The Edge of Soukoku's Love — BSD drabbles

Deep Blue — Hazy

Глаза Чуи такие же синие, как бескрайний океан, в котором Дазай однажды пытался утонуть. Когда Чуя смотрит на него пристально, хмурясь над чем-то так, что его бесконечный океан в глазах вот-вот разразится молниями, у Дазая перехватывает дыхание. Вспыхивающая в глазах Чуи ярость похожа на разлившийся над океаном закат. Такой же как в тот день, когда Дазай оступился на утесе и позволил волнам себя забрать. Дазай слишком хорошо помнит ощущение заполнявшей легкие воды. Помнит, как она с нестерпимым жжением и несломимой волей раздирает внутренности, и от нее не спастись. Океан неизбежно отбирал у него воздух, просачиваясь в каждую клетку, пока Дазай не закрыл глаза в последний — как ему тогда казалось — раз. Дазаю кажется, что в глазах Чуи утонуть было бы не так больно. Его океан бы нежно подхватил измученное тело Дазая и медленно опустил бы на дно. Тяжесть воды на груди бы постепенно выдавливала воздух из легких, пока Дазай не погрузился бы в благословенную темноту, но ни в коем случае не насильно. Потому что Чуя не будет причинять ему боль. Потому что Чуя знает, как Дазай боится боли. Но одна лишь мысль о том, что Чуя-океан останется один на один с его телом почему-то поднимает в душе тоскливую и саднящую боль одиночества. Скучал ли бы Чуя-океан по нему или бы просто потерял Дазая в бесчисленных волнах своей души? Дазай больше не может спокойно смотреть на воду. Ее синева напоминает ему о чужих глазах, смотрящих на него снизу вверх. О глазах, которые способны передавать чувства без слов, но никогда не требуют большего. Они способны смотреть нежно, будто теплый прибой, а могут и наливаться серостью шторма, вспыхивая молниями. — Чуя, — шепчет Дазай и запускает пальцы в его волосы, притягивая его ближе. Ему нравится, как океан подчиняется ему, не задавая вопросов, как смотрит из-под длинных ресниц, как позволяет вести пальцами по щекам, обещая что-то большее — и не давать этого. — Чуя, — выдыхает в упрямую линию губ — у океана все же есть гордость — но Дазаю этого достаточно, потому что он питается чужими чувствами, которые проносятся по лицу в паре миллиметров от его. Глубокий-глубокий синий — и все ему нет конца. Дазай моргает и отворачивается, потому что тонуть ему еще рано. Но если смерть все же настигнет его, то пусть это будет глубокая синева, которая нежно унесет его за собой в бездну.