Чувства, что нашли отклик

      Ворота Пристани Лотоса.       Спустя два дня пути делегация из орденов Лань, Оуян и Цзян приземлились у ворот ордена. — Дом, — выдохнули Жу Лань и Сы Чжуй, сдерживая слёзы. Было слишком много всего за эту неделю и их нервы были на пределе, а, оказавшись в родных краях, стало легче. А спустя мяо к ним начали выбегать другие адепты, приветствуя прибывших. — Глава Цзян, шисюн (шиди) Жу Лань, шисюн (шиди) Сы Чжуй, учитель Вэй, учитель Сяо, учитель Сун, шисюн (шиди) Чэн Мэй! — кричали они и начали всех обнимать, а челюсти других ребят вновь отправились на пол от увиденной картины, где глава ордена сам обнимает своих адептов да ещё и треплет их за щёки или лохматит волосы с улыбкой на лице. — Привет ребята, — за всех ответил У Сянь, а после хитро прищурив глаза, посмотрел сначала на троих голубков-любовников, а после на учеников. — Кстати, а кто ставил на то, что во время путешествия вот эти вот — и взмах руки в сторону троицы СяоСунСюэ. — признаются друг другу в чувствах? — после его вопроса наступила абсолютная тишина, и лишь две руки взметнулись в воздух. — Молодцы Хун Цзы, Хун Цзу. — А-Сянь, — позвал Цзян Чен одного из наречённых своих, тем самым привлекая внимание, — когда ты хочешь проводить ритуал? — подойдя ближе прошептал он тихо, чтобы никто кроме У Сяня не услышал, и указал в сторону вновь погрустневшего Сюэ Яна. — Сегодня вечером и мне нужно, чтобы вы все присутствовали. А ещё скажи, чтобы А-Юань принёс свой гуцинь, — глядя глаза в глаза также тихо сказал Вэй Ин и увидел удивление в глазах Вань Иня. — Откуда ты знаешь про гуцинь? Мы ведь даже не упоминали о нём, — не понял он. — Я вас видел пока скитался неприкаянным духом так же, как и расспрос ваш и — на этом и Старейшина скривился так, словно съел целый лимон, — Хань Гуань Цзюня. Он вообще от меня не отставал и всё пытался дозваться, но благо, что вы тоже довольно часто звали, а потому он не мог меня принудить отвечать на вопросы, — отойдя от остальных, рассказывал он то, о чём до этого умалчивал. — Понятно. Теперь у меня есть ещё больше причин, чтобы ненавидеть Лань Ван Цзи, — тяжело вздохнул Вань Инь. — Ладно, давай просто забудем о двух ненормальных Нефритах, позовём ребят помыться, а после устроим совместный ужин для адептов и нас? — лукаво улыбнувшись, предложил Вэй Ин, зная, что Цзян Чен не откажет, ведь тот тоже любит такие вечера. — Ну давай, — улыбнулся грозный Сань Ду Шен Шоу и пошёл отдать приказ набрать в купальне воды и нагреть её. У Сянь же ещё немного посмотрел ему вслед и отправился за подростками, что теперь были окружены соучениками, что едва ли не допрашивали своих друзей. — А-Лин, А-Юань, пошли помоемся с дороги. А то все чумазые, — легко улыбаясь, предложил Вэй Ин, не обращая никакого внимания на того адепта Оуян, что тогда поносил на него, отчего тот мог лишь бесится внутри себя, что его слова о тёмной твари не восприняли всерьёз. — Хорошо, Сянь-гэгэ, — сказал Сы Чжуй и, схватив Жу Ланя за руку, побежал в сторону купален, в буквальном смысле волоча за собой наследника Цзинь. — Ну а теперь вы молодой человек, — и посмотрел на резко испугавшегося адепта. И никто не захотел ему помогать ведь понимали, что тот заслужил. С этим был согласен даже наследник Оуян. — Ты можешь говорить обо мне всё, что угодно, я просто это проигнорирую, будто назойливую муху, но если ты попытаешься что-то сделать моим близким или ордену, я покажу ту тёмную тварь, что выпьет тебя досуха, а твой труп будет сожжён в мёртвом пламени, от которого даже праха не останется. Ты меня понял? — тот что-то промямлил себе под нос, едва держась в сознании. — У Сянь, хватит, а то он во второй раз обмочит свои штаны, — тут же встрял Лань Хао, хватая того за рукав. — Ладно, Цзин И, — тихо вздохнул Старейшина. — Отведи их в гостевые покои и прикажи наполнить бочки для мытья, — обратился он уже к одному из учеников Цзян, а сам пошёл также в сторону купален. — Хорошо, учитель Вэй… — лишь крикнул ему вдогонку тот.

***

      Купальни ордена. — Дядя, как-то долго А-Сяня нет. Может сходить за ним? — волноваться Цзинь Лин. Они пришли пять фэнь назад и Вэй Ин должен был идти за ними. — Не зна… — начал было говорить Вань Инь, как в предбанник, где обычно переодевались, зашёл У Сянь, но его лицо было хмурым, а поджатые губы говорили о плохом настроении. — А-Ин, что случилось? — тут же спросил Цзян Чен, но был заткнут чуть грубоватым поцелуем. Тут то до них дошло, что возможно У Сянь столкнулся с тем адептом, что в прошлый раз поливал его грязью, называя тёмной тварью. Стоило только додумать эту мысль, как они тут же прижались к напряжённому телу Старейшины голой кожей и принялись быстро раздевать того, пока Вань Инь ещё не разорвал поцелуй.       Спустя буквально фэнь они вчетвером уже находились в горячей воде полностью голые, а Цзян Чен наконец отстранился от тяжело дышащего У Сяня. — Что всё-таки произошло? — всё ещё прижимая расслабившегося Вэй Ина к своей груди, спросил Глава Цзян, пока подростки покрывали поцелуями грудь темного заклинателя. — Просто мне не нравится поведение одного адепта, и я предупредил его, что будет, если он что-то сделает вам или ордену, — ответил У Сянь, положив голову на плечо А-Юаня и прогибаясь в спине от бесстыдной ласки Цзян Чена, что начал водить рукой по его янскому корню, не обходя стороной и черепаховую головку, из которой потёк предъэякулят. В это же время сидящий сбоку от них Цзинь Лин начал посасывать соски своего шишу, явно упиваясь этим. — А-А-Чен, А-Лин, — начал стонать У Сянь, хватаясь за плечо шиди и не зная куда себя деть от этой чувственной пытки. А названные же начали подавать сигналы находящемуся за спиной Старейшины А-Юаню, что тут же понял, что от него требуется. Тот аккуратно опустил руку в воду, проведя ей по внутренней стороне бедра, пробираясь к сокровенному.       Сам же У Сянь, не знал за что хвататься и мог лишь тяжело дышать и постанывать, когда было особенно хорошо. Но почувствовав меж бёдер руку тут же напрягся, не зная чего ожидать. Несмотря на всё своё бесстыдство, он не знал, что вообще нужно делать во время соития с женщиной, а уж о мужском и того меньше представлял. Но, похоже, его возлюбленные явно поднаторели в этой теме пока он был мёртв. — Что ты, ах, делаешь, А-Юань, ха-а-а, — опустив голову тому на плечо, простонал на ухо сыну У Сянь. Тот же его проигнорировал, наконец коснувшись нежных лепестков хризантемы Старейшины, а после слегка надавил средним пальцем, входя им на одну фалангу. Тот сразу был сжат, а У Сянь в это время едва дышал, чувствуя странную заполненность и не зная, что с ней делать. Тут палец продвинулся дальше и чувство заполненности только усилилось. — Это, с-странно, нгх, — положив голову теперь на плечо Цзян Чена, что начал чаще двигать рукой по стволу, дабы отвлечь от неприятных ощущений, промямлил Вэй Ин. Цзинь Лин начал покрывать поцелуями его плечо и шею, чуть прихватывая и посасывая иногда кожу. Спустя мяо палец покинул девственную сердцевину хризантемы, от чего У Сянь с облегчением выдохнул, думая, что всё закончилось. Но он понял, как ошибался, когда туда начало проникать уже два пальца. — Угх, А-Юань, что же вы делаете, — шептал он в полубреде в плечо Вань Иня, при этом выпустив когти и царапая его. — А-Сянь, тише, потом станет приятнее, только потерпи, — успокаивал Цзян Чен, поднимая лицо другой рукой и начиная целовать, куда только губы дотянутся, пока Сы Чжуй полностью не ввёл оба пальца, что казалось они заполнили всё нутро Старейшины. А после начал медленно разводить в стороны, на манер ножниц, чем начал выбивать всхлипы из горла. — Слишком много, пожалуйста, хватит, ах! — пытался взывать Вэй Ин, но вместо этого к ласкающей руке Цзян Чена прибавилась ещё одна, что заставляло терять голову и отвлекаться от неприятных, а местами и приносящих боль, ощущений. Но даже их не хватило, когда в уже разработанный проход толкнулись три пальца, наконец выбивая слёзы из глаз. — Больно! — плакал У Сянь, из-за чего А-Юань сразу остановился, боясь сделать ещё хуже. — Тшш, тише мы пока ничего не делаем, видишь, успокойся А-Ин. — сцеловывая на пару с Цзинь Лином слёзы, успокаивал Цзян Чен. — Я обещаю, что потом будет лучше, но без растяжки будет очень больно. Если совсем будет плохо, просто укуси меня, чтобы мы поняли, что нужно прекратить. — Нгх, хорошо, ха-а-а, — ответил Вэй Ин, притягивая ближе голову Жу Ланя, чтобы впиться в манящие красные губы. Тот же в свою очередь, не преминул этим воспользоваться и проник в рот Старейшины своим языком, переплетая с другим и упиваясь вкусом шишу. Их движения ускорялись вместе с движением рук на янском корне У Сяня, что разорвал поцелуй и застонал на высокой ноте, выплескивая семя на животы Цзян Чена и Цзинь Лина. — Ты как? — участливо спросил Вань Инь. — Сможешь продолжить? — Д-да, — тихонько кивнув, ответил Вэй Ин и в этот момент из его гостеприимной хризантемы вытащили пальцы, отчего внутри стало очень пусто. От этого У Сянь вновь захныкал, чувствуя, что чего-то не хватает внутри.       Смотря на лицо брата, Цзян Чен понял, что пора и потому кивнул А-Юаню, что тут же подставил свой собственный янский корень, немного боясь того, что сейчас произойдёт. Но на помощь пришёл Жу Лань, что лишь ободряюще улыбнулся, а после вновь вовлек в горячий и страстный поцелуй У Сяня. Сам же Сы Чжуй надавил на поясницу, заставляя почти развлечься на телах их возлюбленных, а после подставил ко входу крепко стоящий нефритовый жезл и надавил, входя лишь головкой. От этого У Сянь крепко вцепился в бока Цзинь Лина и Цзян Чена, тут же их царапая. — Ах, много, ах… Нгх, — стонал Вэй Ин, не зная куда деться от этой заполненности. Янский корень не сравнится с пальцами, но тот не вошёл и на половину. А помня размеры А-Юаня, У Сянь не был уверен, что тот и войдёт полностью. Природа не обделила ни одного из парней. Но долго думать об этом не дали проникая ещё глубже, почти до самого конца. — С-стой, А-Юань, пожалуйста, помедленнее, дай привыкнуть, ммм, — просил он, тяжело дыша. Тот в действительности остановился, но сдержаться было очень сложно, особенно после того зрелища, как его собственные пальцы пропадали в глубине столь желанного тела, и того, как ещё двое близких ему людей доводили Вэй Ина до невменяемости своими действиями. — Прости, Сянь-гэгэ, я больше не могу, — всё же не выдержал тот и вошёл до конца, что даже был слышен шлепок от соприкосновения двух тел, а после ещё один высокий стон, граничащий с криком. А для остальных это стало сигналом. Это она. Та самая точка, о которой постоянно упоминалась в сборнике Лунъяна, что могла принести невообразимое удовольствие — Что это было? — спросил У Сянь сорванным голосом, дико глядя на Вань Иня, будто желая того съесть. — Сделай так ещё раз, А-Юань, — уже тише сказал он. Названный же подчинился и почти полностью вышел, а после вновь вошёл до самого конца, выбивая весь воздух из лёгких. И ещё раз, и ещё. Темп ускорялся, толчки становились более грубыми, но в противовес им были ласки Вань Иня и Жу Ланя, что касались самых чувствительных точек. Но долго это не могло продлится. Для Вэй Ина это был его второй раз за этот день, да ещё и первый в плане полноценного секса, а потому животы возлюбленных вновь были орошены его семенем, а уши были оглушены стоном, едва не переходящим в крик. Вслед за ним последовал и А-Юань, чей янский корень был зажат мягкими стенками хризантемы. Это было последнее, что Вэй Ин почувствовал, прежде чем упасть в нежные объятья тьмы. — С ним же всё в порядке? Не перестарались ли мы? — взволновано спросил Цзинь Лин, что немного отдышался после освобождения. Ему не нужно было даже прикасаться к себе, чтобы кончить так же, как и Цзян Чену. — Да, просто слишком много ощущений за раз. Всё-таки он был белым лотосом, а А-Юань лишил того невинности, — успокаивал Вань Инь племянника, выходя из чуть остывшей воды с братом на руках, не видя как округлились глаза названного. — Белый лотос? — ошарашено спросил Сы Чжуй, выходя последним, из-за чего чуть не упал. — Точно, вы же не знаете. Он ни разу и ни с кем не был. Так что поздравляю А-Юань ты был первым у него. — Ага… — нервно отозвался Цзян Юань, надевая на себя одежду.       И лишь на периферии сознания отпечаталась чья-то тень, что быстро убегала в сторону комнат приглашенных адептов.

***

      Спальня главы ордена. Время перед ужином.       Сознание возвращалось медленно и нехотя, звуки казались очень отдалёнными, веки тяжёлыми и неподъёмными из-за расслабленности тела, но спустя мяо всё начало возвращается в норму, а У Сянь наконец услышал разговор своих возлюбленных: — Он отключился так внезапно. С ним точно будет всё в порядке, дядя? Это, как ни как, его первый раз, а мы накинулись на него, как стадо голодных гиен, — гладя Вэй Ина по тыльной стороне руки, нервничал Жу Лань. — А-Лин, это ещё может быть из-за сильной чувствительности. В отличие от людей, у вампиров все чувства обострены в десять раз, — попытался тот успокоить племянника. — Но если… — договорить Жу Лань не успел, так как был перебит. — А-Лань, ничего страшного. А-Чен прав на счёт чувствительности, — открыв глаза, сказал У Сянь. На него тут же обратили внимание, а у Цзинь Лина от счастья аж слёзы навернулись на глаза. — А-Сянь, ты проснулся! — А-Лин, успокойся. Лучше помоги мне, пожалуйста, сесть, а то всё тело немного дрожит, — названный тут же выполнил требование, но, заметив как тот скривился от боли, вновь начал извиняться: — А-Сянь прости, пожалуйста! Тебе очень больно? — не умолкал Жу Лань. — А-Лин, всё в порядке. Через пару фэнь пройдёт, а пока отойди мне нужно встать, — и с этими словами У Сянь вначале свесил ноги с кровати, а после и вовсе встал. И только после этого он заметил, что на нём нет и клочка одежды. — А где мои.? — начал было говорить он, но тут почувствовал, как что-то начало течь меж его бёдер. Тёплое и густое. От этого У Сянь тут же залился краской. Впрочем так же как и А-Юань, что только что вошёл в комнату. — П-прости, Сянь-гэгэ, мы забыли вымыть тебя изнутри, — проблеял он, чувствуя как краска смущения переходит на уши и шею. Эта же учесть не обошла стороной и Цзян Чена с Цзинь Лином, что могли сравниться по цвету со зрелым помидором. Они ведь тоже про это забыли. — Просто принесите мне салфетки или какие-нибудь полотенца, чтобы вытереть её, — сев обратно попросил Вэй Ин. — «Как же стыдно!!!» — думалось ему, но спустя мяо его вновь позвали, привлекая внимание. — А-Сянь, ляг, пожалуйста, на спину и раздвинь ноги. Я протру тебя и уберу всё, что осталось, — попросил Цзян Чен брата, хотя сам не знал, зачем это предложил. Глаза самого У Сяня в этот момент сильно округлились, а только сошедшая краснота вновь вернулась на лицо. — Н-не надо, я сам, — заикаясь, проблеял У Сянь. — Не спорь, — сказал Цзян Чен и сам уложил брата на спину. Вэй Ину только и оставалось последовать просьбе и раздвинуть ноги пошире, ещё сильнее краснея от понимания, что кто-то смотрит на его хризантему. — А-Сянь, мне придётся тебя смазать, иначе ещё как минимум час не сможешь нормально сидеть, — аккуратно протирая внутреннюю сторону бёдер, предупредил Вань Инь. — А-Юань, достань из ящика в моём столе мазь от ран. Она имеет охлаждающий эффект, — не обращая на чужие протесты никакого внимания, попросил тот. Получив же нужное, вылил необходимое количество на пальцы, а после подставил к красноватой хризантеме. Чуть надавив на вход, те легко проникли внутрь, после чего начали распределять мазь по внутренним стенкам. Потом Цзян Чен вынул их, вновь смазал и повторил процедуру. — Хи-хи, — нервно рассмеялся У Сянь, отвернув голову в сторону. — Такое чувство, будто в жопу ветер задул… — Замолчи, а не то, чего другое задует, — прикрикнул грозный Сань Ду Шен Шоу, хотя и самому хотелось от ситуации хихикать, как подросток. Но А-Юань и Цзинь Лин позволили себе это, а потому не стал сдерживать свой порыв. Так похихикивая, Вань Инь со всем и закончил. — Одевайся, а после пойдём ужинать. Там как раз все уже собрались. Только маску не забудь. Они ведь твоё лицо не видели. — Хорошо… — всё ещё краснея, ответил У Сянь, одеваясь.

***

      Приёмный зал.       В зале, полным народа, слышались тихие шёпотки с разными теориями на тему, кто тот загадочный человек, что мог называть так ласково главу Цзян и получать такое же обращение от него самого и от всегда вредного наследника Цзинь. — Я думаю это его возлюбленный, поэтому и наследник хорошо к нему относится, — размышлял один адепт. — А я думаю, что это какой-то родственник главы, едва выживший во время сожжения Пристани Лотоса, а маску носит, потому что лицо обгорело, — в противовес поставил свою теорию другой адепт. — А может это возродившийся Старейшина И Лин? — задал вопрос какой-то неразумный ученик, после чего в зале наступила абсолютная тишина. И именно в ней яснее всего раздался звук открывающейся двери, после чего в зал вошли сами виновники сплетен. Но быстро сообразив, что перед ними глава принимающего ордена, встали, а после поклонились: — Спасибо за гостеприимство! — хором проговорили адепты, отчего У Сянь даже поморщился, но этого не было видно за маской. — Можете сесть. Скоро принесут блюда и вы сможете наконец поесть. Думаю вы за всё время и маковой росинки в рот не брали, — подойдя к своему месту, сообщил Сань Ду Шен Шоу, легко улыбаясь. Все тут же выполнили то, что им было сказано и вновь начали шептаться, пока четвёрка возлюбленных усаживалась, при этом следя, чтобы У Сянь сел аккуратно на свою многострадальческую задницу. А спустя мяо, как они заняли свои места, в зал начали заносить блюда для гостей. От их разнообразия у всех разбегались глаза. И лишь один человек смотрел не в тарелку, а на главу ордена. Причём в его взгляде можно явно прочитать отвращение и ненависть. Это был тот самый адепт, что не мог держать язык за зубами. И именно он был у дверей купален, о чём и шептал наблюдательный А-Юань: — Цзян Чен, это всё тот же адепт. Что нам с ним делать? — хмуря брови, спросил он. — Пока ничего. Только когда он переступит черту, — также шепнул Вань Инь Сы Чжую. А после обратился уже к У Сяню. — А-Ин, когда будет проводиться ритуал? — Ночью. Сегодня как раз полная луна. Она и будет стабилизировать А-Цин. — Хорошо, значит ночью… — бубнил себе под нос Цзян Чен, уже что-то придумывая на счёт места проведения.

***

      Старое тренировочное поле ордена Цзян. Ночь.       Над старой тренировочной площадкой поднимался густой красный туман. Слышались тревожные звуки флейты и успокаивающие гуциня. Позвякивали цепи. Это начался ритуал. — А-Ин, ты уверен, что всё получится? — нахмурившись спросил Вань Инь, при этом поглядывая то на тревожного Вэнь Нина, то на беспокойного Чэн Мэя. — Да, мы уже заканчиваем. Осталось только самой А-Цин войти в тело, — ответил У Сянь, а после посмотрел на призрак девушки. — Давай, — сказал он ей, и в следующее мгновение та подошла к своему телу и проникла внутрь, словно туман в городе И. Тело задёргалось, извиваясь и стараясь уйти из-под сдерживающих её талисманов. — Вэнь Нин, придержи её! Нужно стабилизировать тело и душу А-Цин, — названный беспрекословно выполнил сказанное, удерживая вырывающуюся девушку. После этого мелодия, играемая на флейте, сменилась более плавной, успокаивающей. Ей вторили звуки гуциня. И спустя пять фэнь всё успокоилось. — Сянь-гэгэ, что это была за мелодия? Она кажется мне знакомой. — убрав гуцинь с колен, спросил А-Юань. — Я часто играл её тебе перед сном, когда ты становился особенно беспокойным. А знаю я её от «многоуважаемого» Хань Гуань Цзюня. Единственное, что он сделал хорошее для меня, — вспоминая былое ответил У Сянь, при упоминании Второго Нефрита передёрнув плечами. — Ладно, давайте посмотрим, что получилось, — и с этими словами обратил внимание на неподвижное тело девушки. Остальные последовали его примеру, а Чэн Мэй и вовсе, подойдя ближе, сел на колени. — А-Цин, очнись, пожалуйста, — просил тот тихо. Именно в этот момент девушка вновь завозилась, а после открыла свои белые, но ясные глаза…