The Edge of Soukoku's Love — BSD drabbles

Under Your Spell — The Birthday Massacre

I love you cuz only you can turn my heaven to hell Я люблю тебя, потому что лишь ты способен превратить мой рай в ад. С этим нужно что-то решать. Мысли мечутся в голове, бьются о клетку разума, пытаясь вырваться из плена. Чуя курит уже пятую сигарету, позволяя ей медленно тлеть на губах, пока она не сгорит до фильтра. Сидеть на полу у огромного панорамного окна слишком холодно, но так ему кажется, что решение придет быстрее. Едва Чуе стало лучше, Дазай ушел куда-то с Одой Сакуноске. "Одасаку" — услужливо подбрасывает память, так Осаму его называет. И пусть Чую он зовет по имени, как поступают лишь с близкими, в этом прозвище есть что-то особенное. Есть усилие, которое Дазай приложил, чтобы его придумать. Усилие, которое в отношении Чуи Осаму принимал ровным счетом никогда. Дело даже не в том, что они спасают друг другу жизнь и прикрывают спину на миссиях. Это само собой разумеющеся. А скорее в том, что вне работы Чуя для Дазая практически не существует. И все же Чуя не отступает в надежде на... что? На его внимание? Возможно. Но Дазай отталкивает его так же часто, как и прижимает к себе. Без объяснений, без требований, без возможности вырваться. И Чуя, будто заколдованный, позволяет его рукам скользить по своему телу, пробуждая пламя желания внутри. Пора Чуе собраться и ответить на главный вопрос сегодняшнего вечера. Почему ему так нужен Дазай? И вообще, так ли нужны его тонкие чуткие руки, мягкие волосы, пропахшие медикаментами, внимательные глубокие глаза и поощряющая улыбка? Все то, что перепадает Чуе в хорошие дни. И так ли это весомо в сравнении с тем холодным игнорированием и колкими словами, что оседают холодом в сердце, в плохие дни? Сложный вопрос. Практически риторический. Чуя не хочет стоять перед муками выбора — почему вообще он должен что-то решать, пока Дазай разгуливает со своим другом где попало? Такое наверное должно решаться между двумя, ведь это затрагивает обоих. Или, подождите, это так только у нормальных людей? Которые способны поговорить и разобраться, вместо того чтобы тыкать постоянно по больному месту. Что бы Чуя не решил, Дазай все равно все сделает по-своему. Он придет в его квартиру и будет чувствовать себя как дома. Останется в одной рубашке и будет обнимать Чую со спины, зная, какая чувствительная кожа у него на шее и как ему нравятся, когда его там целуют. Будет запускать забинтованные ладони под одежду и впиваться острыми пальцами в выступы ребер, подбираясь к сердцу. Чуя будет плавиться в его руках, ненавидя себя за это. Он будет ждать, пока Дазай затянет чокер на шее и будет целовать, жадно выпивая воздух, пока не начнет темнеть в глазах. Чуя позволит отнести себя на огромную кровать и разрывать на нем одежду под сдавленные стоны и шипящие маты. Позволит целовать выступающие косточки бедер, позволит оставлять красные следы на груди, позволит войти резко, до звезд в глазах, и вбиваться в тело, пока внутри не взорвется сверхновая. Чуя стряхивает пепел на пол и горько смеется. Можно сколько угодно беситься, огрызаться, психовать и выставлять Дазая вон. Он все равно вернется и спокойно повесит свое пальто в коридоре, будто ничего и не было, а потом будет шептать Чуе успокаивающие слова, что значат ровным счетом ничего, пока они не уснут под первые лучи рассвета. Где-то далеко внизу горящие точки машин рассекают улицы. Возможно, Дазай придет сегодня. Возможно, завтра. А возможно Чуя просто шагнет из панорамного окна и все это закончится. Потому что сам Дазай при всей его тяге к смерти, освобождать Чую пока не собирается. Плохо, наверное, так думать. У Чуи перехватывает дыхание и ломит в груди, когда он допускает мысль, что Осаму умрет. Сейчас Накахара просто зол — безумно зол, до чертиков, и поэтому позволяет одной такой мысли проскользнуть. Но смерть любого из них не станет выходом. Чуя сворачивается на холодном полу и прижимает колени к груди. До безумия хочется увидеть Дазая сейчас. И в то же время, лучшим выходом для Чуи будет больше не видеть его никогда. Осаму словно яд душит его, ослабляет разум и тело, подавляет волю к жизни и желание сопротивляться. Все будет так, как он захочет. И все, что может Чуя, это ждать, пока все само как-нибудь закончится. Тихо хлопает входная дверь, и Чуя испуганно распахивает глаза. Пути назад нет, остается лишь ждать, пока Дазай найдет его, и все начнется сначала. Невесомые шаги уже раздаются на подходе к комнате, и Чуя жмурится, желая оказаться за миллионы миль отсюда. — Чуя? Рваный вздох. Я просто хочу вырваться из плена твоих чар.