Чувства, что нашли отклик

***

      Вечер. Пристань Лотоса.       Когда вся четвёрка добралась до резиденции ордена и зашла в покои главы ордена Цзян, то А-Чен закрыл за ними дверь и установил заглушающий талисман. — Вэй Ин, что имел ввиду Вэнь Нин, говоря, что ты стал вампиром? Это же невозможно, у тебя есть золотое ядро... — начал Вань Инь, но был прерван. — Нет… — тихо сказал Старейшина И Лин.       Этот шёпот был едва различим, но для практикующих он был словно гром среди ясного неба. Все сразу повернулись к нему. — Что? — так же тихо спросил его брат. — Что ты имеешь ввиду? — уже громче продолжил. — Если бы А-Нин не упомянул этого, я никогда не сказал бы вам, — говорит Вэй Ин. — У меня нет золотого ядра. — Почему ты не сказал, шишу? — спросил Цзинь Жу Лань. — Потому что… — тяжело вздохнув, сказал Старейшина, — Потому что я не хотел, чтобы ты, Цзян Чен, знал. Вся та история с Баошань Санжень была ложью. Вэнь Цин вырезала моё ядро и пересадила его тебе. — И ты даже не сказал?! — начал кричать Вань Инь. — Зачем это было делать, ведь из-за меня ты стал калекой! — Потому что, меня просила Мадам Юй защитить тебя. Я и сам хотел это сделать, ведь уже тогда любил тебя, и если бы надо было, умер бы за тебя, — роняя слёзы, тихо прошептал У Сянь. От переизбытка эмоций ноги его подкосились, и он осел наземь.       Видя, что он начал плакать, а после и вовсе опустился на землю, все трое тут же подскочили к нему и заключили в кольце рук. — Не плачь, просто больше не скрывай нечто столь важное ни от меня, ни от нас, — начал шептать глава Цзян на мгновенно заалевшее ушко. — А теперь ответь, почему ты не сказал о том, что тебя мучила жажда, — отпустив старшего и взяв того за лицо обеими ладонями, спросил Цзян Чэн. — Я не знал, что больше не человек, и не обратил на это внимание. Хотя теперь я понимаю, почему с периодичностью падал в обмороки и меньше чувствовал вкус у еды, сколько бы не клал специй, — ответил Вэй Ин. — Говоря сейчас об этом, я вспомнил, что ты действительно довольно часто терял сознание, Сянь-гэгэ, — подтвердила редиска. — И сейчас тоже хочешь? — спрашивает Ваньинь и, видя как У Сянь слабо кивнул, оттянул ворот ханьфу. — Тогда пей, — сказал, притягивая брата к оголённой шее. — Ты уверен? — дрожа от нетерпения, спросил Старейшина И Лин, вцепившись в фиолетовые одежды главы ордена. — Да, — на выдохе ответил А-Чен.       Получив разрешение, Вэй Ин медленно отрастил клыки, впервые изменяя свое тело, и аккуратно вонзил их в шею своего брата там, где бьётся жилка живительной влаги.       Стоило только укусить, как Вэй У Сянь почувствовал вкус сладкой, как мёд, крови и начал глотать, упиваясь и пьянея от неё. В это же время стоило войти клыкам в плоть, как Цзян Чэн почувствовал вспышку боли, сменяющуюся удовольствием и эйфорией, отчего сладко застонал, ближе прижав к себе У Сяня.       Забытых на некоторое время подростков, стоило им увидеть, как Вэй У Сянь пьёт кровь Вань Иня, бросило в жар, а плоть заинтересовано дёрнулась в предвкушении. Они обнялись, дабы немного остыть, но продолжали смотреть за своими дядями.       Старейшина, наконец, утолив свою жажду, отстранился от Вань Иня и посмотрел ему в глаза таким же пьяным взглядом, что сейчас был и у брата.       Немного придя в себя, глава Цзян потянул своего возлюбленного на кровать, при этом поманив подростков рукой. Те долго не раздумывая, последовали за ними.

***

      Глава Цзян уложил Вэй Ина ближе к изголовью кровати и начал раздеваться, в то время как подростки умостились на краю и, обнявшись, смотрели как пред ними открывается ладная фигура Цзян Чена, на шее которого виднелись уже заживающие следы от клыков Старейшины. Закончив со своими одеждами, Вань Инь начал снимать одежду уже со старшего брата, потихоньку стаскивая верхнее ханьфу, с периодичностью лаская открывающиеся участки кожи. — Вам не кажется, что не только нам следует раздеться, м? — улыбается Вань Инь, принимаясь за завязки на нижних одеяниях брата, когда до парней доходит смысл сказанного. Они переглядываются, что-то решают без слов и тянутся к друг другу. Цзян Сы Чжуй цепляет край золотого ханьфу, помогая развязать и стянуть его со стройного тела и тут же прижимается руками к торсу. Склоняется, целует, водит подушечками пальцев по бокам, кое-где царапая ногтями. Поднимается выше и выше, выцеловывая путь до груди, обводит языком затвердевшую горошину соска, другую разминает пальцами. Цзинь Лин под ним, скуля, то пытается прижать его голову ближе, то наоборот отодвинуться. Ему хорошо. Внизу живота уже понемногу начинает скручивать от возбуждения. Жу Лань тянет А-Юаня на себя, приближая его лицо к своему собственному, чтобы вовлечь в поцелуй. Ему не мешают, наоборот, как только их губы соприкасаются в сладком поцелуе, начинают упиваться друг другом, а А-Лин ещё успевает стаскивать фиолетовое ханьфу любимого. Но вскоре Сы Чжуй очень быстро изворачивается и седлает бёдра друга, прижимая его руки высоко над головой, трётся об уже вставший член и мягко рассказывает о красоте их троих в раскрытые губы перед поцелуем. Их ведёт от жара совершенно голых тел друг друга, от того, как сплетаются их языки, от пристального взгляда Цзян Чена, который точно доволен открывшимся видом, потому что выглядит это поистине горячо и потому что слышат, как громко стонет У Сянь от ласки сосков, подаренной их дядей.       Цзян Юань, не переставая елозить на Цзинь Лине, подается вбок, ловит бёдра дрожащего Вэй Ина, заставляя подвинуться ближе, и с готовностью накрывает головку. Губы у него влажные от слюны его и друга блестят, привлекательно растягиваются, когда он заглатывает глубже, помогая себе рукой.       Выпускает полностью, оставляя поцелуй, ласкает щёлку, когда в волосах путаются пальцы, когда становится слишком приятно. Сы Чжуй ритмично двигает головой вверх и вниз, берёт настолько, насколько он может, активно помогает себе руками. Его дыхание становится всё тяжелее и громче, срываясь на стоны, заставляющие всех троих взглотнуть от желания.       Жу Ланю тоже всё нравится, потому что видеть почти брата, старательно сосущим член твоего дяди, да еще и кайфующим от этого, это что-то за гранью воображения. Он на пробу пару раз подталкивает бёдрами А-Юаня, который на это мычит, и начинает ёрзать в том же темпе, что и заглатывает. Приходится положить руки ему на бёдра и придержать, чтобы всё не закончилось здесь и сейчас.       Сы Чжуй полностью выпускает член изо рта, переводит взгляд на растрепанного Цзинь Лина, не переставая двигать рукой по всей длине ствола Вэй Ина, мило улыбаясь одним уголком губ и всё же краснея от такого внимания. — Мне нужна помощь, А-Лин, — он слазит с колен Жу Ланя. — Ты же поможешь мне, да?       Первый поцелуй приходится в висок, потом спускается такими же нежными прикосновениями по скуле, переходит на щеку, пока Цзинь Лин сам не ловит его губы своими, чувствуя на них вкус своего дяди. Цзян Юань возвращает руку на прежнее место, собирая большим пальцем каплю смазки, двигается, заставляя и брата перемещаться вслед за ним, пока головка не скользит по щеке Цзинь Жу Ланя, заставляя сильно покраснеть, но попадая в соединенные губы. А-Лин чувствует улыбку и смущённо улыбается в ответ на полный удовольствия и удивления стон Вэй Ина, в то время, как Цзян Чен стал усерднее ласкать краснеющие соски брата, вылизывая и немного покусывая.       Они разрывают поцелуй, всё еще немного сплетая языки вместе, проходятся по горячей плоти до самого основания. Цзян Юань прижимается к корню поцелуем и спускается к мошонке, Жу Лань тем временем ведет языком вдоль ствола, задерживаясь на уздечке, а Вань Инь переходит с сосков на шею, оставляя влажную дорожку на коже и цветы любви на ключицах, что позже потемнеют и не сойдут ещё неделю, при этом не переставая тереть уже до невозможного чувствительные соски. А-Лин заглатывает сначала только половину, но через полминуты коротких толчков, принимает полностью, расслабляя горло для этого, за что получает громкий стон У Сяня и очередной нежный поцелуй в висок от А-Юаня, который во всю массирует, оттягивает, сжимает яички, наблюдая за реакцией.       Ребята действуют на удивление слаженно, не смотря на то, что это их первая близость. А-Ин уверен, что они доведут его до смерти, хотя от такой смерти он бы и не отказался. Когда Цзинь Лин медленно выпускает всю длину изо рта, Цзян Юань собирает остатки слюны и смазки широким мазком языка, затем выпускает всё на ладонь, начинает водить рукой по члену, накрывает головку. Он легонько посасывает, даже не пытаясь вобрать глубже, но пальцы сжимает довольно сильно. Жу Ланю достаточно лишь приблизиться, как Сы Чжуй перемещается, освобождая место, начинает ласкать крайнюю плоть с одной стороны — другую занимает названный брат. Они то проходят по всей длине языками, то встречаются на головке и неуклюже целуются, не отрываясь, но поднимают глаза, наблюдая за эмоциями Вэй Ина и Цзян Чена, и когда Старейшина И Лин уже почти на пике, А-Лань один вбирает член на сколько возможно, принимая семя и едва не закашливаясь. Потом утягивает Цзян Сы Чжуя в поцелуй, передавая жидкость и ему. Горьковато сладкий привкус на двоих распаляет ещё сильнее и они сами поднимаются к вершине небес вслед за У Сянем.       Вэй Ин отойдя от столь сильного оргазма поворачивается к Вань Иню и в пару движений рукой доводит до пика блаженства, и так довольно долгое время возбуждённую плоть брата.       После столь бурного оргазма все вчетвером укладываются на чистую половину кровати, обнимая друг друга и засыпая.

***