпожа Марта. Рассказывай, что ты за такая зверюшка неведомая, — положил перед собой на стол топор Балта. — Это долгая история. — Так мы и не торопимся, — заверил ее гоблин. — Рассказывай. Она и рассказала про свои мытарства. Как не могла понять, отчего люди рядом с ней долго не живут, как по крупицам собирала информацию о себе, когда вырвала из матери признание, кто ее отец. Рассказала про голодные годы и про сытые, и как замерзала в лесу и звала. И дракон услышал ее. — Я впервые за всю жизнь почувствовала, что кому-то нужна, а потом… Не справилась, — потеребила она веревочку на запястье. Торик обнял ее крепче и поцеловал в макушку, утешая. — Я услышал тебя, — расправил плечи Балта. — Вы трое, идите спать на печь в кухне. Утром я скажу, что решил. Йонек, присмотри за ними. — Присмотрю, — поклонился маленький гоблин. Якоб задумчиво посмотрел в спины удаляющейся троицы. Дракон, дроу, полудемон, эльф, полугоблин, гном в сторонке держится, не подходит к магам… Пестрая компания собралась. А начиналось с его желания наебаться всласть. Н-да. — Балта, а не прогуляться ли нам до горы? Что-то у меня все зудит. — Это нервное, — хихикнул старый маг. — Я с вами! — вскочил Ушастик. — Урик, вам большие накопители надо зарядить? Давайте, — деловито осведомился Марик. — Мы бы вас взяли, но надо за Мартой присмотреть. — Хэй, мелкие, я еще не согласился, — поднялся со своего места Балта. — Так соглашайся скорее, а то без тебя уйдем, — переглянулись и заржали в голос «мелкие». — Совсем страх потеряли, — сделал вид, что сердится, гоблин. — Отоспимся и идем. — Хей! Хэй! Хэй! Бойтесь, гоблины, идет орда Балты! — в три голоса заорали Марик, Ушастик и Якоб. Марик запрыгнул сзади на Якоба, Ушастик отвесил ему звучный шлепок по оттопыренному заду, и вся троица поскакала в комнату эльфа. — А почему они наверх пошли? — не удержался от вопроса маг. — Боятся я так их отжарю до утра, что идти расхочется, — зубасто улыбнулся гоблин и потянулся до треска в костях. — Как думаешь, старик, где от Марты больше вреда будет: при нас или среди других? — Так она одна не уйдет, дракона с дроу с собой заберет. Кто знает, что они втроем натворят. — Я тебя услышал, — подхватил топор Балта и ушел.