Чувства, что нашли отклик

***

      Пристань Лотоса. Обеденная. — Цзян Чен, я думаю нам следует проверить, на что способно моё тело, — прожевав баоцзы, сказал Вэй Ин. — Что именно ты хочешь проверить? — немного насторожился глава Цзян. Он прекрасно помнил вчерашнюю ночь. Тогда Вань Инь сильно испугался за возлюбленного, когда увидел его всего в крови. — Не беспокойся, А-Чен, нужно просто проверить мои скорость, силу, выносливость, насколько далеко слышу или вижу, может ли моя кровь исцелять и регенерацию, — перечислил свои задания на сегодняшний день А-Сянь. — Ты же видел, как быстро я восстановился после ранений. — Да, но при этом твоя жажда крови усилилась, — не отступал Вань Инь. — Дядя, ты же сам рассказывал, какой шишу упёртый. Понимаешь, что его не переубедить, — поддержал в своей манере одного из возлюбленных Цзинь Лин. — Я согласен с А-Лином, да и лучше будет, если онвсе это будет делать под нашим присмотром, — добавил Цзян Юань. — Эй, я не упёртый, а целеустремлённый, — притворно возмутился Старейшина И Лин. От этого ребячества все засмеялись. — Ладно, но только под присмотром. После завтрака поможете с документами, а после пойдем на площадку, — чуть сощурив глаза, согласился Цзян Чэн. — Угу, — ответил А-Сянь, проглотив последнюю паровую булочку.

***

      Тренировочная площадка. — А-Сянь, что ты сейчас хочешь проверить? — спросил Цзян Чэн. Пока они все вчетвером разбирали документы, Вань Инь подумал и смирился с тем, что проверки необходимы. Все-таки нужно будет придумать, что делать, если какие-то из способностей У Сяня будут недоступны. — Думаю стоит начать с выносливости. Пробегу кругов двадцать вокруг резиденции, потом спарринг на мечах, — изложил свой план действий Вэй Ин, при этом разминая свои руки и ноги. Хоть ему и не нужно было это делать из-за состояния его тела, но старые привычки остались, о чем тот не жалеет. — Хорошо, но спарринг разделим на три части. Вначале с А-Лином, дальше А-Юань, а потом уже со мной. Ты ведь давно не использовал меч, хотя мышечная память у тебя всегда была крепкой, — рассудил А-Чен. И будто в подтверждении своих слов посмотрел на тело своего брата, в буквальном смысле, лаская взглядом. Тоже самое делали и Жулань и Юань. А посмотреть было на что. В одеждах ордена тот смотрелся умопомрачительно. Штаны подчеркивали крепкие икры, сильные бедра и упругие ягодицы скрытые частью ханьфу, которые так и тянет отшлепать. Талия подчёркнута поясом, на котором висит колокольчик ордена, что только радует глаз Цзян Чена. Но грудь, покрытая верхним ханьфу, привлекает больше внимания. На ткани вышиты отличительные знаки главной ветви ордена в виде цветов лотоса, такие же как у А-Юаня и Цзян Чена сейчас. Такие же есть и у Цзинь Лина на другом комплекте одежды. — Я тогда тоже побегу, а пока А-Лин будет тренироваться отдохну, — согласился Сы Чжуй, наконец оторвавшись от созерцания возлюбленного. — Тогда пошли! — и весело, словно ему вновь пятнадцать, подпрыгнул Вэй Ин. Как оказалась выносливость у него явно получше, чем у любого другого человека, ведь даже достаточно сильный А-Юань начал сбавлять скорость на семнадцатом круге, дабы сэкономить силы на оставшиеся, в то время как Старейшина уже добежал двадцатый. — А-Лин, ты размялся? — подойдя к парочке, спросил У Сянь. — Да, можем начинать? — и не дожидаясь противника, вынул меч из ножен. Всё-таки и Жу Лань, и Сы Чжуй оба обучались у Цзян Чена и их навыки находятся на более высоком уровне, чем у других адептов, а поэтому не ждут, когда на них нападут. Но и Вэй Ин не новичок. Мгновенно сориентировался и отбил точный удар в правый бок, сам же резко оказался за спиной, собираясь бить по ногам, ведь не хочет ранить возлюбленного, но манёвр не удался, и Цзинь Лин отпрыгнул в бок. Дальше на протяжении двух часов были слышны звуки ударов металла о металл. Хотя у Вэй Ина и был тренировочный, но битва всё равно была настолько завораживающей, что глава Цзян даже не упрекнул учеников за то, что те отвлеклись от своих заданий. Но в конце концов у Жу Ланя иссякли силы, и он не успел увернуться, вследствие чего его меч был выбит из ослабевших рук. — Всё, я выдохся. У шишу в действительности очень большая выносливость. Он даже не вспотел, — еле шевеля языком, проговорил наследник ордена Цзинь. — На самом деле это очень хороший результат для твоего возраста, в нашем юношестве таким могли похвастать Лань Си Чень, Цзян Чен, я, Цзинь Цзы Сюань… И Лань Ван Цзи, — последнее он произнёс как-то угрюмо и даже с презрением. — А насчёт вспотеть… По-моему я только холоднее стал и с помощью меня можно остудиться в знойную погоду, — уже со смешком добавил он. — Только твои глаза тоже изменили вид. Снова сияешь красным цветом с вытянутым зрачком, — ухмыльнулся Цзян Чен. — Кто-то явно не держит себя в руках. — Ой! — Старейшина даже смутился. Ведь как же, отпустил контроль и так увлёкся боем, что даже не заметил изменений во внешности. Но сейчас быстро исправил оплошность, вернув своим глазам их изначальный цвет. — А мне кажется, что здесь Сянь-гэгэ можно отпустить контроль. Да и его глаза очень красиво сверкают, словно рубины на солнце, — ответил отдохнувший А-Юань, прижавшись к спине У Сяня. — А теперь моя очередь, — и также, как А-Лин, не дожидаясь противника напал первым, но был отбит мечом. Следующие три часа были ещё более завораживающими. Это выглядело так, словно они не дрались, а танцевали в каком-то невероятном танце, кружа вокруг противника и не давая себя ранить. Искры от ударов мечей, адреналин в крови, азарт в глазах. Это было чарующе, а для некоторых даже возбуждающе. Но также, как и в случае Жу Ланя, А-Юань сильно устал, меч вылетел из его рук и вонзился в дерево на краю площадки. Адепт, что неподалеку отдыхал, смотря на бой, в испуге отшатнулся и зайцем побежал к другим ребятам тренироваться. — Тс, — зашипел Сы Чжуй, посмотрев на свою руку и увидя порез на тыльной стороне ладони. — А-Юань, прости, я задел тебя, — начал извинялся Старейшина И Лин, когда подбежал и начал осматривать рану. Он корил себя за несдержанность в бою и то, что ранил одного из возлюбленных. — Ничего страшного, да и меч просто неудачно вылетел. Зато можно проверить исцеляет ли твоя кровь, — немного отдышавшись, после боя ответил Цзян. К ним уже подошли Цзинь Лин с Цзян Ченом и согласно кивнули. — Хорошо, но отойдем подальше, не стоит пугать адептов страшным Старейшиной И Лин, что больше не человек и пьёт кровь невинных, — на эту шутку Саньду Шеншоу лишь закатил глаза, Цзинь Жу Лань цокнул, пытаясь скрыть смешок, а Сы Чжуй обезоруживающе улыбнулся. Они прекрасно знают, что не так уж и невинны, оттого это так забавно. Пришли они в беседку, являющаяся точной копией той, в которой раньше любила пить чай Мадам Юй. Даже было такое чувство, будто она сейчас выйдет и начнет отчитывать за безделье. — А-Чен, ты восстановил её, — с грустной улыбкой сказал Вэй Ин. — Да. Я тогда хотел, чтобы всё было как раньше, — также улыбнулся Вань Инь. — Так, не грустим! Мы же хотели кое-что проверить, — выдернул их из воспоминаний звонкий голос племянника. — Хорошо, А-Юань, дай, пожалуйста, свою руку, — Сы Чжуй выполнил просьбу старшего и вложил пораненную конечность. Удовлетворённо хмыкнув, Старейшина поднёс большой палец к губам и укусил в миг отросшими клыками до крови, а после провел линию поверх пореза, но ничего не произошло, в то время как у него мгновенно восстановился кожный покров. — Возможно моя кровь всё-таки не может исцелять, — угрюмо сказал, расстроившись. Он надеялся, что так сможет лечить своих близких, и не будет слишком опасных ситуаций для них в будущем. — Шишу, а если нужно не наносить поверх раны, а выпить? — высказал свое предложение Жу Лань. — Можно попробовать, но не думаю, что вам понравится вкус крови, — и с этими словами У Сянь сел рядом с А-Юанем и укусил себя уже за запястье. Красная, словно вино, кровь начала стекать по бледной коже А-Ина, завораживая этой необычной красотой. — Давай, — приставил укушенную руку к губам юноши. Стоило А-Юаню слизать пару капель с запястья, как у него что-то перещёлкнуло, и он прижался к ране ртом, начиная пить кровь с такой жадностью, с какой не пил Вэй Ин. Она была так вкусна, как не бывает даже «Улыбка Императора». Сам же Старейшина начал чувствовать эйфорию, будто сам вновь вкусил алой жидкости, а после и сильное возбуждение, от чего пришлось прикрыть рот рукой, дабы не издать и звука. — «Чёрт, похоже это и в обратную сторону работает, как было с А-Лином и А-Ченом,» — чем больше Сы Чжуй пил, тем сложнее было сдерживать голос. За всем этим со стороны наблюдали их возлюбленные. Он прекрасно видели, как жадно пил кровь А-Юань, как она стекала по бледному, будто фарфор запястью, алые от жидкости губы и то, с какой скоростью зажил порез. Отвлёк их от этого зрелища несдержанный стон. Сы Чжуй будто очнулся от сна и отпрянул на другой конец беседки. Все наконец обратили внимание на лицо Старейшины. Тот вновь закрыл рот рукой, но это не скрывало яркий румянец, что уходит на уши и шею. Сам же Вэй Ин сжался, стараясь скрыть то, насколько сильно он возбудился, обняв себя другой рукой, где секунду назад шла кровь. — Я д-думаю на сегодня проверок д-достаточно, — промямлил спустя пару фэнь А-Сянь, когда немного успокоился и возбуждение отступило. — Мне нужно немного помедитировать, когда вернёмся в наши покои, чтобы привести мысли в порядок. — Ладно, с этим понятно, — шлёпнув себя по щекам, он обратился к собеседникам. — Что мы имеем из того, что узнали? — и начал перечислять. Во-первых, выносливость у меня явно намного выше, чем у обычного человека или совершенствующегося. Во-вторых, когда у меня есть какие-то нагрузки на тело, оно становится более холодным, дабы стабилизировать себя. В-третьих, чем меньше крови я потеряю и чем меньше у меня раны, тем меньше проявляется моя жажда крови, ведь сейчас я её не чувствую. В бою с Хань Гуан Цзюнем их было больше и они были более тяжёлые, от того она проявила себя во всей красе, но при этом на регенерацию это никак не влияет и в обоих случаях моментально срабатывает. В-четвёртых, моя кровь может лечить, но только в том случае, если она принимается во внутрь. Есть побочный эффект, — на этом моменте У Сянь сильно покраснел, вспомнив недавно произошедшее, чем немного рассмешил Вань Иня. Он в отличии от племянников прекрасно знал, что у брата была репутация ловеласа и главного бабника Юнь Мена, но при этом он являлся невинным белым лотосом, от чего ситуация становилась ещё смешнее. Дамский угодник краснеет, как молодая дева перед первой брачной ночью, от естественных позывов тела, что является нежной орхидеей. Мысли пришлось прервать, потому что Вэй Ин продолжил говорить, успокоившись: — Кровь действует как наркотик и испивший её не может остановится, при это моё тело начинает реагировать так же, как тела тех, кого я сам кусаю, — на этих слов трое сразу как-то напряглись. Они понимают, что никого другого А-Ин не будет кусать, но иррациональная ревность всё-таки появилась. Будто почувствовав их настроение, Старейшина начал их успокаивать. — Это я просто как пример привёл, не делайте такие серьёзные мины, — и пододвинулся ближе к А-Юаню и А-Лину, который подсел к возлюбленному, дабы успокоить того. — А-Чен, я думаю стоит уже отпустить адептов по комнатам, солнце уже почти село, да и проверки можно будет продолжить завтра. — Да, стоит. Просто как-то даже непривычно, что ты сегодня столько занимался, раньше тебя и под угрозой Цзыдяня нельзя было выгнать на тренировочное поле, — и отправился исполнять свой долг главы ордена. — А как ты тогда стал четвёртым в списке молодых господ, если почти не занимался, шишу? — как-то немного обижено спросил Жу Лань. Смотря на него сейчас, можно увидеть насколько тот похож на Цзян Чена в юности. Так же хмурит аккуратные брови, что те складываются домиком, мило надувает свои нежные щёчки, так и хочется ущипнуть и так же складывает руки на груди, всем своим видом показывая недовольство. — У меня достаточно хорошая мышечная и обычная память, но в противовес этому, если кто-то меня оскорблял, я его быстро забывал. Так было с твоим дядей Цзинь Цзы Сюнем. Я его запомнил только после ночной охоты на горе Бай Фэн, где он начал оскорблять шицзе. — Так, — Цзян Чэн вышел к ним, — я уже распорядился, чтобы начали готовить ужин и натаскали воды в бочку, а ты А-Лин тоже почти не занимаешься сейчас, но сражаешься на равных с А-Ином, ну, возможно, он немного поддавался. — Ха-ха-ха, — нервно посмеялся Старейшина и отвёл взгляд. Он надеялся, что Вань Инь не заметит этого, но годы тренировок с адептами не прошли даром, и теперь он может запросто сказать, кто сражается в полную силу, а кто нет. — Прости, А-Чен, но ты ведь помнишь, что я всегда подстраиваюсь под своего противника, чтобы драться на равных. — И это с периодичностью меня выбешивало, хотя и было первым, что я полюбил в тебе, — на этих словах У Сянь сильно покраснел, не ожидая, что его брат так просто признается о таких вещах. — А теперь быстро мыться пока вода не остыла. — Да, господин! — в шутку сказал всё ещё немного красный А-Сянь и, схватив подростков за руки, убежал в комнаты главы. *** Покои главы ордена. Вечер. — Хаа, — удовлетворённо выдохнул Старейшина, опустившись в исходящую паром горячую воду. Он мылся последним, и поэтому на него обратили внимание обсыхающие после купания возлюбленные. — Я уже и не помню, когда последний раз омывался горячей водой. — И мы рады, что тебе больше не надо использовать холодную воду для этого, — за всех ответил Сы Чжуй. — Не хочешь, чтобы я помыл тебе волосы? От этого предложения Вэй Ин в очередной раз за этот день покраснел, но всё же кивнул, чуть сильнее опускаясь под воду, дабы скрыть свои заалевшие щёки. Получив ответ, А-Юань полил из ковша на голову тёплую воду, смачивая волосы цвета вороного крыла, взял в руки мыльный корень и начал прочёсывать их, массируя кожу нежными круговыми движениями. От этих махинаций У Сянь совсем разомлел, прикрыв глаза и больше подставляясь под прикосновения этих чудесных рук. — Последним, кто хоть когда-то мыл мне голову, был шицзе. Она тогда ещё причитала, что у меня такие мягкие и длинные волосы, но совсем за ними не ухаживаю, — не заметив, что думает вслух, сказал А-Ин. На это изречение никто ничего не ответил, лишь почувствовав, как сердце сжалось, от осознания того, что он им доверял, раз неосознанно позволил себе слабость в их присутствии, в виде размышлений вслух. Но вот всё хорошее проходит, и его голова уже полностью вымыта, а сам он одевает нижние халаты для сна: — Ну что, идём в кровать, — и задорно улыбнулся своей широкой и заразительной улыбкой. *** Следующий день начался, как ни странно в семь часов утра. А что произошло? Просто за время сна возлюбленные переместились ближе к краю кровати, а Цзинь Лин и вовсе свисал наполовину с неё. И вот он решил перевернутся на бок, но вместо того, чтобы почувствовать шёлк постельного белья, начинает падать на пол, при этом схватившись за ближайший предмет, коим оказался Вэй Ин, тот же рефлекторно сжал руку на запястье, в чьих объятиях находился и все трое мгновенно оказались вне предмета для отдыха. Послышался сильный грохот, причитание двух подростков, а так же витиеватый мат на юньмэнском диалекте в сторону несправедливого мира, в принципе недостаточно большой кровати, холодного и не мягкого пола в частности, который был так разнообразен, что покраснел даже Вань Инь, проснувшийся от сильного грохота. Когда же бурный поток брани закончился, А-Чен со смешком спросил, глядя на красных от копошения на полу возлюбленных, пытающихся выпутаться из одеяла: — Это, я так понимаю, вместо доброго утра? — они не стали ничего говорить в ответ на его вопрос, а вместо этого схватили неудачно выставленную лодыжку и утянули к себе дёргающегося главу ордена и начали щекотать, пока из его глаз не брызнули слёзы, а сам он не начал задыхаться и икать от смеха: — Ха-ха-ха, хватить, ха-ха, меня щекотать, ха-ха-ха-ха, я больше не буду смеяться над вами, — ещё немного помучав тушку своего главы, что сотрясалась в конвульсиях умирающей белки, всё-таки решили сжалиться и решили вместо этого зацеловать в качестве извинения. А в это же время Цзян Хэй, что пришёл к главе с письмом, испуганно подпрыгнул от жуткого грохота из-за дверей и потока брани, а после уже от смеха главы ордена, что безуспешно просил прекратить. Но ушёл он только после того, как услышал странное копошение, а после и тихие стоны, от чего сильно покраснел и зарёкся приходить утром с письмами к главе. Пятнадцать фэнь спустя все четверо наконец поднялись с пола и начали собираться на завтрак, пока А-Ин рассказывал, что сегодня собирается проверять: — Думаю стоит посмотреть, что у меня со скоростью, силой, зрением и слухом. Как раз сегодня у адептов тренировка в стрельбе из лука по воздушным змеям, — рассуждал Старейшина, в то время, когда ему делал прическу Ваньинь. Он решил немного изменить плетение, что делал до этого его брат, заплетая по бокам косички, какие обычно делал себе, а поле закрепил неизменной лентой, цвета кровавого заката, на затылке. Такие же косички делал и А-Юань Цзинь Лину, только волосы были полностью забраны в хвост, что украшала золотая заколка его ордена. Поменявшись местами, Жу Лань и У Сянь проделывают тоже самое. И теперь Цзян Чен красуется аккуратным пучком, повязанным пурпурной лентой и закреплённый короной главы ордена. Часть волос была распущена, спускаясь черным каскадом по спине и плечам, по бокам от висков змеятся всё те же косички. У Сы Чжуя почти такая же прическа, только волосы полностью забраны в пучок, как до этого делал сам Вань Инь. — Нам пора на завтрак, чем раньше закончим со всеми проверками, тем быстрее сможем отправится за остальными частями тела, — сказал А-Юань, когда его волосы были повязаны лентой. И будто в подтверждении его у А-Лина и А-Ина начали бурчать животы, отчего те покраснели, как помидорки в огне. — Угу, — только и смогли те вымолвить, всё ещё сгорая от стыда. *** Обеденная. — Глава Цзян, вам письмо из Облачных Глубин. Хотел ещё утром, когда вы проснулись, отнести, но вы были заняты, — на последних словах Цзян Хэя всё же не выдержал и, густо покраснев, отвернулся. Поняв, что тот слышал, чем именно они занимались, вся четвёрка также покрылась краской смущения. — Я тебя понял, сейчас прочитаю, — прокашлявшись, сказал Саньду Шеншоу, взяв протянутое ему письмо. — Можешь идти, — получив разрешение тот, не раздумывая, вылетел из залы быстрее, чем преобразуется Цзыдянь из кольца в кнут. Махнув рукой, Цзян Чен вскрыл письмо от главы Лань и начал читать, иногда хмурясь. — А-Чен, что-то случилось? — не выдержав, спросил Вэй Ин. — Орден Лань собирает совет кланов через неделю, говорится, что увеличилось число нечисти и нужно понять, что с этим делать, — дочитав письмо, ответил глава Цзян. — Мы тебя одного не пустим, так и знай, — сразу сказал У Сянь, зная своего брата достаточно долго, чтобы точно сказать, что он думает, и добавил, когда тот открыл рот для возражений: — Хань Гуан Цзюнь не станет нападать в присутствии других людей, он явно печётся за свою репутацию. — Тебя ведь не переубедить, в принципе как и Цзинь Лина и Цзян Юаня, я прав? — устало спросил мастер трёх ядов. — Но тогда маску всё же придется надеть, а иначе тебе сразу все узнают, ты всё-таки нисколько не изменился за пятнадцать лет. — Хорошо, — просто ответил Вэй Ин, а после нахмурился. — Но мне не нравится, что совет кланов назначали именно сейчас, учитывая, что завтра у А-Лина день рождение. — Ну, ничего страшного, мне хватает и того, что вы будете рядом, а о большем и мечтать не надо, — улыбнулся Жу Лань и отпил немного жасминового чая. — Тогда решено, сегодня закончим с проверками, завтра отметим день рождение А-Лина, а после полетим в сторону Гу Су, — подвёл итоги А-Чен. — Мне всё нравится, — с улыбкой сказал Сы Чжуй, доедая сладкий пирожок. — Мне тоже, — отзеркалил его улыбку Жу Лань. — Тогда пошли быстрее, — и в подтверждении своих слов уже поднялся из-за стола. *** Площадка для стрельбы из лука. — Думаю стоит начать с мишеней. Проверим, сколько стрел за один фэнь я смогу выпустить точно в яблочко, — сказал Старейшина, когда пришли на место. На них сразу обратили внимание, ведь всё ещё свежо в памяти событие вчерашнего дня, когда сражались наследники и Старейшина И Лин. — Хорошо, я думаю пять мишеней будет более чем достаточно, — и с этими словами Вань Инь отправился в оружейную. Через три фэнь он вернулся с четырьмя луками и стрелами для них, поясняя их количество: — Потом можно будет сходить и поохотиться на фазанов, — сказал Цзян Чен и отдал оружие. — А-Чен, а говорил, что тебе не нравится, цитирую, «охота на глупых и орущих птиц», — с ухмылкой промурчал на ухо своего главы Вэй Ин, за что того сразу притянули к себе и глубоко поцеловали, едва не выбивая воздух из лёгких. Благо, что они отошли достаточно далеко от адептов, иначе получили бы полную площадку краснеющих, пищащих или матерящихся от стыда учеников. Оторвавшись от столь желанных губ, Вань Инь проговорил: — Хватит дразниться, сам же знаешь, что на самом деле нравилось. — Ладно-ладно, — уже с мягкой улыбкой проговорил, приобнимая Жу Ланя и Сы Чжуя за плечи. — Засечёшь время? — получив кивок, А-Ин взял лук в руки и тут же натянул тетиву со стрелой, а после выпуская её точно в яблочко с характерным свистом предмета, разрешающего воздух на большой скорости. Потом достал три стрелы и также выпустил в мишени, вновь попадая в центр. Весь фэнь, отведенный на выстрелы, можно было видеть, как У Сянь выпускал стрелы в цель с нечеловеческой скоростью, неуловимой людским глазом, и силой, превосходящей даже Вэнь Нина, ломая те, что уже находились там. — Семьдесят восемь, все точно в центре, — с явным шоком проговорил Саньду Шеншоу, когда закончилось время. Нет, он конечно понимал, что результат будет высоким, но чтобы настолько. — Эээээээ! — только и мог, глупо раскрыв рот и выпучив глаза, промолвить наследник Цзинь. — Сянь-гэгэ, а сколько ты до этого мог выпустить за один фэнь? — так же с шоком спросил А-Юань. — Ммм, — пытался вспомнить Старейшина. — Тридцать семь, это был лучший результат среди всех адептов, — сказал вместо брата Цзян Чен. Он прекрасно знает, что тот не вспомнит. Тот никогда не запоминал своих достижений, связанных с орденом, считая всех равными в силе. А это же время застывшие изваяниями адепты, что пришли на звук, отмерли и зааплодировали так громко, что А-Лин и А-Юань от неожиданности подпрыгнули, Ваньинь слегка дёрнулся, а А-Ин просто по-шутовски поклонился, сияя беззлобной ухмылкой. — Я ведь получу награду за то, что постарался, когда закончим всё проверять, — тихо проговорил Старейшина И Лин, чтобы его услышали только возлюбленные, сверкая красными глазами, в которых отображались смешинки. Все трое представили, о какой награде идёт речь и покраснели, а Вэй Ин как будто только и ждал этого, чтобы сказать. — О чём это вы подумали? Я говорил о поцелуе в щёку, — от этих слов они ещё больше покраснели, как будто попались на чём-то горячем. — Ладно, идём постреляем в воздушных змеев, заодно можно будет проверить насколько далеко я могу увидеть, — и с этими словами потянул всё ещё красных Жу Ланя и Сы Чжуя к другим адептам, вслед за ними шёл Цзян Чен широко улыбаясь, как не улыбался ещё с юности, когда все были живы. — А-Чен, идём скорее! — весело крикнул А-Ин, развернувшись, широко улыбаясь. И он послушал, побежав следом. Наблюдающие старшие адепты лишь понимающе качали головой, вспоминая в каком состоянии был их глава после смерти Господина Вэя. Добежав до нужного участка площадки У Сянь взял двух змеев и сказал: — А-Чен, давай со мной! Решив, что можно расслабиться, Ваньинь взял змея и пошёл запускать его вместе с Вэй Ином. — Первый будет пробным, заодно и посмотрим на что я способен, — и с этими словами запустил воздушную мишень в небо. Она всё поднималась и поднималась, пока её не мог видеть даже Саньду Шеншоу, но вот Вэй Ин натягивает тетиву, при этом напрягаясь всем телом, от чего стало видно очертания мышц сквозь одежду, направил стрелу ввысь и отпустил оперение, пронзая воздух с сильным свистом. В небе послышался характерный звук стрелы, пронзившей бумагу, что услышал только Старейшина, а потом змей вернулся на землю, проткнутый точно в центре. На площадке воцарилась тишина, но спустя фэнь разразился шквал аплодисментов со стороны адептов, А-Лин с чувством засвистел, а после побежал обниматься, А-Юань последовал за ним. Цзян Вань Инь всё же не удержался и при всех поцеловал брата в губы, а мальчики в щёки. Вновь воцарилась тишина, и снова грянул град аплодисментов. Были слышны выкрики «Глава Цзян теперь имеет спутников на тропе совершенствования» и тому подобное, хотя они и догадывались, потому что наследник Цзинь, Цзян Юань и Вэй У Сянь не ночевали в выделенных им покоях. — А-Сянь, это было великолепно, — мягко улыбался его шиди. — Я рад, что ты вернулся к нам. Больше не оставляй нас. Услышав слова возлюбленного, А-Ин лишь отзеркалил нежную улыбку и перед тем как вновь впиться в желанные губы произнёс: — Никогда. ***