The Edge of Soukoku's Love — BSD drabbles

Closer — Nuages

Closer to you Ближе к тебе Руки Дазая обещают успокоение. В его руках Чуя в безопасности, потому что лишь Дазаю под силу его остановить. Они тонкие и вместе с тем сильные, и Чуя с легкостью падает в их плен, зная, что его поймают. Впервые он может на кого-то положиться, а не сражаться за жизнь всех и каждого, без возможности унять постоянное беспокойство. Чуя может положиться на Дазая — и пользуется этим, потому что его тянет отдать тянущее бремя власти. На грани сознания Накахара чувствует долгожданное прикосновение и с благодарностью погружается во тьму. Это больше, чем доверие. Они врастают друг в друга с неутомимостью и неумолимостью деревьев, рвущихся к солнцу. Каждая миссия сплетает их действия, души, мысли воедино. Он не слышит, но чувствует, как Дазай шепчет его имя. Самым тяжелым было решиться в первый раз, но спустя месяц Чуя уже не боится активировать Порчу. Он по какой-то неведомой причине верит, что Дазай способен вернуть его хоть с того света. И ради него Чуя даже готов позволить силе разрушать свое тело. «О дарители темной немилости, я ни о чем не жалею». Если Чуя и готов сражаться за что-то, идти в бой за кем-то или ради кого-то, даже если против выступит целый мир, то каждый раз это будет Дазай. Тот, кто способен спасти Чую от самого себя и принести ему покой. Чуя чувствует внутри себя силу, что требует выхода. Она бесконечная и всепоглощающая, она питается его постоянным беспокойством, и, если есть лишь один способ ее укротить, так тому и быть. Медленно стягивая перчатки с рук, Чуя ни единого раза не может сдержать дрожь предвкушения. «Смотри на меня, смотри как я сражаюсь за себя и во имя тебя. Смотри на мою верность, впитай ее, прочувствуй каждой клеткой тела. Чтобы прийти за мной, когда это будет нужно». Дазай станет его погибелью, если Чуя продолжит действовать так безрассудно, но в целом он и не планировал долго жить. Это не значит, что ему хотелось бы умереть. Просто судьба распорядилась так, что вся его жизнь – это баланс на острие ножа. Если звезды сойдутся, Чуя будет жить. А если нет, то в бою и умереть не жалко. Каждый раз Чуя падает в руки Дазая, с благодарностью закрывая глаза. Он не знает, сможет ли очнуться, но ведь Дазай рядом. Он спасет его, потому что лишь Дазай способен укротить силу, убивающую Чую, одним только прикосновением. Руки Дазая дрожат, потому что это слишком большая ноша. Иногда ему кажется, что Чуя свернет ему шею быстрее, чем он коснется его и успокоит Порчу. С каждым разом Дазай ждет все дольше и дольше, пытаясь определить границы, после которых Чуя не даст себя остановить. Он понимает, что, возможно, это будет последнее, что Дазай успеет узнать в своей жизни, но продолжает тянуть время. Неплохой способ самоубийства. В книге такого нет. Чуя кашляет кровью. Черная и густая, она медленно течет из уголков рта, из носа, из глаз, но он не трогает Дазая. Его тело, неспособное справиться с силой, разрушается, но он ждет, слепо оглядываясь, пока Дазай возьмет его за руку. Возможно, Чуя даже не осознает этого – разумеется, ведь сейчас его сознание погребено где-то глубоко внутри – но верность Дазаю сильнее Порчи. Сильнее всего на свете. Вокруг трескается земля и горит воздух. У Дазая сердце пропускает удар от ощущения мощи, которая ему подчиняется. Так легко представить, что он идет в бой по его приказу и убивает врага с его именем на губах. Верность Чуи сложно не заметить, не прочувствовать. Она почти осязаема. Она солона, как проливающаяся рядом с Дазаем кровь, и горяча, как плавящиеся под давлением гравитации атомы. Осаму почти счастлив — именно такого контроля он и желал всю свою жизнь. Порче не под силу разорвать то притяжение, что растет между ними. Непреодолимое, неумолимое притяжение, что заставляет весь мир вращаться вокруг них двоих. И каждый чертов раз у Дазая получается взять Чую за руку.