Хочу сбежать из кромешной тьмы сознания.

***

— Киллуа, клянусь, если ты не прекратишь вертеться, я нарисую тебе вместо этих бедных цветов кошачью морду перманентным маркером! Точно не сможешь смыть! — Да как тут, блин, не вертеться?! И вообще, это была не моя идея! Это я тут снизошëл, чтобы позволить тебе рисовать на моем прекрасном лице! Голубые глаза раздражëнно и озлобленно сверлили темно-красные, что отвечали таким же недовольством. Первым проиграла гляделки Акане, обречëнно-жалобно застонав, она уложила подбородок на плечо Киллуа и обвила руками тонкую талию, чтобы притянуть паренька поближе к себе. Идея была и правда ее: нарисовать Золдику ромашки на лице. Канэко и сама не знала, зачем, но откопала краски и приперлась к парню, а потом ещë долго-долго умоляла его. В конце концов, Акане пошла более лëгким и рациональным путëм, поэтому подкупила Золдика шоколадным роботами — сработало безотказно, как, впрочем, и всегда. Только вот кто ж знал, что у Киллуа совершенно нет терпения? Они уже, как минимум, пятый раз стирают рисунок и начинают сначала. И всë время этому капризному мальчишке (ребёнку) что-то не нравится: то кисточка щекочет, то нос чешется, то тело затекло в одной позе. А ведь Акане думала, что это она тут самый непоседливая, а тут такое. — Так, всë, мне это надоело, давай как-нибудь в другой раз? — Киллуа забавно сморщил нос и попытался отстраниться, но его лишь сильнее сжали в объятиях. — В другой раз — это когда? — Лет, может, через десять—двенадцать. Акане замолчала, явно что-то обдумывая, а потом хитро сощурилась. Точно, черт, что-то придумала. — Киллуа, а ты знал, что я люблю тебя? — Даже не пытайся. — сказал, как отрезал. Однако, блондинка и не думала сдаваться: — Я очень сильно люблю тебя и рада, что когда-то встретила. — Она обняла его еще сильнее, обвивая руками шею. — Акане! — пусть это и пропрозвучало угрожающе, в голосе было заметно смущение. Канэко не видела лица своего парня, но точно знала, что тот покраснел, да ещё как. — А ещë ты такой милый, когда краснеешь! — В ответ лишь злобное сопение. Акане подняла голову и осторожно взяла покрасневшие щëки блондина в свои ладони, бережно провела по нежной коже шершавыми подушечками, чуть смазывая неудавшийся рисунок. Недовольное выражение лица блондина исчезло, как только Канэко мягко коснулась его губ. Киллуа замер на пару мгновений, поддаваясь ласке, расслабляясь, тая в руках, а как только Акане отстранилась, смущëнно отвел глаза и чуть слышно пробурчал: —Да делай ты уже что хочешь. Только не говори такие смущающие вещи, идиотка. Акане победно улыбнулась, посмеиваясь над этой ситуацией, и вновь взялась за кисть. — И всë-таки, я люблю тебя, Киллуа! — Хватит уже!

***