Хочу сбежать из кромешной тьмы сознания.

***

Золдик ненавидел слабость. Всю жизнь его пинали, говорили, что он слаб, беспомощен, пытали и поили ядом. Если ты не вытерпел — ты слаб. Киллуа отлично усвоил этот урок и стремился забраться выше, стать кем-то, пусть даже в в своей семье, жизни. Гон стал первым человеком, увидевшим в нем нечто... большее, чем пушечное мясо. Поэтому защита этого человека была так важна. Киллуа его так и не получил. Фрикс нашёл для себя другой предмет мечтаний. И выбрал он — Палм Сиберию, девушку, что приютила их на время тренировок. С этим ничего нельзя было поделать. Оставалось только бороться, пытаться доказать, что он лучше, лучше... Нить на мизинце для Киллуа являлась символом того, что в мире есть человек слабее его, которому может понадобиться защита. Изредка, в самые темные дни, когда тело болело от ушибов, кости ломило, а грудь разрывало от кашля, до него долетали волны тепла, надежды, радости. Трудно передать словами тот коктейль эмоций, который получал Золдик. Становилось легче, стоило только вспомнить о паре. Наверное, это слабая девушка, нуждающаяся в сильном партнере, защитнике. Каково же было его разочарование, когда парой оказалась чертова Акане. Странная, пусть и неуклюжая, еще и двуличная, как считал он. Из ненавистного семейства Канэко, которые постоянно что-то не могли поделить с Золдиком. Но в больших, меняющих цвет с оранжевого на красный глазах - как же красиво! — Киллуа прочел страх, бессилие, беспомощность. Она была ниже его, худая, бледная, но язык не поворачивался назвать ее некрасивой или непримечательной. Распахнутые глаза сияли, делая лицо почти восхитительным. Но это был представитель Канэко. Золдик почувствовал себя странно обманутым, как будто эта девчонка отняла возможность встретить принцессу. Возненавидеть ее было так легко. Киллуа атаковал, хотя грудь разрывало от боли, душа вопила при виде растерянности, страдания в становившихся красных глазах. Паре нельзя причинять вред, пару надо любить и опекать. Но как любить предвестника? Это казалось насмешкой. Равно как и тепло, забота, любовь, передаваемые ранее по нити. Киллуа дал девчонке уйти. Впервые появление Гона не вызывало ничего, кроме стыда. Тянуло к той ненавистной Акане, хотелось обнять ее, сковать в объятья, скрыть ото всех. Попросить прощения за причиненную боль. Сцеловать все царапины и капельки крови. Киллуа развернулся и ушел с бурей в душе. Провожаемый больным взглядом разочарованных глаз. Не раз и не два он ловил себя на мысли о том, что Фрикс играет с ними, ведет какую-то свою игру, правила известны лишь ему одному. Пытается стравить, свести вместе, в поединке. Но знает ли он, что пытается заставить его уничтожить собственную пару? Вряд ли. Нити видят только предназначенные. Иногда, по ночам, он слышал тихий голос, зовущий его по имени. Канэко умоляла о чем-то, плакала, ее хотелось защитить. Но потом все прекращалось. Слова Гона всколыхнули ненависть в груди, сковырнули корочку с застарелой ревности цвета засохшей крови. Киллуа Золдик шел убивать свою пару. На этот раз все было серьезно. И страшно. Потому что он не чувствовал свою пару. Совсем. Акане Канэко сражалась, не обращая внимания на боль и кровь, поднимался, снова и снова. Ногти рвал ее на части, а ощущения передавались Киллуа. Это его накалывали на пики, его пронзали острые шипы, его душу рвала на части ненависть пары. Он ведь сам этого добивался, правда? Чтобы она возненавидела его. Но... почему совсем не радостно? Почему хочется увидеть нечто иное. Киллуа не принял девчонку, как свою пару, но и ненависти ее не желал. Странное противоречие. Наверное, поэтому он проиграл. А еще потому, что Акане стал сильнее. Он уже чувствовал жар очередного взрыва, когда в душе маленьким ростком проклюнулась радость при виде того, как Палм помогает ей встать. Он закрыл глаза. С его губ впервые сорвалось это слово. Акане.