Чувства, что нашли отклик

      Две недели спустя. Главные ворота ордена Юнь Мен Цзян.       На выходе из резиденции стояло семеро человек. Каждый из них отличался по внешности, социальному статусу, но у всех одна цель — докопаться до истины, до правды, что скрывает за собой золотой орден. — Цзинь Лин, А-Юань, — обратился Вань Инь к подросткам, — присмотрите за домом и адептами, и сами не отлынивайте от тренировок, — напутствовал он перед отлётом. Те лишь понуро кивнули в знак согласия. Следящий за ними У Сянь ухмыльнулся, а после просто схватил всех троих в охапку и сжал в объятьях. Подростки только и успели пискнуть, а после залиться румянцем, когда их отпустили. — Не вешайте носы, мы скоро вернёмся, вы даже и десяток гулей отловить не успеете! Да и шишу на пару с Сун Ланем и Сюэ Яном присмотрят за нами, так что не переживайте. — Угу… — вновь кивнул Жу Лань. — По крайней мере присылайте бабочек-вестниц с сообщением, что всё хорошо, — попросил Сы Чжуй. Даже сейчас он остается самым ответственным и не забывает об опасности. — Хорошо, А-Юань, — вновь прижав к себе и поцеловав в макушку, пробормотал У Сянь, а после принял руку Цзян Чена, что уже ждал только его. И спустя мгновение в небо взмыли четыре меча, унося с собой близких людей и тех, кто стал другом.

***

      Вечер этого же дня. Постоялый двор.       В главный зал здания вошли пятеро человек, на которых обратили внимание все находящиеся здесь в данный момент люди. И причины подобного пристального внимания были понятны. Совершенствующиеся. Одно это слово заставляет простых людей едва ли не кланяться им в ноги, едва ли не считая заклинателей вестниками небожителей. Вот и сейчас люди рассматривали их с жадностью, желая запомнить как можно больше.       Во главе пятёрки стояли двое статных мужей, чьи одежды так и кричали об их важности, а заколка главы ордена у одного из двух только подтверждала это. Оставшиеся трое тоже далеко от них не отставали. У каждого из них были добротные и крепкие фиолетовые одежды, такие же как и у первых. Навершие каждого меча имело свой цвет, как и ножны, но было видно, что сделаны они были из недешевых металлов.       Видя, что на них безостановочно пялятся и едва ли не молятся, молодые люди поспешили к хозяйке, чтобы взять две комнаты и заказать ужин. Всё-таки летели они без остановок добрых пять шичэнь. Слово же решил взять У Сянь, как самый коммуникативный и обаятельный из них. — Хозяйка, здравствуй. Не могли ли вы подсказать есть ли две свободные комнаты? — задал он интересующий их вопрос женщине. Та была не молода, но и не стара. Волосы её всё ещё были каштанового цвета, выбивались лишь несколько серебряных нитей седины из общей картины аккуратного пучка. Лицо же имело небольшое количество морщин у глаз и рта, которые указывали, что хозяйка всегда улыбается. — А почему и не быть. Есть, есть, — протянула она и спустя секунду улыбнулась. — Нужен ли ужин, или вы здесь поедите? — Да, нужен, — ответил за брата Вань Инь и тоже улыбнулся. Ну нельзя не ответить на столь добродушный облик женщины. — Сколько нужно заплатить? — Пять юаньбао за комнату и два за ужин.       Услышав названную цену, Вань Инь несколько опешил от столь низкой цены. Его спутники тоже за исключением У Сяня. Он-то понимал почему так дёшево. Постоялый двор находится почти на окраине, а неподалеку находится лес, в котором, возможно, обитает какая-то нечисть. Наконец расплатившись, пятёрка отправилась на второй этаж, где и находились их комнаты.       Спустя бесконечные мяо, каждый отправился в нужную комнату. Сюэ Ян, Сунь Цзы Чэнь и Сяо Син Чэнь в одну, Вэй Ин и Цзян Чен в другую.       Когда дверь за парочкой закрылась, они наконец смогли нормально вздохнуть. — Фух, А-Чен, я уже отвык от таких внимательных взглядов простых людей. Если честно, то после них вообще не хочется куда-либо выходить и сталкиваться с ними вновь, — проканючил У Сянь, плюхнувшись на первую попавшуюся кровать. — Именно поэтому я редко останавливаюсь на постоялом дворе. Проще спать в лесу на траве, чем в помещении с кроватью, когда думаешь, сколько людей тебе перемывают косточки только из-за того, что ты заклинатель, — недовольно отозвался Вань Инь, присев рядом с возлюбленным, и сразу запустил в его волосы руку, мягко массируя кожу головы. В ответ на эти действия У Сянь начал мурчать, точно кот объевшийся сметаны. — А что? Это даже романтично. Только ты, я, А-Лин и А-Юань любуемся на звёзды и луну, — эта картина так и всплыла в их головах, словно наваждение. В груди каждого разлилась лёгкая тоска по оставленным дома любимым юношам. — Можем как-нибудь сходить так на свидание. А то их, как таковых, и не было, — предложил Цзян Чен, переложив голову Вэй Ина себе на колени. Он хотел ещё что-то сказать, но был прерван стуком в дверь, а после и её открытием. На пороге стояла молоденькая девушка лет восемнадцати с копной чёрных, как смоль, волос и большими сияющими глазами, что на миг потухли, увидев в каком положении были гости. Она надеялась обворожить хотя бы одного из них, тогда Цю Ли смогла бы выбраться из этого захолустья, но, похоже, её чаяниям не суждено сбыться, ведь в другой комнате было то же самое. — Ваш ужин, господа з-заклинатели, — её голос всё-таки дрогнул, но улыбка так и не сошла с лица. Все заказанные блюда были расставлены в кратчайшие сроки. И только она хотела уйти, как до неё дошёл голос, от которого её ноги начали дрожать. Настолько он был глубоким и завораживающим. (Прим. автора: мы же все помним, что У Сянь это ходячий секс, да ещё и вампир теперь.) — Благодарим, красавица, — отзывался У Сянь, встав с коленей Цзян Чена. — Не могли бы вы ещё принести бочку с водой? — Д-да, господа заклинатели, — уже почти промямлила Цю Ли. А в этот момент воображение начало действовать в полную силу, рисуя картины оголённых и мокрых от воды тел. Тел, что переплетаются в танце страсти. Не выдержав собственных мыслей, она быстро извинилась и вылетела из комнаты, сверкая алым от смущения лицом. — Что это с ней? — не понял Вань Инь. — Её, возможно, смутило наше положение, когда она зашла? — предположил У Сянь, чуть склоняя голову на бок. — Возможно, — поднимаясь с кровати, ответил Цзян Чен. — Садись быстрее, иначе всё остынет. — Иду, — и плюхнулся на соседнюю подушку от Вань Иня. — Приятного аппетита, А-Чен, — едва ли не пропел У Сянь. — Приятного аппетита, А-Сянь, — пожелал Цзян Чен. И после этого комната погрузилась в уютную тишину, иногда прерываемую тихим шёпотом возлюбленных. Уже когда они заканчивали есть, в дверь вновь постучали, и на пороге стояла та же девушка, но теперь с бочкой для омовения. — Простите, что прерываю ужин, господа заклинатели, но вам уже греть воду или подождать? — спросила девушка, мило краснея. Хоть она и говорит вежливо, но в голове крутится лишь одна мысль: «Ну почему такие красавцы да ещё и богатые оказались обрезанными рукавами?!» — Можно сейчас, всё равно мы уже доедаем, а время позднее и хочется помыться перед сном, — вновь взял слово У Сянь. — Хорошо, тогда через десять минут всё будет готово, — ответила Цю Ли и принялась за привычную работу, всё ещё вздыхая от несправедливости жизни.       Так они и продолжили свою трапезу, дожидаясь горячей воды, о которой мечтали на протяжении всего полёта.

***

      Через кэ после того разговора, возлюбленные наконец смогли забраться в бочку, предварительно распустив волосы, и простонать от блаженства, ощутив долгожданное тепло. У Сянь настолько разморила еда, что забравшись в воду, он почти сразу обмяк, укладывая голову на грудь шиди. — Хорошо-то как, — протянул Вэй Ин, сладко потягиваясь всем телом. — Соглашусь. Видимо я погорячился, говоря, что лучше проведу ночь на улице, — улыбнулся Цзян Чен. Когда прозвучали эти слова Старейшина развернулся и устроился на бёдрах Вань Иня, а после ухмыльнулся и захватил в плен своих губ чужие. Этот поцелуй не был полон страсти. Он был нежен и до одури приятен. Языки сплетались будто в танце по очереди лаская чужой рот. Огладить чужое нёбо. Пройтись по зубам. Смять в очередной раз столь любимые лепестки губ. Аккуратно оттянуть нижнюю губу. Наконец оторвавшись, чтобы сделать глоток воздуха, У Сянь положил голову на плечо шиди, стараясь успокоить вновь разбушевавшуюся жажду. Каждый раз, когда они вчетвером начинали ласкать друг друга и возбуждались, она всегда приходила, и У Сяню приходилось всегда её контролировать, дабы не навредить близким. И вот это снова случилось. Вань Инь же, будто почувствовав, что что-то не так, как и в прошлые разы, аккуратно поднял голову ничего несоображающего У Сяня и увидел вновь красные, как кровавый рубин, глаза. — А-Сянь, — позвал он, чтобы возлюбленный сфокусировал на нём взгляд. — Почему ты опять молчишь о такой важной вещи, как жажда?       До Вэй Ина не сразу дошёл смысл слов шиди. Его взор сейчас был направлен только на его шею. Он буквально чувствовал, как у него пересыхает горло, но всё-таки сдержался и сосредоточился на голосе, что позвал его. А когда понял, что же спросили, лишь стыдливо опустил взгляд вниз. — Я не хотел вам вредить, ведь, если выпить слишком много крови, то человек погибнет. Я в эти моменты особо плохо себя контролирую, — шептал Старейшина. — Вот ведь глупый, ты забыл, что она у нас быстрее восстанавливается, — пожурил его Вань Инь, а после притянул к шее, что так беззащитно сейчас открыта. У Сянь сглотнул набежавшую слюну, а после кивка осторожно вонзил вмиг отросшие клыки, прокалывая кожу, по которой струйкой побежала живительная влага. В этот раз не было жадных глотков, от чего Вань Иня лишь сильнее вело, но он не позволил себе отключится от приятных ощущений. Кто бы сказал ему раньше, что он будет рад подставлять шею под укус вампира, тому сломал бы ноги, а после убил бы. Наконец напившись, У Сянь отстранился, перед этим слизав оставленную кровавую дорожку, и улёгся уже на другое плечо. Спустя мяо Вэй Ин провалился в сон, не видя как его вытаскивают из достаточно остывшей воды.

***

      Ночь. Комната У Сяня и Вань Иня.       На кровати спали двое и один прижимал другого ближе к себе, будто пытаясь защитить, а второй же выглядел очень умиротворённым и спокойным.       Во сне пришли воспоминания о былых деньках буйной юности и неуёмной энергии. Одни из самых счастливых воспоминаний… …Призадумавшись, Не Хуайсан уверенно ответил: — Ага, это он! — и немного помолчав, добавил. — Но он же медитировал в уединении последние несколько дней. А ты приехал только вчера, когда же ты успел его увидеть? — Вчера ночью. — Вчера но… Вчера ночью?! — ошарашенно спросил Цзян Чэн. — В Облачных Глубинах же комендантский час. Где ты его видел? И почему я не знаю об этом? Вэй Усянь махнул рукой: — Там. Он указал на вершину невероятно высокой стены. Все онемели от изумления, а Цзян Чэн чуть ли не физически почувствовал, как пухнет его голова, и клацнул зубами: — Мы только-только приехали, а ты уже нашёл приключений и позоришь меня! Что там у вас случилось? Вэй Усянь, ухмыляясь, ответил: — Да ничего особенного. Помнишь, по дороге сюда мы проехали мимо винной лавки «Улыбка Императора»? Так вот, вчера ночью, я никак не мог уснуть, все ворочался и ворочался, и в конце концов не вытерпел и спустился с горы в Гусу и купил там два сосуда с вином. Сам же знаешь, в Юньмэне такого не делают. Цзян Чэн спросил: — Тогда где же они? Вэй Усянь продолжил: — Тут такое дело… Я залез на стену, чтобы попасть обратно, и только-только перекинул ногу на другую сторону, как он меня застукал. Один юноша заметил: — Вэй-сюн, да ты везунчик. Наверное, он только что закончил медитацию и отправился на ночное патрулирование. Тебя поймали прямо на месте преступления. Цзян Чэн сказал: — Тех, кто возвращается ночью, не пускают обратно до семи утра. Как же он разрешил тебе войти? Вэй Усянь растерянно всплеснул руками: — Так он и не разрешил. Он хотел, чтобы я убрал ту ногу, что уже успел перекинуть через стену. Вот скажи мне — как бы я это сделал? Тогда он ловко вспорхнул ко мне наверх и спросил, что у меня в руках. У Цзян Чэна разболелась голова, в груди заныло от дурного предчувствия: — И что же ты ответил? — Это «Улыбка Императора»! Давай я поделюсь с тобой, а ты сделаешь вид, что меня не видел? Цзян Чэн вздохнул: — В Облачных Глубинах запрещён алкоголь. Это серьёзный проступок. Вэй Усянь продолжил: — Вот и он сказал мне то же самое, а я спросил: «А что вообще разрешено в твоём Ордене?» В ответ он, кажется, немного разозлился и потребовал, чтобы я прочёл все правила на Стене Послушания. А там их было около трёх тысяч, да еще и написаны на Чжуаньшу! Говоря на чистоту, неужели кто-то вообще стал бы их читать? Ты читал? А ты? Во всяком случае, я не стал. И чего он так разозлился?..

***

      На следующее утро.       В комнате, освещённой солнцем, начали пробуждаться двое. Но первым был всё же Вань Инь. Именно благодаря этому он и смог застать мягкую улыбку возлюбленного, которой видит что-то хорошее и явно не хочет отпускать. Но солнце было неумолимо и опустило свой луч ему прямо на глаза. От этого У Сянь смешно сморщил нос, что был тут же поцелован. Это действие заставило расслабиться, а после открыть глаза. — Доброе утро, А-Чен, — сонно отозвался тот. — Доброе утро, А-Сянь, — повторил за ним Вань Инь. — Что тебе снилось? — Первый день в Облачных Глубинах и то, как мы познакомились с Не Хуайсаном, — с улыбкой ответил У Сянь. — Интересно, как он? Всё-таки пережил смерть своего дагэ. — Он долго горевал, но после взял ответственность за орден. И хотя тот и сильно изменился, Хуайсан всё ещё держит его на плаву, — грустно улыбнувшись, ответил Цзян Чен. Он прекрасно понимал, что чувствовал его друг. — Понятно, — со странной интонацией сказал Старейшина. У того начали появляться догадки, кем является их дражайший друг. — Давай собираться на завтрак. А после уже отправимся дальше, всё-таки мало ли, что случится и мы не найдем какую-то часть тела, — продолжил он. — Хорошо, маленький обжора А-Сянь, — согласился Вань Инь. — Эй, меня так только шицзе называла, — сразу надулся, как хомячок, Вэй Ин. — И ничего я не обжора. Подумаешь могу съесть пять мисок супа за раз. — Ещё какой обжора…

***

      Уже когда все пятеро были собраны и позавтракали, направились дальше. Туда, где туман никогда не развивался до конца. В призрачный город И.

***