краска

      Если приглядеться, то можно было заметить, что настроение и состояние Феликса было прямо пропорционально погоде Сеула. Сначала была тёплая, искрящаяся осень. Оранжевые листочки весело и громко трещали под ногами, пока такой же задорный голос Ли что-то басил под боком. Маленькие пташки вились под ногами, как и сам мальчишка, вселяя в ребят часть своей неиссякаемой жизненной энергии. Солнце пригревало пока ещё не промёрзшую землю, а улыбка парня грела душу одного влюблённого Хёнджина.       А потом вдруг наступила зима. Неожиданно, быстро и жестоко.       Счастье Феликса померкло вместе с первыми настоящими морозами, будто температура воздуха действительно влияла на его эмоции. Ещё вчера он был таким счастливым, а сегодня уже выглядел таким... разбитым. Замёрзшим.       Лучше со временем не становилось. Холода не отступали, метели больно били снегом по щекам, а Ёнбок всё мрачнее и мрачнее. Солнечный мальчик спрятался где-то глубоко внутри, а на его место пришла его тень, кутающаяся в безразмерные толстовки и шарфы. Тени, что въелись в нежную кожу под его глазами, становились уже не синими, а фиолетовыми. Будто забирали краску с его мягких волос. Уголки губ редко поднимались до отметки «нейтрально», что уж говорить о полноценной улыбке. Вечно опущены вниз, как и взгляд.       Ни Джисон, ни Хёнджин не могли выпытать, что же происходит. Оба безумно волновались, но Феликс на все их расспросы только отшучивался.       «Всё в порядке, правда. Просто не выспался»       А Хван от этого «всё в порядке» попросту умирал внутри. Как же больно было смотреть на то, как вянет его личная ромашка. Даже прикоснуться и согреть не мог, ведь знал, что только Чан может так делать. Обнять, потрепать волосы и сказать «всё и правда будет в порядке, слышишь?»       Только вот Крис этого не делал. ***       Терпение Хёнджина было уже на исходе. Невыносимо было смотреть на такого Ликса, просто невозможно. Джин ревел каждый божий день, жёг свои же рисунки, изредка курил и всё чаще выпивал. Летел с обрыва, и даже Хан не мог его удержать, поэтому тонул вместе с ним. Феликс всё реже проводил время с ними, поэтому у парней была масса времени, чтобы обсудить чувства Хвана.       — Сони, я не могу просто сидеть и смотреть на это. Мы должны с ним поговорить —, они снова дома у Хёнджина, один на один со своими эмоциями и переживаниями.       — Знаю, знаю, но мы же пытались. Он просто ничего не рассказывает нам! Будто мы не его друзья вовсе! — Джисон жутко негодовал по этому поводу. Считал, что Феликс должен им доверять, ведь они помогут.       Настойчивый стук в дверь застаёт их врасплох.       — Надеюсь, это не твоя родня —, Хан поднимается со своего места и слегка пьяно вышагивает в коридор, намереваясь встретить незваного гостя. И каково же было его удивление, когда на пороге он увидел заплаканного Ли, смущённо мнущего края своего голубого шарфа.       — Я зайду? ***       Они потратили целых полчаса на то, чтобы хоть немного разговорить несчастного мальчишку. Сначала он плакал взахлёб, потом злился и кричал «ненавижу, ненавижу блять!» Потом снова плакал, а после и вовсе стих и уставился в стену.       Хёнджину очень, очень плохо. Нужно согреть, защитить, помочь. А Феликс не подпускает.       — Так ты расскажешь, что произошло? — Джисона начинает раздражать закрытость его друга. Он ему такие тайны доверял, что на всю жизнь опозорить можно, а тот в ответ только закрывается.       — Ладно, ладно... это всё из-за Чана. Мне кажется, у нас проблемы.       У Хвана сердце падает за пределы человеческого организма, прямиком в Ад, а потом возвращается и взволнованно бьётся где-то в области желудка, вызывая тошноту. Его голос хрипит, желваки ходуном пошли от нарастающей злости, а кулаки сжались до красных отметин от ногтей.       Он подозревает, что произошло, но верить в это не хочется.

{flashback}

      Сначала всё было так хорошо. Милые свидания, неловкие поцелуи перед тем, как разойтись по домам, держание за ручки и тому подобное клишированное дерьмо. Да, именно дерьмо, теперь-то Феликс понимает.       Всё началось с того, что Чан попросил пароли от его соцсетей. Потом стал ограничивать общение. Говорил, что Джисон, а тем более Хёнджин не особо хорошо на него влияют, и общество Криса ему должно быть интереснее и полезнее. Ёнбок верил. Любит ведь.       Потихоньку их отношения вышли на уровень собственничества. С тем не гуляй, тому не пиши, перестань так много курить, не пей, лучше проведи время со мной. Не перекрашивай волосы, тебе этот цвет не пойдёт. Пожертвуй сном ради прогулки со мной, я ведь твой парень. Медленно, но верно он попал в эти клешни, а вырываться не пытался. Думал, что так и должно быть.       Ли стал плохо спать, превратился из яркого цветочка, ромашки, в обычного загнанного подростка, и всё это буквально за два месяца. Так много плакал, что глаза высыхали и капилляры лопались, образовывая болезненную красную сеточку на глазах. Он действительно хреново выглядел, вот только чувствовал себя ещё хуже.       — Чан, тебе не нужно постоянно следить за мной, мы должны доверять друг другу.       — Я твой парень и хочу знать, с кем ты общаешься. Хочу знать о тебе всё. Я люблю тебя.       От этих слов начало тошнить. От прикосновений тоже. Не хотелось больше ни держаться за руки, ни целоваться, ни видеться вообще. ***

Чан~и

19:48

«Не зайдёшь ко мне, солнце? ;)»

      Захотелось выкинуть телефон. Сменить сим-карту и переехать обратно в Австралию. Вместо этого он лишь без всяких эмоций набрал небольшое сообщение в ответ:

Ликс

19:49

«А не поздновато уже для посиделок?»

      Как же не хочется. Просто оставь в покое.

Чан~и

19:50

«Жду у себя через 20 минут»

      Феликс просто берёт рюкзак и идёт. Ноги будто сами несут его к дому Криса, а мозг отключается.       Чан встречает его у подъезда, целует в лоб тёплыми, сухими губами и тащит в квартиру. Без лишних слов. Ликса колотит от холода, или же от страха.       Хочется домой, к Джисону и Хёнджину, смотреть фильмы и снова смеяться до боли в щеках и животе.       Но вместо времяпрепровождения в компании лучших друзей он стоит в квартире своего... парня? Прижатый к дивану, уже без верхней одежды и мычащий что-то протестующее.       — Тише, Ликси, не порть вечер.       Но Фел не замолкает. Толкает Чана в плечо злобно, тяжело дышит.       — Чан, я не хочу. Не готов. Не трогай меня.       А Чану всё равно. Он снова затыкает его поцелуем, распускает руки и с нажимом проходит ладонью по бедру младшего. Тот дёргается, слегка кусается, но всё без толку. Его не отпустят сегодня просто так, да?       Его сознание включается лишь в ту секунду, когда на нём уже нет толстовки, а расстёгивающаяся ширинка его джинс звучит набатом в его голове. Нет, нет и ещё раз нет!       Феликс делает усилие над собой, снова толкает Криса, на сей раз удачно, и вскакивает с дивана, глядя на человека перед ним со слезами и ненавистью в глазах. Он не может сказать ни единого слова, просто хватает свои вещи и пулей выбегает из дома, стараясь не оглядываться и игнорируя крики Чана. Они поговорят об этом позже, если вообще ещё будут разговаривать. ***       Теперь-то Феликс рассказывает. Абсолютно всё, до последнего слова, описывая каждый день и каждую свою эмоцию. На щеках остались уже заметные белёсые дорожки, руки дрожали, нос покраснел, а сердце надломилось. Невыносимо больно. Всем.       Хёнджина просто трясёт, по-настоящему. Он же знал, что такое может быть, обо всём этом слышал и лично знал, настолько Крис жесток. Почему не предупредил? Снова испугался.       Они с Джисоном думают одинаково, поэтому когда Фел, закончив свою тираду, без сил сползает по стене и закрывает лицо руками, Хан лишь вздыхает и треплет парня по волосам.       — Знаешь, Хёнджин ведь тоже был влюблён в Чана когда-то. Только тот просто поигрался с его чувствами, а потом оставил с этой любовью наедине. Он просто раздавил его тогда. Мы хотели сказать тебе, правда, но до последнего надеялись, что этот мудак изменился. Как оказалось, нет.       Феликс в шоке. Он немножко зол, сильно удивлён и... подавлен. Хёнджин должен был рассказать ему! Не чтобы предостеречь, просто ради того, чтобы он знал. Ради того, чтобы больше доверять друг другу.       Они говорят ещё часа два. Все трое плачут, иногда кричат о том, какой же Крис, всё-таки, ублюдок, а потом сидят в обнимку и думают каждый о своём. Они искренне надеятся, что теперь весь этот ужас подошёл в концу.       Будет легче. ***       Феликс, сам того не ведая, имел колоссальное воздействие на Хвана, поэтому без труда вытаскивает того в магазин, даже не объясняя мотивов. Они просто молча идут рядом, разбитые и уничтоженные, но теперь они хотя бы рядом. Помогут друг другу, будут пытаться.       По возвращению домой они сразу же бегут в их излюбленное место — ванную. Джисон всё без слов понимает и просто ждёт.       Через час Ёнбок, наконец, открывает дверь и являет парням свою макушку. Каштановую.       Теперь он ненавидит фиолетовый.