The Edge of Soukoku's Love — BSD drabbles

Renew — Salt of The Sound

— Обыщите его. Дазай отдаёт приказы кратко и четко, чтобы ни у кого не было и шанса сомневаться. Хоть его голос и лишён твердости или такого же авторитета как у Мори, никто не осмеливается ослушаться. Потому что за красивым мягким тембром скрывается огонь. И никогда не знаешь, когда взметнётся пожар. Исхудавший, запуганный до смерти бедняк в рваной одежде лежит на холодном полу. С первого взгляда понятно, что вряд ли он может прятать что-то в карманах, которые насквозь прохудились. Но что-то у него есть. И это видно по его бегающим глазам, что не знали отдыха много часов, и впалым синякам под ними. Рослый мафиози, чьего имени Дазай не знает, не церемонится, а просто хватает беднягу за плечо и поднимает на ноги. У мужчины едва хватает сил стоять: заметно, как высохшие мышцы ног сдают и дрожат от напряжения. Дазай плавным движением достаёт из кармана пистолет, ловко взводит курок и направляет мужчине прямо на лоб. — Я дважды повторять не буду, поэтому сейчас послушай и ответь на один простой вопрос. Куда ты дел то, что украл у нашего друга? Как не смешно, Дазай не называет, что ищет, потому что сам не знает. Отправляя его на задание, Мори сказал, что Осаму сам все узнает на месте. Иначе ему будет неинтересна такая мелкая сошка, и Дазай вовсе не станет заниматься этим делом. В чём-то Огай был прав, но Осаму чувствует слабину в своём голосе именно из-за того, что понятия не имеет, что им нужно. Оружие? Он едва сможет поднять даже легкий пистолет. Наркотики? Мори бы таким даже не озаботился. Что же это? Молчание затягивается, и Осаму недовольно цокает языком. — Что ж, у тебя была возможность умереть на десять минут позже, но ты ее упустил. Выстрел знакомо отдаёт в плечо. Тело падает незамедлительно, оставшись без поддержки, и как только оно с глухим ударом бьется об пол, по грязному белому кафелю брызгами разлетаются драгоценные камни. Все это время он сжимал в руке целую горсть кристаллов невероятного синего цвета. — Собрать. Осаму не знает, это ли нужно было Мори, но больше с умершего брать нечего. Даже на органы не пойдёт — слишком хилое изможденное тело. Дело совершенно плёвое, Дазай бы справился и один, да любой начинающий мафиози бы справился. Даже Акутагава. Или Одасаку. С какой целью Мори направил именно его, неясно. Горсть сапфиров сверкает под светом настольной лампы. Дазай перебирает камни, удивляясь их чистоте и прекрасной природной форме. Все они достаточно крупные, без посторонних вкраплений, идеального небесного цвета. Он никак не может выпустить их из рук, потому что они слишком напоминают ему то, что Осаму видит каждый день и чем не устаёт восхищаться. Чуя заглядывает к нему через пару часов, передать весточку от Мори, который ждёт свой товар. Но от Дазая он его потребовать не может, потому что Осаму предусмотрительно выключил телефон. — Что от тебя хочет босс? Чуя устало приваливается к краю стола, скрестив руки на груди. Он недоволен, потому что лишний раз идти к Дазаю ему не хочется. Настроение только портить. — Я сам разберусь с Мори. Но позже. Дазай лениво потягивается и откидывается на мягкую спинку стула, не спуская глаз с камней. — Из-за этого босс мне весь телефон оборвал? Зачем они тебе? Чуя осторожно касается сверкающей грани пальцем. Острый край впивается в подушечку пальца, оставляя след. Красиво, но Осаму же не девушка, чтобы драгоценности перебирать. — Они напоминают мне о тебе. Чуя удивленно замирает, поднимая домиком брови. Сапфиры сверкают под его руками, отбрасывая холодные блики на стены. Как Осаму вообще пришла в голову эта идея? Это все из-за глаз? — Зачем тебе заменитель, если есть оригинал, — беззлобно интересуется Чуя, и Дазай склоняет голову набок, всерьёз задумавшись над его вопросом. Осаму искренне привлекает красота Чуи. Ему нравится его гибкое стройное тело, мягкие длинные волосы, невероятные синие глаза. Но все чаще Дазай задумывается о том, что Чуей проще любоваться со стороны. Как смерч прекрасен издалека, так и Накахара красив, пока свободен. Пока его лицо не искажено болью, которую Дазай непременно ему причинит. Они просто не могут по-другому. Вместо ответа Осаму чуть привстает со стула, притягивает Чую за плечи и целует в упрямые губы. Так проще, язык тела проще, потому что ещё одно лишнее слово — и снова будет больно. Снова будут давить в груди колкие слова, а глаза метать молнии, и круг замкнётся. Дазай смотрит в его глаза и понимает, почему сапфиры напомнили ему о Чуе. Глаза Накахары такие же холодные и безжизненные.