Неудачники

Майкл Гарибальди В офисе службы безопасности Майкл обнаружил: за столом — сменившегося с дежурства на таможне Зака, на экране — стандартное досье на Северуса Снейпа. Досье сообщало, что Северус Снейп — уроженец Бостона, не привлекался — получил экстерном среднее образование в той самой школе, в которую ходил и Майкл (три ха-ха), и в настоящий момент проживает в Лондоне и существует на доход от фамильного капитала, каким-то непостижимым образом пережившего и дилгарскую, и минбарскую войну. Вот это уж было, пожалуй, грубовато: у Стервятника даже сейчас, когда он явно не бедствовал, на лице было написано, что из фамильного имущества у него в наличии разве что тараканы. Схема казалась — да и, скорее всего, являлась — абсолютно стандартной, можно было не сомневаться, что в досье снейповского приятеля написано то же самое, за исключением названий городов и школ. — Что изучаешь? — вкрадчиво поинтересовался Майкл. Зак, вопреки обыкновению, и не подумал смутиться, а с улыбкой сообщил, качнув головой в сторону экрана: — Да вот… Странный тип, верно? — Вернее некуда, но если ты собираешься изучать личное дело каждого ошивающегося на «Вавилоне» странного типа, то до пенсии просидишь в этом кресле. Моем кресле, кстати. Зак намек понял, вальяжно поднялся и сделал два шага назад. — Слушай, — распорядился Майкл, усаживаясь, — раз тебе все равно до такой степени нечего делать, сгоняй на «нижние уровни». Там утром было подозрительно тихо, а это не к добру. Зак скривился — что ж делать, трущобы все сотрудники службы безопасности недолюбливали, в первую очередь потому, что на них там смотрели как на пустое место, — но быстро справился с лицом, так же молча кивнул и вышел за дверь. Майкл подождал пару минут, подключился к вавилонской сети и принялся изучать списки прибывших.

* * *

Под дверью снейповской каюты в коричневом секторе Майкл проторчал минут пятнадцать. То есть, сначала подрядил ошивавшегося в «Зокало» мальчишку, сына одной из официанток, — с малолетними хулиганами из трущоб вышло бы дешевле, но опаснее: уж больно любопытны и уже обладают хорошим нюхом на разные гадости, — позвонить в дверь, а сам спрятался дальше по коридору; потом запустил техническую проверку камер слежения на всем уровне и повторил процедуру — на случай наличия в каюте соответствующего оборудования — в общем, действовал чуть ли не по учебнику. Не то чтобы он всерьез опасался, что в техническом смысле Снейп или Люпин — имя полуседого хмыря нашлось в судовых бумагах — окажутся достойными противниками, но с такими субъектами осторожность всяко не помешает, а вот шапкозакидательство может сильно навредить. В конце концов, удостоверившись с приемлемой долей вероятности, что обитатели каюты отправились по каким-то своим делам, Майкл вытащил небольшой квадратный чип и принялся возиться с запирающим механизмом. С помощью служебного удостоверения открыть дверь было бы проще и быстрее, но он не хотел оставлять в компьютере свидетельство такого явного и неоправданного вторжения в чужую частную жизнь, а стирать потом эти свидетельства не хотел еще больше. В любом другом случае Майкл без проблем бы воспользовался служебным положением — интуиции своей он доверял, за принятые решения, если вдруг прокалывался (что редко, но все же случалось), привык отвечать, а не прикрывать их мухляжем с логами, да и потом, он тут именно по делам службы, а не из любопытства. Но этот случай был особенным. О том же, как он будет и будет ли вообще объясняться с капитаном, если окажется, что история с абсолютно здоровыми центаврианскими покойниками все-таки связана с — да чтоб вам провалиться! — магией, Майкл думать себе запретил. Двухместный номер был, что называется, средней паршивости: не дорогой, но и не самый дешевый даже из числа приличных. В таких обычно останавливаются коммивояжеры или коммерсанты средней руки, не собирающиеся вести на станции каких-то дел, а просто пролетающие в один из дальних секторов. Майкл быстро отдал компьютеру несколько стандартных команд вроде «повысить освещение», поверяя работу техники — на первый взгляд, никаких проблем не наблюдалось, — отметил наличие двух кроватей — не то чтобы его интересовала личная жизнь Стервятника, просто это был дополнительный аргумент в пользу того, что тот на «Вавилоне» с деловым визитом, — и только потом замер посреди комнаты, пытаясь уложить в голове состояние «интерьера». Почти все горизонтальные поверхности, включая треть пола, были завалены аккуратно сложенными черными брюками и рубашками. Лежащими поштучно то тут, то там. Да еще, похоже, пошитыми на чрезвычайно высокого и упитанного баскетболиста. Наконец его внимание привлекла конструкция на тумбочке возле одной из кроватей — тем, что ее никак не удавалось рассмотреть. Как только Майкл пытался сфокусировать взгляд, картинка перед глазами начинала расплываться, словно он настраивал визор или подбирал очки. Он тряхнул головой и машинально сделал несколько шагов в том направлении, на автомате обходя разбросанные по полу предметы гардероба. На визуальный эффект, впрочем, смена положения не оказала никакого влияния. Но тут раздался звон вызова. Майкл стукнул по линку: — Да. — Шеф, — раздался голос Ивановой, — код семь-п-р-ш-ш-ш-ш-ш… — коммуникатор тихонько зашумел помехами. — Понял, иду, — ответил Майкл и, ни мало не заботясь о том, услышала его Иванова или нет, отключился. О назначенном совещании по поводу активности теней — точнее, ее отсутствия, что изрядно беспокоило Деленн, — он помнил, просто, видимо, провозился со своим «шпионским оборудованием» дольше, чем ему казалось. Майкл фыркнул и отошел подальше от «фонящей» тумбочки, которая, кстати, была ощутимо и как-то непропорционально больше, чем ей положено. О том, что магия и техника плохо сочетаются, он помнил еще из невнятных детских объяснений Стервятника. Оставалось надеяться, что у этих субъектов присутствует хотя бы минимальный инстинкт самосохранения и они позаботятся о том, чтобы не вывести из строя систему жизнеобеспечения станции. Степень того самого «плохо» была не ясна, но приходилось опираться на тот минимум информации, что есть. С час назад Майкл перерыл все свои личные и служебные запасы в поисках максимально допотопных «жучков» — если он правильно помнил, чем проще техника, тем больше шансов, что она не «полетит», когда хозяева вернуться и начнут тут что-то химичить. В том, что они начнут, он был уверен на сто пятьдесят процентов — в конце концов, с его точки зрения словом «химичить» можно было обозначить и те действия, которые сами маги наверняка считали бытовыми и повседневными. И все равно установить прослушку стоило подальше от всего заколдованного — а в том, что украшающая номер «одежда» относиться именно к таким вещам, Майкл больше не сомневался. Ремус Люпин «Вавилон 5» по размерам напоминал маленький город. Куда как проще было бы, улети Сивый куда-нибудь на Ганимед или Ио! Впрочем, как известно, там хорошо, где нас нет. Однако с каждым новым шагом по «Зокало» и с каждой новой поездкой на турболифте Ремус все больше и больше убеждался, что на осмотр, не говоря уже об изучении, станции определенно понадобится не один день. Особенно если передвигаться по ней, не разделяясь. Он мысленно крыл почем свет стоит и Поттера, и Малфоя, и оставшихся на Земле коллег-авроров всех вместе и каждого в отдельности, но заставить себя отказаться от роли дуэньи пока что не мог. Отправлять мальчишек в одиночестве бродить по станции, каждого в разные сектора, было попросту опасно, не только из-за Сивого, хотя и его сноровку и потрясающее везение со счетов не сбросишь, но и из-за того, что тут вам не Земля. Стоит Гарри или Драко в случае столкновения запаниковать и, скажем, применить боевую магию высшего порядка, и часть станционной техники может выйти из строя, причем неизвестно, какая именно часть. Хорошо, если турболифты или там коммуникационный блок, а ну как жизнеобеспечение? На Земле, кстати, неопытные авроры иногда во время задержаний влипали в подобные неприятности, оборачивающиеся кучей бумажной волокиты, а то и компенсацией ущерба маггловским корпорациям — что министерство магии, в последнее время плохо сводившее концы с концами, ненавидело особенно сильно. Но дома технические обвалы, какими бы неприятными ни были, по крайне мере, не угрожали напрямую ничьей жизни, здесь же неосторожность такого рода могла кончиться куда более плачевно. Отправить же Гарри и Драко в другой конец станции вдвоем, чтобы они сдерживали друг друга и прикрывали друг другу спины, было не менее опасно, потому что Ремус подозревал, что, оставшись наедине, эти двое не спины будут друг другу прикрывать, а выяснять отношения, и хорошо если до дуэли не дойдет. Даже сейчас, когда они втроем продвигались по «Зокало», сканируя местность на следы остаточной магии, он буквально кожей чувствовал, как мальчишки бросают за его спиной друг на друга наряженные взгляды, и улавливал, как они тихонько переругиваются, когда думают, что их не слышат. Человек бы и не услышал, но у оборотней очень тонкий слух. Возможно, самым разумным было все-таки попросить о помощи Снейпа. Пусть тот формально и являлся всего лишь зельеваром, но весьма неплохо разбирался и в боевой магии, и в сопряжении магических и технических полей, а главное, умел не терять головы в напряженной ситуации — в этом Ремус уже успел убедиться. Однако, когда они покидали номер, никто так и не предложил Снейпу составить им компанию. Гарри — потому что этой компании, очевидно, не желал, у Драко же, судя по ухмыляющейся физиономии, были какие-то особые соображения на этот счет, делиться которыми он не спешил, а может и вовсе не собирался. О своих же мотивах Ремус старался не задумываться. Говоря по чести, мысль о том, что Снейп сейчас сортирует свои бесконечные флакончики, просматривает их на свет, прилаживает горелку, обустраивает лабораторию — в каюте, там, где ему не грозит встреча с Сивым, — почему-то грела Ремусу душу, несмотря на то, что это было мало того что неразумно, так еще и неудобно. «Зокало» буквально кишел сотрудниками технической службы. То тут, то там стены зияли прорехами открытых панелей, возле которых суетились бригады по два-три человека. Ругани слышно не было — скорее, глухое ворчание на какие-то провода и переходящую границы разумного скупость сенатского комитета по надзору за «Вавилоном 5», озабоченного исключительно обстановкой собственных домов и престижностью личного транспорта. Обычный набор, сопровождающий ремонт мелких неисправностей, когда этих неисправностей вдруг случается много одновременно. — Он здесь! — восторженным шепотом произнес Гарри и ткнул пальцем в показания приборов. — Он был здесь, — тихо поправил Ремус. Оборудование уловило остаточную магию, но распад частиц говорил о том, что эта магия применялась более пяти часов назад. — Это мы и так знали, — пробурчал Драко. — Толку-то. — Что, не терпится заняться делом, а, Малфой? — отыгрался смущенный своей прежней восторженностью Гарри. — Что-то я не замечал за тобой подобного рвения раньше. — Поттер, кулаками и палочками пусть размахивают кретины, которым не хватает мозгов для действий более тонких. — Молодые люди, не отвлекайтесь, будьте добры, — безнадежно попросил Ремус. Он по опыту знал, что хватит их на полчаса максимум. — Давайте пройдемся до центрального казино. Но стоило им только повернуть и сделать буквально шаг в том направлении, как Ремус почувствовал, что в кармане наливается теплом Сквозное зеркало. Самым непонятным было то, что никаких средств связи он, вроде бы, с собой из каюты не брал. Он вытащил из кармана небольшой неброский темный прямоугольник, похожий на маггловскую пудреницу, и щелкнул крышкой. На одной стороне открывшейся коробки было обычное зеркало, а на другой — зачарованное. Стандартный элемент экипировки аврора — Ремус заказал эту пару для них со Снейпом в отделе технического обслуживания перед отлетом с Земли. Сквозными зеркалами предпочитали пользоваться в основном женщины — вероятно, из-за внешнего сходства с пудреницей, — мужчины же, даже работая в паре на выездах, чаще выбирали чары патронуса, но сам Ремус находил это довольно глупым: в конце концов, они живут уже в двадцать третьем веке, и пудреница в руках мужчины давным-давно не вызывает у окружающих магглов никакого удивления. — Люпин, поднимись на второй уровень к границе синего сектора, — приказным тоном распорядился Снейп. — Жду через пятнадцать минут. — И немедленно отключился. — Спешу и падаю, — пробормотал Ремус себе под нос. Однако, убрав зеркало обратно в карман, он повернулся к своим подопечным стажерам и окинул их взглядом бдительной мамочки, решавшей, можно ли оставить своих непослушных чад без присмотра хотя бы на десять минут. — Что, шеф, — осведомился Драко, — начальство вызывает? То есть, разумеется, я хотел сказать: труба зовет? — Да, что-то в этом роде, — фыркнул Ремус, сам толком не зная, на какой из вопросов отвечает. — Оставайтесь здесь и ничего — повторяю, ничего! — не предпринимайте. Можете пока перекусить. — Пожалуй, не помешает, — согласился Гарри, у которого уже с час красноречиво бурчало в животе. — Представляю, чем питаются магглы, да еще и в космосе, — пробормотал Драко, однако этим и ограничился: видимо, тоже успел проголодаться. — Малфой, ты в самом деле полагаешь, что магглы питаются не тем, чем мы? — не смог промолчать Гарри. — Да ты просто неандерталец. — Пролистал перед отлетом словарь, а, Поттер? Не иначе, впервые в жизни. Ремус возвел очи горе и благодушно осведомился: — Мне наложить на вас «силенцио» до моего возвращения?

* * *

Поднимаясь к месту встречи со Снейпом, Ремус все еще размышлял о том, что, вероятно, следовало все-таки выполнить угрозу, какой бы неубедительной та ни была. Конечно, «фините инкантатем», действующее на все простые чары, никто не отменял, но, может, это дало бы пятнадцать-двадцать минут дополнительного времени до того, как эти двое опять начнут собачиться. Детский сад, ей-богу! Снейпа на месте не оказалось, но не успел Ремус растеряться и начать строить предположения о том, что бы это значило, как прямо над ухом раздался характерный легкий хлопок, а еще через пару секунд в воздухе материализовалась знакомая носатая физиономия, очевидно, открытая капюшоном мантии-невидимки. Ремус машинально сунул руку в карман, туда, куда перед выходом из каюты убрал свою уменьшенную мантию, и нащупал на том месте только Сквозное зеркало. — Ты! — Да, я забрал твою мантию и заменил ее на зеркало, когда ты уходил. Залезай быстрее, — Снейп распахнул полы. Ремус молча послушался. Лекцию о профессиональной этике и здоровых рабочих отношениях он решил отложить на потом: во-первых, потому что тон голоса Снейпа и в самом деле был довольно встревоженным, а во-вторых, потому что практически онемел от такой наглости. Худощавый до состояния «гремит при ходьбе костями» Снейп был довольно высок, Ремус — чуть ниже, но тоже не карлик, плюс отличался довольно плотным телосложением: упитанным не был, но до скелета ему было очень далеко, кроме того, работа в аврорате прекрасно развивала мышцы (о том, что развитию мышц способствуют и ежемесячные трансформации, он постарался забыть сразу после хогвартского курса ЗОТИ). Да и вообще двум взрослым мужчинам вдвоем под мантией-невидимкой разместиться было достаточно непросто. А ведь придется еще и передвигаться в таком состоянии. Однако, в конце концов, они кое-как утрамбовались под легкой невесомой тканью. Снейп, держащий в правой руке большой старомодный докторский саквояж, левой рукой обхватил Ремуса за талию, — и у того в висках моментально гулко застучала кровь, вспотели ладони и чуть закружилась голова. Странно: они уже оказывались в подобном тесном контакте друг с другом — при посадке на транспорт, в толчее на таможне «Вавилона», — но ни у разу у него не возникало такой сильной реакции на простую близость снейповского горячего тела, на его запах, пряный, горьковатый, полынный — такой характерный, такой ему подходящий. Ремус коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь справиться с подступающим возбуждением. Мерлин, пора, наверное, завести себе хоть какого-нибудь любовника. Или любовницу. А то, похоже, тело все-таки устало мириться с недостатком хозяйского внимания. Снейп сильно, властно нажал рукой Ремусу на талию, побуждая двигаться вперед, что прояснению сознания явно не способствовало. — Ку…кх-кх… Куда мы идем? — хрипло выдохнул Ремус. — В офис службы безопасности, — невозмутимо пояснил Снейп. Если он что-то и заметил, то не подал виду. — Куда-куда?! — переспросил Ремус чуть ли не в полный голос. Правда — нет худа без добра — возбуждение, видимо, тоже испугалось подобной авантюры и притихло. — Не голоси, — коротко прокомментировал Снейп, продолжая тащить его за собой. Они уже пересекли границу секторов и теперь двигались по синей зоне. — Если я хоть сколько-то его знаю… Гм. В общем, есть вероятность, что в офисе сейчас никого нет, а значит, у нас есть хорошая возможность порыться в файлах станционной службы безопасности. Криминальные отчеты. Заявления о кражах. Странные трупы. Ты ведь сможешь взломать систему? — Без оборудования — нет. Снейп посмотрел на него как на законченного кретина — Ремус не столько увидел, сколько почувствовал этот взгляд, — словно говоря: «Ты что думаешь, я упустил это из виду?» — И я не уверен, что смогу замести следы, — продолжил Ремус. — Что ж, — после секундного раздумья отозвался Снейп, — пусть узнает. — Кто? Впрочем, ответ на этот вопрос был не слишком нужен: Ремус и так понял, кто, а заодно снова почувствовал укол дурацкой неуместной ревности — он наконец-то опознал это ощущение, появившееся на таможне при встрече с лысым магглом, бывшим, видимо, начальником службы безопасности «Вавилона 5». Когда они подошли к дверям офиса, Снейп, не мудрствуя лукаво, осторожно, чтобы не сползла мантия, поставил саквояж на пол, вытащил палочку, взмахнул ей, практически не целясь, и произнес: — Alohomora. Электронный замок среагировал не столько на само заклинание, сколько на магию вообще, замигал, плюнул струйкой дыма, и дверь открылась. Ремус мысленно пометил себе взять этот способ на вооружение. «Алохомора» было очень простым заклинанием, обычно оно не могло хоть сколько-нибудь повлиять на технику. Но если опытный маг, в принципе способный на невербальную магию, все-таки произносил слова заклятья, это обычно немного усиливало чары. Видимо, этого «немного» хватило, чтобы электронный замок на секунду закоротило. Внутри Снейп повел себя и вовсе по-хозяйски. Сбросил мантию-невидимку, поместил саквояж на стол, взмахнул палочкой, снимая маскировку, и сделал рукой приглашающий жест — распоряжайся, мол. Саквояж этот, кстати, Ремус приметил еще на Земле и долго не мог взять в толк, зачем он нужен, да еще и с чарами маскировки — каждое лишнее заклинание было для них на вес золота. Теперь же он был вынужден признать, что именно в данном случае маскировка была необходима: если бы таможенники увидели этот чемоданчик без маски, они бы непременно к нему прицепились. Серебристый полированный контейнер был сделан из того же изолирующего материала, в котором магллы перевозили предметы, выделяющие радиацию. Маги же довольно давно открыли для себя, что этот материал предохранят то, что находится внутри, от магического фона, и держали в таких чемоданчиках высокотехнологичное маггловское оборудование, которым пользовались сами. Ремус хмыкнул, подошел к столу и занялся взломом системы.

* * *

На обратном пути мантией-невидимкой решили не пользоваться: синий сектор, или, по крайней мере, тот его уровень, на котором находились офис службы безопасности и приемная капитана «Вавилона 5», не был закрыт для посетителей станции. Но, по правде говоря, еще одной проходки под мантией Ремус бы просто не выдержал. Не столько даже из-за близости Снейпа — хотя его горько-пряный, такой притягательный запах с каждой минутой казался все насыщеннее и все сильнее бил в ноздри, — сколько из-за того, что все его тело буквально горело от жажды движения, скорости. Хотелось сорваться с места и рвануть вперед, не разбирая дороги и не думая о цели, просто бежать, будто догоняя луну. Ремус с большим трудом заставлял себя не сбиваться с и так-то чересчур быстрого шага. — Люпин, ты что, в самом деле боишься, что, если на секунду отвернешься, Поттер и Малфой друг друга покалечат? — ехидный тон Снейпа изрядно терял в эффективности из-за того, что тот запыхался: не привык, как и большинство магов, к физическим нагрузкам. О Гарри с Драко Люпин в тот момент совершенно не думал, но замечание, сделанное как раз в «Зокало», пришлось кстати: отвлекло от собственного странного состояния и заставило быстро осмотреться по сторонам, выискивая глазами подопечных. Мальчишки обнаружились в открытом кафетерии в центре зоны. Оба уныло ковыряли вилкой в тарелках и держались довольно мирно. Непривычно мирно. А также выглядели изрядно сконфуженными. Какого Гадеса опять случилось? — Что ж, я так и предполагал, — пробормотал Снейп себе под нос, оценив картину. — Что ты предполагал? Снейп от вопроса отмахнулся, неопределенно поведя рукой, и бодрым шагом направился к ребятам. От этого пренебрежительного жеста, к которым Ремус вообще-то уже привык, в тот момент нестерпимо захотелось взвыть. В голос, надрывно, выплескивая тоску по чему-то недостижимому и неописуемо прекрасному, подставляя горящие глаза неровному лунному свету. Когда в голову уже во второй раз пришло воспоминание о луне, Ремус наконец-то понял, что с ним происходит. Он в два прыжка пересек разделяющее его и остальных расстояние. Снейп возвышался над столиком и кривил губы, собираясь, похоже, произнести что-то вроде: «Уж не знаю почему, но я решил потратить на помощь вам, ротозеям, толику своего бесценного времени», но Ремус его опередил: — Возвращаемся в каюты. Немедленно! Майкл Гарибальди Когда Майкл вернулся в офис, он сразу понял, что здесь побывал кто-то посторонний. Ему даже не нужно было проверять систему доступа — такие вещи он чувствовал сразу и безошибочно, что не раз спасало ему жизнь и свободу. Когда по долгу службы и велению сердца постоянно конфликтуешь с криминальными группировками, учишься замечать ловушки и подставы. Или быстро становишься заключенным, а то и покойником. Полуторагодичной давности выстрел в спину, правда, изрядно поколебал веру Майкла в собственные инстинкты, однако раз уж они проснулись и подали сигнал тревоги, он доверился им безоговорочно. Майкл замер на пороге, стараясь ни к чему не прикасаться даже мимолетно, и поднес к губам линк: — Гарибальди — Аллену. Гарибальди — Аллену. Зак, ответь. Зак на связь не выходил, что было уже совсем паршиво и могло свидетельствовать о действительно крупных неприятностях — не чета балаганным фокусам, — однако проблемы нужно было решать по порядку. — Шеф, — раздалось из-за спины, — что-то случилось? Майкл резко обернулся и столкнулся взглядом с Лу Велчем. — Весьма вероятно. У нас завелся взломщик, а Зак не выходит на связь. — Сейчас все сделаем в лучшем виде, шеф, — флегматично откликнулся Велч, доставая оружие. Его слегка оплывшая фигура при первых словах Майкла будто подобралась, а взгляд из привычно-добродушного стал жестким и сосредоточенным. — А у Зака, кстати, просто линк «полетел». И у меня тоже, — он продемонстрировал руку с отсутствующим коммуникатором. — Только что от техников. Сказали, что посмотрят, а замены у них пока нет. Вы же знаете, они крупный запас не держат. Эти штуки редко ломаются, но за последние три дня мой — уже шестой случай. Чертовщина какая-то. Гремлины у нас завелись, что ли? — Понятно, — Майкл слегка расслабился. — А Зак — бестолочь. Докладывать надо немедленно, если остаешься без связи. Ну, будет ему на орехи. Велч слегка сконфузился — не ожидал, что случайно подставит товарища, — но быстро вернулся в рабочее состояние. — Отойдите-ка, шеф, я все проверю. — Давай вместе. Они быстро, но тщательно обследовали офис, но ничего не нашли — впрочем, после предположения про гремлинов Майкл в таком исходе уже почти не сомневался. — Видимо, замок коротит, — сделал вывод Велч. — Передать техникам заявку? Хотя они сегодня буквально с ног сбились. У нас в последние дни чистый вавилон. Кхм… Оба улыбнулись нечаянному каламбуру. — На «Вавилоне 5» постоянный вавилон, Лу, — фыркнул Майкл. — Но заявку передай, все-таки офис службы безопасности. Придется им еще побегать, уж ничего не поделаешь. И вот что, потом захвати Мориши, спустись с ним в трущобы, отыщи Зака и отправляйтесь-ка по домам — нечего по станции без связи шляться. Велч попробовал протестовать — Майкл подбирал в команду людей, которые любили свою работу, а потому нечаянным отгулам не слишком радовались, что, кстати, вполне объясняло и молчание Зака: тоже не хотел вылететь за пределы поля из-за проблемы с линком. Однако Майкл парой фраз призвал Велча к порядку, выпроводил его искать второго обиженного фортуной и рухнул в свое кресло. Поразмыслив с минуту, все-таки запустил систему проверки доступа, хотя почти не сомневался, что она покажет взлом базы данных. Если, конечно, Стервятник не замел следы — о степени его подкованности в такой технологии Майкл ничего не знал. Впрочем, если рутинная проверка ничего не даст, можно будет позже покопаться внимательнее — чисто для порядка. Ну Стервятник, ну наглец! Это называется, обменялись «любезностями». Майкл расхохотался в голос. Эта дурацкая, почти абсурдная ситуация живо напомнила ему бостонскую юность. Однако, воспоминания воспоминаниями, а дело — делом. Вряд ли Стервятник залез в офис просто для того, чтобы насолить Майклу. Ему была нужна информация, а значит, его дело на станции, каким бы они ни было, скорее всего, связано с деятельностью службы безопасности. Майкл быстро нажал несколько кнопок на консоли, вызывая на экран информационный поток из каюты в коричневом секторе. Как оказалось, очень вовремя: именно в эту минуту открылась дверь, пропуская в помещение Стервятника и его приятеля, который выглядел еще испуганнее, чем утром на таможне. Похоже, этот Люпин был в двух шагах от полной паники. Однако, говорил он уверенно, даже, пожалуй, жестко: — Северус, мне все равно, кем ты меня считаешь: параноиком, истериком… — Кисейной барышней, — в тон ему ехидно продолжил Стервятник, однако Майкл уловил в его голосе беспокойные нотки. — Согласно расчетам, у тебя еще есть часов сорок, может, сорок четыре, а если мы уберемся из системы раньше, то… — Да к Мордреду твои ебанные расчеты! — завопил Люпин. — Они не мои, — глухо откликнулся Стервятник, подошел в своей тумбочке и принялся, прищурившись, изучать расставленные на ней предметы (в которых Майкл по-прежнему видел рябящие черные рубашки и брюки). — Извини, — Люпин рухнул на соседнюю кровать и запустил пальцы в свою полуседую шевелюру. — Просто… — Просто ты паникер, Люпин. Ты ведь принимал зелье? — Да, но… — Никаких но. Люпин, последняя модификация тем и хороша, что действует без привязки к циклу. Конечно, пить нужно каждый день и выходит в итоге значительно дороже, но за все, как известно, надо платить. — Очень свежая мысль, — фыркнул Люпин, которому, похоже, все-таки слегка полегчало. — Это классика, Люпин, она всегда уместна. Вот, держи, — без паузы продолжил Стервятник и запустил в собеседника одной из «рубашек». Тот чрезвычайно ловко — по виду и не скажешь, что на такое способен, — перехватил «снаряд» левой рукой, поднес ближе, отвел в сторону праву руку и, поколебавшись с секунду, замер: — Ты маскировку снял? — Что? Ах, да, маскировка. Подожди-ка. Стерятник пересек комнату, подошел поближе к дверям в ванную (именно там Майкл и установил жучки, рассудив, что в ванной комнате и так много техники, а значит, рядом с ней с магией они будут аккуратнее), вытащил из кармана полированную палку, похожую на короткую указку, и принялся молча делать какие-то пассы. На четвертой или пятой попытке его нос буквально впечатался в экран. То есть, разумеется, это просто жучок оказался у самого его лица. Майкл беззвучно выругался. Нет, ну кто так делает, а? Обнаружил устройство слежения — ладно, молодец, гений и все такое прочее. Но кто же так нагло демонстрирует следящему свою осведомленность? Стервятник отвел жучок чуть дальше — а может, просто криво поставил на какую-то полку примерно на уровне глаз, — ухмыльнулся и продемонстрировал Майклу средний палец. Потом сделал еще какое-то движение своей указкой, и изображение пропало, а из динамиков донесся звук помех. Ремус Люпин — Ты маскировку снял? — Ремус сам не понял, зачем спросил Снейпа об этом, — в конце концов, он мог бы снять чары и самостоятельно. Возможно, он просто подсознательно хотел оттянуть момент приема Аконитового зелья. — Что? Ах, да, маскировка. Подожди-ка. Тут Снейп повел себя странно. Зачем-то отошел к двери в ванную комнату, достал палочку и принялся, судя по движению кисти, накладывать непонятно на что разные модификации заклинания «акцио» разной же мощности. На четвертой или пятой попытке к нему в руку влетело небольшое устройство слежения достаточно старой конструкции. Ремус беззвучно присвистнул. Этот вариант, насколько он помнил, к магии был более или менее устойчив — что ж, с выдумкой работают маггловские службы. Точнее, один лысый маггл, которого отчаянно, до дрожи в руках хотелось задушить, — Ремус очень надеялся, что столь сильное и кровожадное желание вызвано исключительно близостью волка. Тем временем Снейп, вместо того, чтобы воспользоваться «эванеско», наложил на жучок совсем слабые чары левитации — тот даже в воздухе держался с трудом и криво, — и, улыбнувшись — не усмехнувшись, а именно улыбнувшись, будто по-настоящему веселой и милой шутке или приятному воспоминанию, — продемонстрировал устройству средний палец. Затем взмахнул палочкой и — снова вместо «эванеско» — замысловатым движением снял маскировку со всех магических предметов в комнате разом. Волну магии ощутил даже Ремус, а уж жучок-то, каким бы простеньким ни был, и вовсе моментально вышел из строя и с тихим шлепком упал на пол. — Н-да, — пробормотал Снейп себе под нос, — Енот-то, я смотрю, совсем не изменился. Ремусу давно уже хотелось спросить, что же именно, в конце концов, связывало Снейпа и этого маггла, и сейчас, когда всю свою силу воли он чисто инстинктивно, прекрасно понимая бесполезность предприятия, но все-таки направлял на борьбу с поступающим волком, он не смог сдержатся. В последний момент все-таки каким-то чудом он умудрился переформулировать вопрос и вместо того, чрезмерно личного, задал другой: — Почему ты зовешь его Енотом? Ладно, на таможне ты его дразнил, — «и он тебя тоже, и тебе это нравилось, и меня это бесит», — но теперь-то он тебя не слышит. Снейп вздрогнул, как будто только сейчас понял, что произнес последнюю фразу вслух, помолчал несколько секунд, но все-таки ответил: — Потому что я не помню его имя. Сказано это было таким тоном, что Ремус не понял, шутит Снейп или говорит серьезно. Ремус, скорее из чистого упрямства, собирался прояснить этот момент, но Снейп вдруг посмотрел на него с каким-то странным удивлением, как будто уловил его предыдущие мысли — что было не так уж невероятно: с близостью волка удерживать блок в сознании получалось плохо, — и Ремус забыл обо всем, залившись румянцем. И тут же мысленно отругал себя за такую подростковую реакцию. — Мы можем что-нибудь сделать? — спросил он просто для того, чтобы что-то сказать. И опять разозлился на себя: такой невнятный и не имеющий отношения к теме беседы вопрос не смогли бы понять и ближайшие его друзья. Но просто это было то, единственное, о чем он мог сейчас думать (кроме снейповских личных тайн, Отелло недоделанный!). «Полнолуние». Сивый. Но Снейп каким-то непостижимым образом все понял правильно. — Нет. Короткий и тихий ответ прозвучал как грозный раскат грома. Сгустились тучи, небо налилось свинцовой тяжестью и стало ниже, и путь ты не заметил смертоносный электрический разряд, но — он был. И будет. Закон природы. Снейп подошел ближе и уселся на свою кровать. Он молчал, не добавил ни одной классической банальности, вроде «ты и сам это понимаешь», — и отчего-то Ремус был ему за это благодарен так, как никому и никогда в жизни. — У Сивого ведь нет запаса Аконитового зелья? — будничным тоном осведомился Снейп. Ремус воззрился на собеседника с плохо скрываемым удивлением. В аврорате так и не пришли к единому мнению, и все же большинство склонялось к тому, что Сивый зелье не принимает. Это вполне согласовывалось с его канувшей в Лету политической демагогией, однако Ремус был уверен: что бы там Сивый ни говорил и к чему бы ни призывал, Аконитовое зелье он принимал еще в те времена, когда промышлял политикой — только зелье могло помочь так точно, точечно спланировать акции, — и принимает до сих пор. Сумасшедшего, не контролирующего себя убийцу поймают быстро — постоянно уходить от облав может только убийца расчетливый и хитрый. Да и простая математика утверждала, что за двадцать пять первых лет в бегах без зелья Сивый бы уже оставил за собой такую гору трупов, которую при всем желании не смогли бы скрыть даже в сахарском инопланетном анклаве на Земле. Сивый бы засветился намного раньше. Нет, это не луна пробуждала в нем кровожадного монстра, это Сивый использовал луну, чтобы оправдать свою жажду крови. Но тот факт, что эту уверенность так спокойно, буднично, как нечто само собой разумеющееся, разделял именно Снейп, Ремуса почему-то несказанно удивило и обрадовало. Однако вслух он ничего не сказал, а ограничился коротким ответом: — По нашим данным — нет. — Что ж, в таком случае… — Снейп оборвал сам себя, и его лицо приняло скептическое выражение. — И все же, Люпин, ты ошибаешься. У тебя просто разыгралась паранойя. Расчеты делал лучший магастрофизик Земли, он не допускает таких ошибок. — Да хоть лучший магастрофизик нашей галактики и парочки соседних в придачу! — огрызнулся Ремус. — Я чувствую, понима… Постой, — спохватился он, — а ты-то откуда знаешь, кто именно делал эти несчастные расчеты? Снейп слегка покраснел и отвел глаза. Ремус терпеливо ждал ответа, хотя, по большому счету, с каждой проходящей секундой все больше и больше убеждался, что уже этот ответ, каким бы диким это ни казалось, получил: ведь если бы Снейп просто вытащил эту информацию из сотрудников отдела технического обслуживания аврората, он бы не молчал и не прятал глаза. В конце концов, что может естественнее и невиннее подобного любопытства? — Северус?.. — все-таки нарушил молчание Ремус, наклонил голову и слегка подался вперед, пытаясь поймать его взгляд. — Я предпочитаю знать, — нашелся, наконец, тот. Еще одна потрясающая банальность хоть в каком-то смысле и соответствовала действительности, — Снейп в самом деле ощутимо выходил из равновесия, если вдруг оказывалось, что он чего-то не знает, — но все же не имела отношения к делу. И это обстоятельство, а также потрясающе самодовольный тон, которым была произнесена последняя фраза, пусть даже этот тон и был всего лишь следствием смущения, неожиданно вывели Ремуса из себя: — Я в благотворительности не нуждаюсь! И в состоянии при необходимости заплатить за себя самостоятельно. Тебе деньги девать некуда? Займись своим гардеробом! Тоже мне, Рокфеллер выискался! Снейп сощурился. Он относился к собственному внешнему виду абсолютно пренебрежительно — если одежда чистая и не рваная, то большего от нее и не требуется, — но не выносил, когда кто-то указывал ему на это обстоятельство. — У нашего волка прорезались зубки? Ты, Люпин, может, и в состоянии за себя заплатить, но ты не в состоянии вытащить голову из песка и что-то для себя сделать! — последние несколько слов он практически прошипел. — Я не нуждаюсь в твоей гребаной опеке! — завопил Ремус, резко вскочил на ноги, но пошатнулся и чуть не упал: в период перед самым превращением его координация оставляла желать много лучшего. Снейп дернулся его поддержать. Короткое движение, поначалу рваное, хранящее налет яростной дрожи, буквально на глазах — если бы глаза были способны воспринимать столь быстро меняющееся изображение — становилось гибким и плавным. Оказавшись рядом, Снейп крепко ухватил Ремуса за локоть и несильно толкнул его обратно на кровать, проворчав себе под нос: — Черта с два ты не нуждаешься, болонка несчастная. — Спасибо, — хрипло пробормотал Ремус. Внезапная ярость улетучилась столь же стремительно и неожиданно, сколь и вспыхнула. Снейп предпочел истолковать его слова по-своему: — Проехали, Люпин. Считай, что я заботился о своей безопасности. И если окажется, что этот гений все-таки обсчитался, я сдеру с него такую неустойку, что мало не покажется. — Я верну тебе деньги. — Иди к Мордреду, — беззлобно огрызнулся Снейп. — Аврорат каждый год своим примером доказывает, что старая поговорка верна: скупой платит дважды. Раз уж я ввязался в эту авантюру, то не собираюсь следовать сему дурному примеру. И, — добавил он, — раз уж ты так уверен, то выпей, наконец, зелье. С этими словами он развернулся и направился в ванную комнату. Ремус мог бы сказать «деликатно развернулся», если бы слово «деликатно» можно было поставить в один смысловой ряд с именем Северуса Снейпа. Когда Снейп спустя несколько минут вышел из ванной, Ремус уже опорожнил пузырек с зельем и лежал на своей кровати, бесцельно глядя в потолок. Выматывающая жажда движения схлынула — осталось только нервное покалывание в кончиках пальцев, легкий пьяный туман в голове да щемящее чувство где-то в районе солнечного сплетения. Так и тянуло, словно он и в самом деле был немного пьян, посетовать на несовершенство этого мира, в котором никто, даже самое удачливое существо на свете, никогда не догонит горящий на темном небосклоне желто-белый лунный диск. — А где база данных станционной службы безопасности? — без особого интереса, просто в рамках борьбы с накатившей меланхолией, спросил Ремус. — Отдал Малфою для изучения и анализа, — фыркнул Снейп. — Раз уж ты до конца дня запер его в каюте, пусть займется хоть чем-нибудь полезным. — Ясно, — откликнулся Ремус. Цитировать устав было лень, как и спорить, и что-то объяснять. По станционному времени был еще ранний вечер, но Ремусу казалось, что космическая тьма за переборками обернулась настоящей ночной — глухой и безнадежной. Скоро в черную палитру вольются алые нити, и, наверное, стоило все-таки рискнуть и отправить Гарри и Драко побродить по станции, но он не мог. Просто — не мог. — Главный ошибся, — сообщил Ремус равнодушному потолку. — Ему не стоило поручать это мне. — Что? — Снейп, гремевший своими склянками у тумбочки, резко развернулся в его сторону. — Мерлин, Люпин, ты что, серьезно? — Только не говори, что ты в меня веришь, — фыркнул Ремус. — Такого великодушия, да еще и от тебя, я, боюсь, не переживу. Снейп обогнул кровать и аккуратно уселся на нее с той стороны, что была ближе к Ремусу. — Знаешь, Люпин, — отчеканил он, — в твоем возрасте пора бы уже избавиться от наивности и перестать мерить окружающих по себе. Сивый трижды обводил аврорат вокруг пальца, — продолжил он более ровным тоном. — Ты ведь наверняка в курсе, что из-за этих оплошностей нескольким сотрудникам пришлось распрощаться с видами на карьеру. Большинство наших лучших авроров амбициозны, а такие пятна в личном деле амбициозным людям ни к чему. А ты… — Он оборвал сам себя, усмехнулся и резюмировал: — Тебя просто подставили, благородный ты осел. Ремус чуть приподнялся на локте и взглянул на собеседника: — Тогда что ты здесь делаешь? — Возможно, у меня просто неизлечимая наследственная страсть к сомнительным авантюрам во имя еще более сомнительных, но высоких идеалов. Снейп отвел взгляд. Он смотрел в стену как в зеркало, словно видел там что-то, недоступное обычному взору, и Ремус смутно припомнил, что лет двадцать назад почти сразу по приезде в Британию Снейп — кажется, с подачи как раз Малфоя-старшего — ввязался в какую-то криминальную историю. Спасло его тогда только заступничество директора Хогвартса, который, похоже, просто не смог пройти мимо такой потрясающей исторической шутки. Предок и тезка Снейпа, один из бывших директоров Хогвартса. Новейшая магическая история никогда не была любимым предметом Ремуса, и он помнил только, что в конце двадцатого века, во время гражданской войны, тот Снейп был шпионом и вроде как погиб, но его портрет так и не появился в Хогвартсе. Почему-то — он забыл, почему именно, но причина была — это никого не удивило; портрет был просто создан искусственно. А спустя примерно восемьдесят лет в пару ему сам собой, как и положено, появился другой. Бывший, теперь уже точно покойный, директор — худощавый мужчина, в чьих седых волосах еще виднелось несколько черных прядей, — снисходительно ухмылялся, глядя на изображение себя в молодости, и его не по возрасту яркие глаза горели ехидным блеском… — Люпин, прекращай заниматься самоедством! — прикрикнул Снейп, и Ремус вынырнул из своих мыслей, которые, говоря по правде, от самоедства были далеки, но исключительно на поверхности. Вероятно, он и припоминал-то эти детали, чтобы не думать о том, что его действительно волновало. — Северус, не надо. Я знаю, что… — Ты знаешь, — перебил его Снейп, — или, по крайней мере, должен знать, что против оборотня в волчьей форме шансов сейчас нет даже у нас, не то что у стажеров. Мы на полностью компьютеризированной космической станции и можем применять только очень ограниченный спектр сильных боевых чар, а у оборотней очень высокая сопротивляемость. Вот все это ты действительно должен бы знать. Кроме того… — Он искоса взглянул на Ремуса и все-таки промолчал, но тот и так понял, что он собирался сказать: кроме того, новый труп даст новую информацию об убийце. Законы криминальных расследований, будь они неладны! — Договаривай, — глухо прорычал Ремус. — Нет уж, на этот раз пощажу твою трепетную душевную организацию. Вдруг твоя психика не выдержит. Я поставил на успех этого задания, и терять деньги не намерен. Сформулировано было так витиевато, что до Ремуса только через пару минут дошел упакованный в едкие замечания истинный смысл высказывания. А потом проснулся волк.