Чувства, что нашли отклик

*** Ночь. Час тигра*. Вот уже час Вэй Ин делает подарок для своего племянника, за основу взяв колокольчик духов ордена Цзян, что принадлежал А-Лину. Он должен отгонять слишком сильную нечисть, с которой бы тот не смог справиться. Благодаря опыту прошлой жизни, ему не пришлось придумывать плетения заклинаний, ведь прекрасно помнил те, что были на первом, что должен был идти в подарок на месяц после рождения. И вот он заканчивал последние иероглифы на девятом лепестке лотоса на навершии корпуса. Колокольчик был серебряным с фиолетовой кисточкой, в которой проглядывались чёрные вкрапления его волос, что усиливают эффект артефакта. Отложив его в подготовленную заранее коробочку, посмотрел в сторону любимых. Те обнявшись, тихонько сопели, а Цзян Чен ещё и рукой пытался нащупать его тушку, слегка хмуря брови. От этой картины в груди сладко сжималось сердце, а на губах появилась лукавая, но нежная улыбка. Вдоволь насладившись этим прекрасным зрелищем, Старейшина принялся делать второй подарок. Он представлял собой ленту золотого цвета с вышитым узором из фиолетовых и красных завихрений, на обратной же стороне будут прошиты заклинания защиты, которые в момент опасной близости к смерти защитят своего носителя от этой участи. Благодаря его шицзе, Вэй Ин знал, как пользоваться нитками с иголкой, и потому это заняло у него от силы три кэ*. Посмотрев на свою работу, Старейшина И Лин удовлетворённо улыбнулся и положил ленту к колокольчику, закрыв крышкой и спрятав под стол. Он хочет отдать подарок сразу, как только его племянник проснётся. С этими думами У Сянь пошёл в сторону их кровати и лёг лицом к Цзян Чену, слегка гладя по волосам. Почувствовав ласку старшего, складка на лице главы Цзян сразу разгладилась, а рука, что долго искала ушедший источник тепла, притянула к себе тонко пискнувшую тушку его шисюна, уткнувшись ему куда-то в шею и вдыхая родной запах специй, вина и лотосов. Вэй Ин в ответ также обнял своего брата, закрывая глаза. — «Я никогда не брошу вас,» — была последняя мысль бывшего первого ученика Юнь Мен Цзян перед тем, как провалиться в сон *** Утро. Час Дракона* Вань Инь, прижимающий к себе тело брата, постепенно начал просыпаться от настырного луча солнца, что проник через шёлку между штор, мешая и дальше прибывать в царстве Морфея. И вот, когда сон полностью ушёл, он открыл свои грозовые глаза с фиолетовыми искрами в глубине. Увидев перед собой лицо Вэй Ина, Саньду Шеншоу улыбнулся и поцеловал того в лоб, сильнее прижимая к себе. От этих действий Старейшина заворочался и тоже начал просыпаться, при этом теснее прижимаясь к источнику тепла, коим является Цзян Чен. Открыв свои глаза, он с улыбкой проговорил: — С добрым утром. — С добрым, — так же отозвался глава Цзян, ещё ближе притягивая несопротивляющегося брата. — Надо уже вставать и будить этих любителей поспать подольше. А ведь это у них от тебя, — со смешком он закончил предложение. — Хорошо, ты их буди, а я подарок для А-Лина возьму, — и с этими словами отошёл, в то время как мастер трёх ядов начал тормошить вяло сопротивляющихся племянников. — «И когда только успел,» — пролетела у него в голове мысль, когда вернулся А-Сянь с коробочкой в руке, подростки наконец проснулись. А-Юань быстро понял, что уже утро и быстро встал к Цзян Чену и Вэй Ину и они вместе крикнули: — С Днём Рождения, А-Лин!!! — от неожиданности названный подпрыгнул на кровати и шальным взглядом уставился на них. — С-спасибо, — сказал наследник Цзинь, когда наконец отошёл от шока, а после обнял дорогих его сердцу людей. Оторвавшись от них, тихонько вытер слезу, что потекла от избытка чувств, но на его губах сияла яркая улыбка. — А теперь небольшой подарок от меня! — весело отозвался Старейшина, что больше походил на подростка с неиссякаемой энергией, и протянул коробочку Жу Ланю. Приняв подарок из рук шишу, А-Лин тут же открыл его, заглядывая внутрь. — Это… — Я немного изменил твой колокольчик духов, добавив защиту от нечисти, с которой ты можешь не справится. Лента же убережёт от смерти, допустим, если на тебя нападёт с попыткой убийства враждебный заклинатель, что окажется сильнее. Она активирует барьер, что не сможет пробить ни меч совершенствующегося, ни когти лютого мертвеца, — объяснил все свойства подарков Вэй Ин. — И когда ты только успел? — только и спросили Цзян Чен и Цзинь Лин. Нет они, конечно, знали, что он гений, но чтобы настолько. — Пока вы спали. Всё равно проснулся и решил сделать, а то днём времени так и не появилось, — взъерошив волосы на затылке, ответил Старейшина И Лин. — А я всё думал, почему мне вдруг стало прохладно, а это просто твоя тушка сбежала от меня, — рассмеялся Вань Инь, приобняв эту самую тушку. — Ладно, шутки в сторону, а нам пора на завтрак, там уже должны были всё приготовить. — Что, уже? Но мы только встали, — только сейчас вступил в разговор А-Юань, до этого начавший заплетать волосы Жу Ланя подаренной лентой. Как только причёска была закончена, вспыхнули заклинания оповещающие, что защита установлена. — Что это было? — спросил вновь шокированный наследник Цзинь. — Лента активировалась, — промурчал У Сянь в ответ, млея от рук брата в волосах. Спустя кэ все были готовы и направлялись в сторону обеденной, откуда уже доносились божественные запахи готовой выпечки и свежезаваренного чая из лотоса, а в качестве дополнения к завтраку были приложены засахаренные сласти всё того же лотоса. Наконец, войдя в зал они увидели, что на их столиках так же стоит Сычуань Лянмянь*. — Дядя (А-Чен), когда ты успел приказать слугам приготовить всё это? — одновременно спросили Цзинь Лин и Вэй Ин.  — Ты же не уходил сейчас из покоев, — закончил за них фразу А-Юань. Видя недоумение на их лицах, Цзян Чен вновь улыбнулся: — Ещё вчера, я ведь позже зашёл в комнату, помните? — на эти слова все трое кивнули, как бы говоря, что да, было такое. — Решил сделать таким образом сюрприз. Я зашёл на кухню и договорился с поваром насчёт сегодняшних блюд. А если мы не поторопимся, то они остынут, — после того, как Вань Инь закончил говорить, они расселись по своим местам и приступили к трапезе. — Ммм, А-Чен ты попросил, чтобы мою лапшу посильнее приправили специями! — прожевав, спросил Старейшина И Лин. Он явственно видел, что цвет их блюд отличался, ведь хоть и немного, но эти различия были. У его порции был более выраженный красный от специй соус. — Да, я ведь помню, как много ты добавлял специи, во всё, что ты ел и готовил, — вспоминал с ностальгией о прошлом глава Цзян. — Шишу, ты умеешь готовить? — удивлённо спросил именинник. — Да, но когда дело доходило именно до специй, тогда и начинались проблемы. Даже А-Чен не мог больше трёх ложек съесть, — смущённо улыбаясь, ответил У Сянь. — Что? — у Жу Ланя округлились глаза от сказанного, ведь, как же, его дядя любил острое, а тут и три ложки еле-еле съедал, это сколько же острого перца было положено туда. — Да, я тогда ещё за молоком бегал, вода не помогла, а лишь усугубила. Помню, один раз даже котелок, в котором ты пробовал варить суп из рёбрышек и корней лотоса расплавился. Хотя пока ты не положил перец, он был очень даже вкусным, — на последних словах и так красный Старейшина И Лин, зарумянился ещё сильнее. — Я тоже помню, что у Сянь-гэгэ очень острая еда. Когда мы ещё жили на Луаньцзан, он пробовал готовить, а после мы это ели. Никто не смог съесть больше ложки, даже любители острого. А Цин-цзе и вовсе потом отодрала за уши, — закончил А-Юань, а Вэй Ин уже не знал, куда себя деть. Его уши и шея так же, как и лицо, приобрели пунцовую окраску от всего того, что только что рассказали его возлюбленные. Видя, что ещё немного и злой и страшный Старейшина И Лин просто упадёт в обморок от смущения, Цзинь Лин решил его успокоить. — Шишу, не беспокойся, просто нужно больше практики, — видя, что его слова начали действовать, и Вэй Ин перестал прятать глаза продолжил говорить, но уже со своим дядей и другом детства. — Мы можем все вместе тренироваться, а после приготовить мамин суп, — на это предложение все благосклонно кивнули, а У Сянь, наконец, полностью успокоился. — Дядя Цзян, я сейчас приду, — вскочил А-Юань и унёсся в свою комнату. Спустя пять фэнь он вернулся со свёртком за спиной, подошёл к Жу Ланю и протянул его ему. — Цзинь Лин, это тебе. С днём рождения! Наследник Цзинь в шоке посмотрел на одного из возлюбленных, а потом на свёрток. Наконец придя в себя, он раскрыл ткань, скрывающую предмет внутри, и увидел новый лук и стрелы, явно сделанные собственными руками. Плечи и рукоять сделаны из светлого дерева и покрыты узорами, похожими на те, что на ленте, и лотосами. Тетива же завязана так, как и любая другая: один виток в центре с концами разной длины и завязанными специальным узлом. Стрелы также были покрыты узорами. — А-Юань, спасибо тебе! — от радости Цзинь Лин выскочил из-за стола и прыгнул с объятиями на не ожидавшего таких сильных проявлений эмоций Сы Чжуя, и они вдвоём упали на пол под тяжестью собственных тел, но А-Лань не отпустил в этот момент друга, всё так же, обнимая уже в таком положении. Наконец же оторвавшись, спросил. — Но когда ты успел? Это ведь занимает не одну неделю, а то и несколько. — Я начал его делать за месяц до твоего дня рождения, нужно же было найти подходящий материал, выстругать корпус и сделать тетиву, а после собрать. Дядя Цзян же мне помогал с узорами уже на готовом луке, — стоило договорить А-Юаню, как их двоих обняли с двух сторон, а после поставили на ноги, отчего они оба пискнули. — Кажется, вы совсем забыли про завтрак. Он скоро совсем остынет, — подталкивая к обратно столикам, протянул Старейшина со смешинками в глазах. — Когда, доедите, сможем опробовать твой новый лук, А-Лин, всё равно сегодня собирались на охоту на фазанов, — сказал Цзян Чен, вернувшийся на своё место и спокойно попивающий лотосовый чай. — Хорошо, дядя, — и с этими словами начали быстро уплетать за обе щеки вкусности, что приготовил повар. *** Лес, близ Пристани Лотоса. Тишина, слышен лишь шорох травы, примятой ножками пятерых фазанов, и листвы, что качается на ветру. Но вдруг её разрывает звук натянутой тетивы, а после выстрел. Стрела разрезает воздух с громким свистом и попадает точно в голову одной из птиц. Остальные, видя, что случилось с его собратом, разбежались в разные стороны, но их постигла та же участь. — Есть, это пятый, — радостно подскочил наследник Цзинь. — Дядя, А-Юань, лук классный. — Молодец, будешь тренироваться и сможешь, как я, за одну охоту подстреливать по пятнадцать штук, — взъерошив волосы на макушке своего шичжи, У Сянь посмотрел на солнце. Оно уже находилось в зените. — Надо возвращаться, скоро обед, — будто прочитав мысли своего брата, сказал Цзян Чен. — Что? Уже? Неужели мы столько времени провели здесь? — отозвались мальчишки угрюмо. — Зато после него можем как раз начать готовить суп из корней лотоса, а фазанов запечём с яблоками, апельсином и перцем. И поесть сможем в покоях А-Чена, — напомнил об утреннем предложении готовки Старейшина И Лин. — Точно, думаю будет весело. Да и сестра учила меня готовить, так что я только за, — отозвался владелец покоев. — Тогда чего мы ждём? Полетели! — крикнул уже поднявшийся в воздух на мече Цзинь Лин. А-Юань последовал его примеру и тоже встал на свой. Старшие лишь ухмыльнулись на такое нетерпение, вспоминая себя в свои пятнадцать. Саньду плавно опустился под ноги его владельца, который тут же встал на него, подавая руку возлюбленному, а после притягивая в объятья и поднимаясь на один уровень с мальчиками. — Ну что, полетели, маленькие навки, — поддразнил их Вань Инь и резко начал набирать скорость. Подростки, не долго думая, также сорвались с места, нагоняя свих возлюбленных. Так они и летели до самой пристани, пытаясь обогнать друг друга. *** Пристань Лотоса. Главные ворота. Перед двумя охранниками стоял юноша лет шестнадцати с чёрными, слегка завивающимися волосами. На лбу красовалась белая лента с узором плывущих облаков. Это означает, что человек принадлежит главной ветви ордена Лань. Одежда тоже белого цвета, но необычная. В саму ткань были вшиты заклинания защиты от нечисти, на случай, если адепт не сможет отбиться сам и будет в опасности. На поясе весит меч с серебряной рукоятью и голубой кисточкой в белоснежных ножнах, увитых узором из того же металла. Черты лица очень приятные, но всё ещё имеют детскую пухлость, в глазах играет озорство, а на губах гуляет широкая улыбка. Это был Лань Хао, в быту Лань Цзин И. — Молодой Господин Лань, вы по делу? — задал вопрос один из охранников, слегка улыбаясь. Мальчик очень сильно напоминал им их учителя Вэя. Точно также изогнуты губы в улыбке, то же веселье во взгляде. — Я с поручением от главы ордена. Меня отправили для сопровождения главы Цзян, а также я пришёл поздравить наследника Цзинь, — он ещё ярче начал улыбаться при упоминании его друга. Лань Цзин И, Цзян Юань и Цзинь Лин познакомились два года назад на ежегодных соревнованиях в ордене Лань Лин Цзинь. Тогда они спасли его от слишком уж резвого лютого мертвеца, что спрятался в корнях многовекового дерева. Хотя в тот раз у наследника Цзинь и Лань возник конфликт, впоследствии они стали закадычными друзьями. — Глава ушёл вместе с племянниками и старым другом в лес, но они вернутся к обеду, а пока вас проводят в гостевые покои, — сказал второй охранник, что был более молчаливым. — Я вас понял, благодарю за гостеприимство, — и с этими словами пошёл за слугой. *** Час спустя. На подмостки приземлились взмыленные подростки, спрыгнувшие со своих мечей, тяжело дыша, в то время как старшие, что ждали их уже десять фэнь, подошли к ним, придерживая уставших юношей от такого расхода Ци. — Очень хорошо, А-Лин, А-Юань. Будете и дальше так летать, сможете ещё сильнее укрепить свои ядра. Я также делал в своё время, — подняв на руки двух уставших юношей, что пытались вырваться из такого неловкого положения, но лишь устало привалились к сильному плечу старшего возлюбленного, прокомментировал Вэй Ин. — Сейчас поедим и сможем отдохнуть, — но его уже не слышали, погрузившись в лёгкую дрёму. — А-Чен, отнеси, пожалуйста, фазанов на кухню, а я пока отнесу их в покои. Пускай немного отдохнут. — сказал У Сянь, показывая взглядом на свой и мальчишек Цянькуни. — Хорошо, А-Сянь, заодно узнаю, когда будет готов обед, — и ушел в сторону кухни, неся четыре мешочка, но не дойдя до пункта назначения, его окликнули: — Глава! — к нему подбежал Цзян Хэй. — Глава, к нам прибыл адепт ордена Лань с поручением. Говорит, что попросили сопровождать вас на совет кланов, и ещё принёс подарок для молодого господина Цзинь. — Я понял о ком ты. Позови его в главный зал, когда будет обед. И отнеси это повару. Пусть приготовит все кроме одной, её мы сами приготовим, — и передал добычу адепту, а сам направился к себе предупредить, что у них будет гость. А в это время, когда Цзян Чен говорил с помощником, Вэй Ин уже подошёл к комнате брата и открыл дверь ногой, отчего проснулся Сы Чжуй: — Сянь-гэгэ, поставь меня на пол, я уже отдохнул, — тот в действительности опустил его, лишь для того, чтобы обнять за талию и зайти в комнату. — А-Юань, пошли поменяем одежду и А-Лина переоденем. Но сначала надо помыться, всё-таки в лесу были, а не в озере, — и с этими словами начал снимать грязную одежду со своего шичжи, при этом оглаживая нежную и невинную кожу, не имеющую пушка. Когда же с этим было покончено разделся сам и вновь поднял на руки Цзинь Лина и пошёл в сторону купален, что находятся рядом с комнатами главы, отчего тот всё же проснулся и посмотрел слегка мутными от сна глазами вначале на своего шишу, а после на А-Юаня за его плечом, что тоже был раздет. — А-Сянь, мы куда? — Жу Лань, ещё не полностью проснувшийся, не осознавал как назвал Вэй Ина, зато это заметили шишу с его другом, отчего впали в ступор, а после мягко улыбнулись на это. — Надо искупаться. Не пристало наследнику Великого ордена ходить грязным, как только что обратившийся гуль, — договорил У Сянь и толкнул дверь купален, к которым только-только подошли. А-Лин не смог ничего внятного ответить, только промычать в знак согласия. Вода уже была набрана и подогрета, явно расторопными слугами. Не долго думая, Старейшина И Лин зашёл в воду с племянником на руках и посадил того у бортика, отчего он выдохнул с удовольствием, чувствую как расслабляются мышцы. Всё-таки не стоило так напрягаться и использовать столько светлой Ци. — Как хорошо… — выдохнул рядом Цзян Юань, также опустившись в тёплую воду. — Сянь-гэгэ, подай, пожалуйста мыльный корень, я помою голову А-Лина, — и получив нужную вещь, начал намыливать уже намоченные Вэй Ином волосы. А в это время Старейшина И Лин задумался, можно ли использовать тёмную Ци, чтобы расслабить напряжённые мышцы и убрать боль. Он уже использовал такое на практике к себе, когда упал на Луаньцзан, но не уверен не повредит ли она его племяннику, всё-таки у него тогда уже не было ядра. Решив, что была не была, да и контроль у него хороший начал водить руками по телу Цзинь Лина, немного вводя тьму. На эти действия Жу Лань резко выгнулся в спине, отчего положил свою голову на плечо Сы Чжуя, и громко застонал, с явным удовольствием в голосе. Но тут же смутился от своих действий, а У Сянь в это время отпрянул, испугавшись, что навредил тому. — Шишу, что ты сделал? — тяжело дыша, спросил не ожидавший такого наследник Цзинь. — Я лишь хотел помочь тебе расслабить тело, — подойдя обратно к подростку, сказал старший. — Можешь сделать так ещё раз, это очень приятно, — А-Лин обнял своего шишу за шею и посмотрел в глаза. У Сянь выполнил просьбу и волна удовольствия вновь прошла по телу Жу Ланя. — Ах, — простонал он на ухо, от чего тело, которое он обнимает напряглось, а янский корень упёрся в бедро наследника. Сзади прижался А-Юань, начиная ласкать спину и выцеловывать только ему известные узоры. И именно в этот момент двери в купальню открываются, а открывшему её человеку предстаёт весьма пошлая картина. Один подросток и один взрослый мужчина зажимают другого подростка, при этом лаская тело оного. — П-простите, я думал кому-то нужна помощь, — и с этими словами Лань Цзин И вылетел за дверь, сверкая красным от смущения, лицом. А как он ещё мог отреагировать, когда его друг зажимается с каким-то мужиком и почти братом в купальне. А сами влюбленные голубки чувствовали небывалый стыд и надеялись, что больше никто не войдёт, но, возможно, удача отвернулась от них или же нет, но дверь вновь открывается и на пороге стоял немного шокированный Вань Инь, который задал лишь один вопрос: — Какого гуя Лань Хао оказался здесь? *** Обеденная. В зале стоит гробовая тишина. Никто не может и слова вымолвить. Подростки же и вовсе прячут лица, чувствуя как они горят. Двое, стыдясь, что их застали в такой момент в таком положении, а третий, что вообще увидел своих друзей с такой стороны. Живя в Облачных Глубинах, тот даже никогда не видел жёлтых страниц*. А тут такое. — Жу Лань, тебя можно поздравить с выбором спутников на тропе совершенствования? — немного нервно спросил Лань Хао, не зная куда смотреть. — Цзин И, мы хотели тебе сказать после окончания совета кланов, но ты это увидел и… — не зная как подобрать слова, ещё сильнее покраснел наследник Цзинь. — И теперь я, мои дяди и А-Юань являемся спутниками на тропе совершенствования, — наконец, на одном дыхании выпали он, тут же опуская голову и смотря в свою тарелку. — Ооооо, — только и смог выдавить пунцовый Лань Хао, но тут до него дошел смысл слов его друга. — ДЯДИ!!! — проходящий мимо дверей обеденной адепт от неожиданного вопля подпрыгнул на месте и убежал, куда глаза глядят, чтобы, не дай великая Гуань Инь, не попасть под горячую руку. — Да, дяди. Это мой приёмный отец, а также один из нынешних возлюбленных, — ответил на не высказанный вопрос А-Юань, а после встал и подошёл к Вэй Ину. — Позволь представить его официально. Вэй Ин, в быту У Сянь, также известен как Старейшина И Лин. — Твой отец… — всё ещё в прострации он вновь не обратил внимание на содержание слов друга, но когда всё-таки обработал информацию… — ЧТО! СТАРЕЙШИНА И ЛИН! И ты его ещё не убил?! Разве не он повинен в смерти твоих матери и отца?! — это Цзин И обратился уже к Жу Ланю. — Нет, моя мама спасла его от вражеского меча, приняв на себя удар, предназначенный ему, а отец умер при весьма странных обстоятельствах, но в этом явно замешен младший дядя, — начал оправдывать возлюбленного Цзинь Лин. — Но сейчас не об этом. Поклянись, что никому не расскажешь, что Старейшина И Лин вернулся. Хоть и сильно шокированный, но всё же здравомыслящий Лань Хао поклялся, что никому и никогда не расскажет о том, кто вернулся с того света. И лично себе поклялся не рассказывать о той связи, что образовалась между друзьями и их дядями. — Если вы наконец разобрались с выяснением отношений, то приступим к трапезе. Повар старался не для того, чтобы потом выкинуть всё, что он приготовил, — сказал Вань Инь. Подростки тут же приступили к еде, иногда переговариваясь, хотя это и было нарушение правила ордена Лань, но им сейчас было не до них, ведь их друга надо ввести в курс дела. Спустя два кэ. — А-Лин, когда доедим, нужно будет идти на кухню готовить. Можешь позвать своего друга с собой, — предложил Вэй Ин племяннику. — Правда можно? — как-то даже слишком радостно отозвался. Видимо, до сих пор не отошёл от всех потрясений. — А как мне к вам обращаться? — а про себя подумал, что называть того Старейшиной, было бы кощунством. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. — Просто Вэй Ин или У Сянь, — ответил и улыбнулся своей всё ещё подростковой улыбкой. — Хорошо, У Сянь. *** Два цзы спустя. Кухня. В котелке варились рёбрышки, слышен звук очистки семян лотоса и нарезки его корня. — А-Лин, молодец, но нужно порезать ещё один корень, нас больше, чем мы ожидали, — сказал У Сянь, вытаскивая внутренности фазана, которого ощипал до этого. — Хорошо, шишу, — и послушав совет старшего, взял ещё один. — А почему не А-Сянь, ты же называл меня так, — сразу начал канючить Старейшина И Лин. Смотрящий на это Цзян Чен, что сейчас занимался нарезкой фруктов для птицы, вспомнил, что брат точно также делал, когда сестра была жива. И становится лишь радостно, что тот не изменился с тех пор. И как он мог поверить Цзинь Гуан Шаню? — Х-хорошо, А-Сянь, — прошептал краснеющий наследник Цзинь. На такое поведение друга, Лань Хао лишь начал смеяться, но продолжал чистить семена лотоса. — Цзин И, хватит смеяться, иначе получишь ягоду годжи в лоб и будешь ходить с киноварной точкой на нём, — сказал А-Юань, хотя сам едва сдерживал смех, но решил отойти и проверь котелок, чтобы скрыть это. — Сянь-гэгэ, рёбрышки готовы. — Хорошо. А-Лин, ты дорезал корни? — и увидев его кивок, сказал. — Тогда закидывай их туда же. А-Юань ты тоже отправь к ним ягоды, — сам же начал фаршировать разделанного фазана яблоками и апельсинами. — А-Чен, добавь нужное количество специй в бульон, а то я переборщу. Потом можешь и мне. Спустя шичэнь всё наконец было готово. Фазан с румяной, чуть красноватой от специй, корочкой, украшенный запечёнными яблоками, пах просто превосходно. Суп из рёбрышек и корней лотоса же выглядел так, будто его приготовила сестра. Попросив слуг отнести всё это в свои покои, Вань Инь начал помогать убираться на кухне, чтобы повар потом не ругался на беспорядок. — Было весело, жалко, что у нас в ордене мы так не делаем, — первым подал голос Лань Хао. — Да, нас учат готовить, но даже это искусство делают таким нудным, что спать хочется. — А ты прилетай к нам, будем вместе заниматься, — предложил А-Юань, а после признался. — На самом деле мы с А-Лином вообще первый раз готовили. — Оу, неплохо для первого раза, — сказал наследник Лань и погрузился в раздумья, что были прерваны Цзян Ченом: — Так, мы всё убрали, так что можно идти ужинать. — Да! — хором сказали подростки, радуясь, что наконец закончили с уборкой. *** Покои главы ордена. За столом сидели пятеро, разговаривая об учёбе, о кланах, о ночных охотах, и ели приготовленные ими блюда. Тут Цзин И потянулся к своему Цянькуню и вытащил 3 кувшина вина, на этикетке которых было написано «Улыбка Императора»: — Жу Лань, я ведь помню, как тебе понравилось вино из Гу Су, поэтому решил подарить его тебе. С днём рождения! — Мне твой друг всё больше и больше нравится, А-Лин, — со смешком сказал У Сянь. На это высказывание все в комнате фыркнули, а Цзян Чен, ухмыльнувшись, спросил: — Нам начинать ревновать? — и поднял бровь так выразительно, что начинаешь думать, а то ли ты сказал. Но Вэй Ин его знал и лишь подыграл. — Ну что ты, А-Чен, как я могу, — с деланно взволнованным восклицанием он подскочил, обошёл Цзин И и тут же обнял Вань Иня со спины, уткнувшись носом в шею. А-Юань тут же смекнул, что делает его Сянь-гэгэ, но не стал препятствовать. Он помнил один момент, когда тот вёл себя так. Ещё в детстве У Сянь любил смущать, хоть и мёртвого, но застенчивого Вэнь Нина, а потому начинал вести себя как влюблённая жёнушка. Вот и сейчас происходило то же самое, но кто бы мог подумать, что всё начнёт его дядя Цзян. И реакция Лань Хао не заставила себя ждать. Тот сильно покраснел, понимая, что это явно что-то личное. И, быстро пробормотав, что еда была очень вкусная, но скоро девять и ему пора спать, убежал к себе, от греха подальше. Стоило закрыться двери, шагам стихнуть, грянул громкий хохот четверых возлюбленных. Жу Лань понял план своих близких, когда покраснел его друг. — Это было великолепно, А-Ин. Только ты можешь смутить кого-то только одними объятиями, — наконец отсмеявшись, просипел глава Цзян. — Шишу, дядя, это конечно смешно, но как он теперь на вас будет смотреть, не краснея. А ведь он нас сопровождать должен, — ехидно пропел А-Лин. — Ой, — только и смог выдавить из себя Старейшина. — Ладно, ладно, смущать больше не будем, но про время он был прав. Только сейчас не девять, а одиннадцать часов, а вылетать рано, так что пора спать, — сказал Цзян Чен, пряча вино от уже протянувшегося за нам брата. — А-Чен! — и посмотрел на него так жалобно, что даже Цзян Юань, который понимал, что это плохая идея, не мог отказать. — Только одну чарку. Но на одной ничего не закончилось и все, кроме У Сяня, валялись пьяные на полу. Вэй Ин лишь хмыкнул на это, и перетащил их на кровать, при это втиснувшись между Цзинь Лином и Цзян Ченом. Уже засыпая, когда наступила третья стража, он думал, что это самый счастливый день в его жизни. ***