Хочу сбежать из кромешной тьмы сознания.

***

У каждого человека на мизинце правой руки завязан узелок красной нити, хвостик которой уходит в никуда. Нить проявляется только в тот момент, когда предназначенный судьбой человек находится в поле зрения. Это может быть кто угодно: продавщица в магазине или девочка, перебегающая дорогу. Важно одно: с тех пор люди становятся неразлучны, а иногда даже делят чувства на двоих. Они не могут причинить друг другу вреда, не могут обидеть, иначе им самим станет больно. Акане не знала, кто является ее парой, но само наличие нити радовало. Значит, она не так уж сильно отличается от остальных. Значит, где-то есть человек, способный понять ее, принять со всеми странностями и неудачами. Родственная душа. Иногда ей казалось, что ниточка на пальце дергается, натягивается, куда-то тянет. Тогда она всячески держала ее, гладила и пыталась передать все тепло, всю любовь к незнакомому, но уже такому родному человеку. Поддержать, хоть так. Даже в клетке, на холодном полу, она была счастлива, хотя и понимала, что ее чувства, скорей всего, не достигают пары. Однако иррационально становилось легче. Когда ее выгнали из дома, ей было 16, она шла по зову нити. Словно прикрепленная к ее сердцу, к ее душе. Канэко прислушивалась к чему-то внутри и выбирала город, район, страну, куда направится. Так она познакомился с Гоном и всеми остальными на этом экзамене. И это было здорово. Впервые в жизни у неё появились дом, друзья — почти семья. Немного странные, но такие замечательные и добрые. Больше не придётся делить палатку в лесу в одиночестве или разговаривать с пустотой. Поэтому она с ужасом смотрела, как выгибается тело Курапики, как расплывается алое пятно на груди Леорио. А после нить натянулась. Тонкая красная линия вела к катающемуся на скейте мальчику, что был одет в обычную одежду, отличался лишь странным цветом волоса — белые как снег. Он разговаривал с Гоном, пока она бежала к ним, понятия не имея о том страхе, что зарождался в ее душе. Мать всегда говорила, что Золдики — страшные люди, их стоит бояться. Киллуа Золдик, человек, от которого следовало держаться подальше, как советовала Анна-сан. Киллуа с ужасом смотрел на свою руку, на которую обратил внимание Фрикс. От мизинца текла, струилась вниз красная нить, вела к Акане. Он осмотрел ее взглядом и просто вздохнул, ничего примечательного. Даже тут ей не везёт, видимо ее родственная душа тоже от неё отказалась, а это значит, что можно продолжать закрываться от неё и таить злобу, ведь ее отец поступил также. Во время тренировочного боя с Айзеком она вышла после Золдика, сказав, что хочет проветрится и выпить воды. Так и было, пока на неё не напали. Золдик ударил первым. Акане не запомнила, что произошло. Было больно, ужасно больно. Не физическим страданием от потерянной крови, нет, это плакала душа, которую мучил единственный родной человек, пара, тот, кто должен беречь и любить, а никак не… Канэко не помнила, как ее охватило тьма и она вошла в тот режим, что был козырем ее семьи — предвестник Фатуи. Их боятся многие, однако Золдики имеют превосходство над ними, как же жалко. Гон появился вовремя, еще немного, и Акане бы спятила от того темного места, в котором каждый раз находится, а сила Фатуи пожирает ее изнутри. Разум ее полыхал, ненависть пары выжигала душу каленым железом, опустошая ее, оставляя после себя руины и пустыню. Киллуа выглядел не лучше, стал бледнее. Он помогла принести некоторые медикаменты Курапике, на него напала полная, абсолютная апатия, разбавляющаяся черной, ядовитой горечью. Пара — то, что не позволяло ей сойти с ума в том гнилом доме, заставляло цепляться за жизнь. Одна лишь мысль, что где-то его ждет родной человек, способный полюбить, придавала сил. Этот человек ее ненавидел. Наверное, прав был отце, сказав, что она ничего не добьётся, так и вышло, она никчемная. Она причиняет всем только страдания, доставляет хлопоты. Даже пара не желает принимать ее. Лучше бы ее никогда не существовало. Нить пульсировала в такт надрывающемуся сердцу. Правильнее всего было бы сбежать, уехать из города, из страны, но Акане не могла предать доверие товарищей, не могла оставить людей, которые дали ей дом и надежду. Она не будет оставлять ее новых друзей. Надо только поменьше встречаться с Киллуа Золдиком, избегать его, хотя это кажется уже невозможным, ведь путешествуют они вместе. И ему это удавалось. Ночи превратились в ад, где его поджаривали на огне ненависти Киллуа. Киллуа… красивое имя. Акане шептала его по ночам, когда становилось особенно тяжело, пересохшими губами умоляла хоть на минуту ненавидеть и презирать ее чуть меньше. За что? Что она такого сделал? Ответа не было. Нить пульсировала. Оставалось только избегать. Ровно до того момента, когда Золдик сам поймал ее и попытался запереть в своём особняке и убить. Если бы не Гон, если бы не слова Курапики о том, что ее все ищут и ждут, Канэко не стаа бы сражаться. Она устала, измучилась. Проще отпустить и дать себя растерзать когтям. Возможно, тогда Золдику станет хоть чуточку легче. Но ее ждали. На неё рассчитывали. И Акане закрыла чувства на семь замков, спрятала их так далеко, как только могла, погружаясь в безумие боя.

***